Василий Боярков – Образцовая участковая (страница 7)

– Чисто! – доложила напарница проделанную работу и вышла обратно на кухню. – Что дальше?

– Ты офицер – ты и думай, – ответил Палыч серьёзно, но, увидев, как взлетели недоумённые брови, добродушно улыбнулся и приветливо посоветовал: – Я бы погрузил их в нашу машину, доставил в «хозяйство», подержал чуть-чуть в КПЗ, дал протрезветь, а после «подробненько» расспросил. Ты спросишь: какое основание для их задержания? Мы вежливо их попросим проехаться, и – я почему-то уверен! – они не откажутся. Всё равно в наркотическом угаре они ничего не поймут, – словно бы подтверждая, старший прапорщик убрал заряженный пистолет, схватил одного из парней за шиворот и несколько раз несильно встряхнул (как пояснил, привёл его в чувство). – Одевайтесь! – прикрикнул он строго.

И тут началось наиболее интересное, по сути смешное: два молодых переростка, едва ли достигших двадцатидвухлетнего возраста, стали отмачивать удивительные приколы. Первый выглядел постарше, имел густые чёрные волосы, выделялся широким лицом, плотным телосложением, невысоким ростом, тёмно-карими зенками; откликался на имя Паландин Руслан, а оделся в поношенный разноцветный свитер и изрядно потрёпанные штаны. Он неожиданно схватился за вязанную перчатку и попробовал натянуть её на кучерявую голову; необъяснимая попытка осуществлялась на полном серьёзе. Второй казался на пару лет помоложе, обладал рыжими, давно не чёсанными вихра́ми, виделся немного худее и выше, а смотрел остекленевшими голубыми глазами; назывался Паландиным Александром, а облачиться изволил в дырявую синюю водолазку и серые джинсы. Он на́чал ползать на четвереньках, дико мычать и изображать из себя разгулявшуюся корову. Объятый наркотическими галлюцинациями, парень периодически подбирался то к застывшей в недоумении участковой, то к усмехавшемуся прапорщику; он взбрыкивал перед ними задом, как бы изображая неуемную тягу к половому совокуплению. Минут через пять, прошедших в одержимых чудачествах, становилось понятным примерно следующее: либо оригинальных затейников придётся гру́зить силком, либо от «желания их куда-нибудь вывозить» придётся отказываться.

– Палыч, – пытаясь оставаться бесстрастной, участковая, так же как неотъемлемый спутник, еле сдерживалась, чтобы бесцеремонно не рассмеяться, – а они нам сильно нужны? По-моему, в себя они и к обеду-то навряд ли придут, а проделанную работу можно отразить простенькими, но подробными рапортами – у нас ведь конкретики не имеется? – одним словом она выразила, что сообщение анонимное, что заинтересованного заявителя просто не существует и что ответ давать никому не нужно.

– По сути, конечно, – согласился не слишком трудолюбивый помощник, меньше всего расположенный к занудным отчётам (но, когда возникали нестандартные ситуации, он отлично справлялся с любыми обязанностями). – Хотя и стоило бы их хорошенечко проучить, но, как, Слава, ты говоришь, чего-либо нормальное они воспримут не раньше полудня. Лично мне бы ещё хотелось немного поспать, тем более что уже четыре часа и приближается новое утро.

– На том и порешим! – ответственная сотрудница отважилась на принятие волевого решения и убрала боевой пистолет; в отличии от разоружившегося напарника, она удерживала его, взведённым, на протяжении всего посещения. – Предоставим полоумным голубчикам кувыркаться и дальше, а сами отправимся набираться духовных да физических сил, растраченных на неурочной работе. Всё равно никакого оружия у них нет, а вызов, похоже, оказался чьей-то и глупой, и неуместной шуткой. Может, они сами, по пьяной синьке, взяли и позвонили?

Палыч хотел напомнить, что голос был женский, но, поразмыслив, что кое-кого обидит, благоразумно решил промолчать; напротив, показывая пример, он неторопливо направился к выходу. Черноволосая сослуживица, окинув обезумевших наркоманов сочувственным взглядом, направилась следом. Когда они вышли на улицу, Шарагина заметила, что вдалеке, на расстоянии около километра, виднеются уличные огни, выдающие принадлежность к дорожному освещению. Сплошная метель поутихла, чёрные тучи, словно специально, рассеялись. Желая прояснить их явную принадлежность, она непринуждённо спросила:

– Что там виднеется за деревня – она наша?

– Да это же Котасово – мы накануне в ней были! – неподдельно удивился старший сотрудник, как будто не понимая, что «ночью все кошки кажутся серыми» (а в незнакомой местности девушка находилась всего лишь первые сутки), – пока нас «тянет» в одном направлении.

– Далеко отсюда Нежданово? – дотошная красавица продолжала проявлять банальное любопытство.

