Василий Боярков – Образцовая участковая (страница 6)

– Всё, я закончила, – отчиталась старательная напарница, принимая от второго сотрудника свеженькую постельку и незамысловатые съестные припасы (они поже́ртвовались сердобольной супругой, мысленно убеждённой, что ужин собирается скромному, не обжившемуся покамест, парню, но никак уж не бесподобной, умелой красавице), – теперь можно отправиться по домам. Кста-а-ати, Палыч, а ты ведь на машине поедешь? – последовал утвердительный кивок головой. – Тогда, сделай доброе дело, развешай по людным местам штук десять аншлагов, – она протянула ему тонкую пачку отпечатанных на принтере расплывчатых фотографий (внизу значился «кричавший текст», передавший основные приметы и убедительные предупреждения).

Засим они в тот день и расстались.

***

– Ты спишь? – услышала Владислава осторожный вопрос, прорывавшийся сквозь мобильный динамик (несложно понять, что час случился достаточно поздний и что она давно уже находилась в новой постели).

– Уже нет, – разочарованная девушка ответила несколько недовольным голосом (ей снился приятный, едва ли не сказочный сон, а его и беззастенчиво, и беспардонно прервали), – ты чего, Палыч, зво́нишь – ты, вообще, на время смотрел?!

– Давай поднимайся, – убедительный помощник говорил короткими, отрывистыми, но очень понятными фразами, – у нас происшествие… якобы стреляют из автоматов… возьми с собой «пистик»… на сборы пятнадцать минут… всё, жди – я скоро подъеду.

«Хорошо ещё сейчас полуночная темень, и можно не краситься, – первое, о чём разбуженная красавица подумала, взглянув на ручные часы и определив, что стрелки приближаются к двум часам ночи. – Надо только «по-быстренькому» умыться, хорошенечко причесаться, скорёхонько собраться и можно двигать в дорогу – я и так превосходно выгляжу, – она не удержалась, чтобы не посмотреться в миниатюрное зеркальце, прикреплённое в документной папке [перед первым опасным выездом кареглазая брюнетка думала совсем не о том, что с ней может случиться чего-нибудь нехорошее, и даже трагическое; нет, больше всего её заботило, как в момент сурового испытания она сумеет себя преподать (впрочем, как и любая из представительниц прекрасного пола)], – что он там говорил? Ага, обязательно захватить с собой пистолет, хотя, если честно, в «развалившемся сарае» я бы его и без напоминания ни за что не оставила – пусть даже и в металлическом сейфе! – она подумала про железный ящик, прочно прикрученный к полу и расположенный прямо у неё под кроватью. – Ну что, с момента звонка прошло всего семь минут, а я уже полностью собрана, – шептала критичная труженица, помещая табельное оружие в уста́вную кобуру, крепившуюся к широкому поясу, – осталось накинуть тёплый бушлат, меховую папаху и дождаться приезда Палыча». Едва она подумала о прикреплённом напарнике, как послышался характерный сигнал, похожий на громкое кряканье. «А ведь сказал «пятнадцать минут», – посетовала приятно удивлённая девушка, накидывая верхнюю телогрейку и направляясь на выход, – сам же уложился за десять, – говорилось придирчиво, а дальше последовала фраза уже немного шутливая: – Вот и верь после этого людям».

– Чего там, Палыч, случилось? – любознательная особа попыталась дознаться сразу, едва уселась в машину; лишь сейчас она поняла, что излишне разволновалась и что начинает легонько подрагивать. – Ты вроде обмолвился «стреляют из автоматов»?..

– По крайней мере так мне поведал райковский дежурный, – признался откровенный водитель, выводя транспортное средство на основную дорогу (служебное жилье находилось чуть в стороне), – он позвонил и, особо не вдаваясь в подробности, передал, что ему отзвонился какой-то, как всегда, аноним и женским голосом сообщил, как будто в деревни Милошево пьяные придурки учинили автоматическую стрельбу. По сути, на отработку сложного вызова надлежало бы запросить районное подкрепление – что я, не сомневайся, и сделал – но оказалось, что все свободные сотрудники находятся на срочном задании, по их мнению более важном, гораздо существенном. Короче, территория наша, а значит, отрабатывать то стрёмное происшествие нам, а не кому-то иному.

– Ежели, скажем, там целое войско? – продолжала допытываться Шарагина, ощущая, что нервная дрожь становиться интенсивнее; она пыталась за разговором немного отвлечься.

Невозмутимый напарник, видимо, придерживался аналогичного направления мы́слей, поэтому не отнекивался, а раскладывал предполагаемую ситуацию по-простецки, охотно:

– Поэтому сразу же в пекло мы не полезем, а вначале проведём коротенькую разведку – проясним реальную ситуации. Убедившись, что справимся сами либо наоборот, примем правильное решение, подходящее конкретно для той обстановки.