– В восьми километрах – если ехать по трассе, – подробно расписывал тамошний старожил; усаживаясь в машину, он кивнул, что красивой спутнице надлежит последовать показанному примеру, – а ежели идти напрямую, через густые леса, то и того меньше – не больше семи.

– Ладно, поехали уже быстрее домой, – заключила дотошная участковая, усаживаясь на пассажирское кресло и по привычке пристёгиваясь, – мы сегодня и так чересчур заработались. Скоро, и правда, утро, а нужно пускай и немного, но непременно поспать. Хотя у меня, если честно, уже навряд ли получится – столько незабываемых, просто ошеломляющих, впечатлений!

Глава II. День второй. Кража и ножевое ранение

Как и предполагалось, уснуть перевозбужденная девушка смогла лишь перед самым рассветом. Навалившийся сон случился крепким, но очень недолгим: ровно в половине девятого затрезвонил личный мобильник. Он предусмотрительно положился на деревянную табуретку и оставился рядом со спальной кроватью. Звонивший номер не определялся, в результате чего Шарагина хотела вначале даже не отвечать; но чисто женское любопытство взяло над негативными чувствами вверх: и над эмоцией потихоньку растущего недовольства, и над благоразумной, естественной осторожностью. Она сдвинула зелёную иконку и направила её в сторону приёма сигнала.

– Алло, – послышался из маленького динамика недоброжелательный женский голос, – я звоню участковой? Простите, – опередила она просившийся наружу резонный вопрос, – но я узнала ваш номер из «объявления о разыскиваемой преступнице»; оно повешено на моём магазине, – после произнесённых слов становилось более чем очевидно, что Палыч выполнил возложенное поручение и ответственно, и исправно.

Последовала короткая пауза; становилось понятно, что слово предоставляется второй собеседнице. Она не замедлила с лаконичным ответом:

– Вы не ошиблись, я действительно полицейская – а что, у Вас чего-то случилось?

– Да, меня обокрали, – несмотря на серьёзность заявления, голос звонившей гражданки казался бодрым и не выдавал под собой никакого волнения, – по предварительной оценке продуктового имущества вывезли примерно тысяч на двести, хотя, мне кажется, при ревизии обнаружится больше.

– Хорошо… простите, – поняв, что по неопытности сморозила полную глупость, Владислава поспешила мгновенно поправиться: – Я в том смысле, что хочу спросить, где Вы сейчас находитесь и как к Вам скорее добраться? Вы говорите: у Вас кража? – послышалось высокомерное подтверждение. – Тогда Вам потребуется немножечко подождать: я передам детальную информацию в районное отделение и вызову оперативную группу. Что делать Вам? Пока дожидаетесь прибытия райковских сотрудников, постарайся поменьше перемещаться, ничего там не трогайте… А ещё лучше! Подождите где-нибудь в стороне, находясь за пределами ограбленных помещений.

Дальше последовал недовольный возглас: «Я сама решу, где мне быть!», а следом началась стандартная процедура заполнения первоначальных обозначений, требуемых для передачи ответственному дежурному. В них входило перечисление неотъемлемых фактов: адрес торговой точки, анкетные данные владелицы и предварительный список похищенного. Закончив с неприветливой предпринимательницей, оказавшейся Вредно́вой Оксаной Ивановной, участковая позвонила в районный отдел, сообщила о случившемся происшествии, а услышав пожелание «немедленно отправляться на место и начинать поскорее работать», стала собираться на выезд. Между делом она посчитала, что нужно поставить в курс всезнающего помощника, а заодно выяснить у него, где базируется обнесённая лавка.

– Привет, Палыч, – заговорила Влада приветливым тоном, пытаясь даже немного подтрунивать, – у вас, в Нежданове, всегда непочатый край работы, или оперативная обстановка обострилась лишь с моим появлением?

– Чего опять? – послышался полусонный голос, неплохо дававший понять, что привычному сослуживцу отлично понятно, что снова случилось что-то серьёзное (а иначе зачем его в такую рань беспокоить?). – Каждый день «без отвода вода», «без минуты на отдых», «без часу на передышку», – приведёнными прибаутками он более чем отчётливо говорил, что непростая ситуации, издавна сложившаяся на вверенном участке, «желает быть поспокойнее».

– Короче, мне «отзвонилась» некто Вреднова – то ли частный предприниматель, то ли напыщенная мегера? – задетая за живое, девушка вспомнила ту явную неприязнь, с какой с ней общалась звонившая женщина (та вроде бы обращалась за помощью, а вроде бы и захотела сделать её в случившемся происшествии виноватой; ей вспомнилась фраза: «Вы ни черта не работаете!» – сказанная в надменном запале), – и заявила о многотысячной краже, совершённой из продуктового магазина, – ты знаешь такую?