Они подробно спланировали предстоявшую операцию и, не доезжая примерно с полкилометра, оставили служебный автомобиль на дорожной обочине, а сами пошли пешком; оба обнажили огнестрельные пистолеты и пристально вглядывались в непроницаемую белёсую мглу. На улице моросил лёгкий снежок, что значительно сокращало дальнюю видимость. Выстрелов никаких не слышалось – на деревенские окраины они входили более-менее успокоенные, уверенные в собственных силах, готовые к активной борьбе.

– Куда идти? – прошептала трепетавшая участковая, стараясь говорить потише и махая свободной рукой вдоль проезжей трассы.

– В конец Дорожной улицы, – старослужащий помощник обозначал необходимое направление и называл присвоенное название, – там есть один интересный домик, в котором тусуются местные отморозки. Кроме них, поверь, здесь и чудить-то некому, потому что живут здесь в большинстве одни престарелые бабки да еле ходячие старички. Пойдём не по тропке, – перешёл он к разработке тактической процедуры, – чтоб нас не разглядели в окошки и не закрылись на все установленные запоры. Придётся немного пролезть по неприятным сугробам, дабы сохранить внезапность появления, невидимость приближения. Всё, пошли спускаться… Сейчас декабрь – снега нанесло немного; а значит, серьёзно мы не утонем.

Выполняя предложенную рекомендацию, поступившую от опытного служаки, единодушные сослуживцы неторопливо спустились с обочины. Погрузились в снежный покров практически по колено и стали медленно приближаться к обветшалой постройке, одиноко стоявшей на самом отшибе. Территория оказалась не огороженной, и через пять минут принуждённого хода полицейские очутились возле входной двери́, тоскливо висевшей на нижней навеске; она осталась раскрытой широко, полностью нараспашку. Внимательно вслушались. Изнутри доносились полупьяные голоса, чем-то напоминавшие непонятное «бу-бу-бу».

– Что станем делать? – продолжая советоваться вполголоса, спросила Шарагина.

– Как «что»? – неподдельно удивился второй полицейский, выпучивая большие глазищи. – Резко врываемся, берём всех, кто оказывается внутри, на ствольный прицел, а если видим оружие, то сразу же конфискуем – чего непонятного?

– Постой… а как же незаконное проникновение в чужое жилище, – не унималась юридически подкованная особа, поднаторевшая в теоретическом праве, – разве мы можем поступиться с законом?

– Сразу видно, что ты только-только приехала из «учебки», – Алексеев не удержался от ироничной ухмылки, – и ничего в основной работе не смыслишь. Короче, забудь про всё, чему тебя там научили и привыкай принимать решения, сообра́зно существующей обстановке, но – опять же! – исключительно в рамках законодательства.

– Как же тогда?.. – договорить любопытная участковая не успела (изнутри раздался умопомрачительный хохот, и торопливый напарник, посчитавший, что медлить не стоит, ринулся в открытые двери).

– Вспомни «Закон о полиции», в части предположения о совершении преступления! – выкрикивал он уже на ходу.

Вдохновлённая показным примером, Владислава бросилась следом. Она быстро миновала холодные сени и возникла перед дверным проёмом, где створка болталась открытой, но свободный доступ перекрывался непроницаемой тряпкой, свободно свисавшей толстой материей. Ожидая коварный подвох, встревоженная девушка остановилась в тревожном недоумении. А! Изнутри уже слышались недружелюбные выкрики, принадлежавшие разным людям; они передавали состояние крайнего возбуждения. Отбросив любые сомнения, отважная участковая решительно кинулась внутрь – последовала за ранее вбежавшим сотрудником. Резким движением отодвинула свешенную преграду и храбро шагнула вперёд, очутившись в загаженном помещении, освещаемом коптившей керосиновой лампой. Первое, что возникло пред очумелым взором, выглядело старинным диваном, пропитанным человечьими нечистотами; по характерным признакам он изготавливался в середине двадцатого века. На нём сидел незнакомый парень – в него прицелился Алексеев. Второй, он же последний, сидел прямиком на голом полу и безостановочно гоготал полоумным, сплошь наркотическим, хохотом – он оказался на прицеле у возникшей сотрудницы.

– Они обдолбанные до самой последней степени, – разъяснил искушённый помощник и чётко, и однозначно; он легонько пинал своего подопечного по оголённой коленке, – но огнестрельного оружия вроде не видно?.. Посмотри в соседней комнате, а я их покуда покараулю.

Спорить? Бесполезно, да попросту глупо, поэтому младшая лейтенант быстро проследовала в смежное помещение. Из неказистой мебели там находился один сервант «без окон и без дверей» да наполовину разваленная кровать – пристальный осмотр занял не больше чем пару секунд.