Василиса Чмелева – Универсальный пассажир. Книга 3. Дитя эмоций (страница 9)
– Я хочу помочь. Что мне с-сссделать?
– Если бы я знал… – Морти едва не рассмеялся от собственных слов. – Просто держись подальше от Архонта. Хотя…
– Говори, – насторожилась Номадум.
– Ты знаешь Рёскин? – в голосе гида зазвучала надежда.
– С-ССофия, – подтвердила Номадум. – Она бывала здесь. Мы знакомы.
– Она – наша единственная надежда, когда всё начнется. Ну… я так думаю, – замялся Морти под усмешкой Нимэи.
– От неё и этого Каллидус-сса одни беды. Ес-ссли бы не они, Высший мир не пал бы.
– Возможно. Но Рёскин хотя бы попыталась что-то изменить. В отличие от нас. – В памяти Флавуса всплыло безжизненное тело Дария. Если бы он только тогда был смелее…
– И что ты предлагаешь?
– Найди Софию, – взмолился Морти. – Она наверняка не знает, где Архонт. Скажи ей, чтобы не приближалась к дачам.
Нимэя направилась к забору, когда послышались шаги. Издалека приближался Дамир.
– Скорее, – испуганно поторопил её Морти.
Словно песчаная эфа, Нимэя скользнула через забор, не издав ни звука – как раз в тот момент, когда появился Архонт.
Флавус знал – тот вот-вот заметит шпиона. Почувствует её энергетику. Поэтому Морти неуклюже перебросился следом через изгородь и, как назло, всем телом рухнул на сухую ветку. Та хрустнула под ним.
Гиды всегда были незримы и не вмешивались в баланс природы. Но теперь, почему-то, это изменилось.
Флавус уставился на сломанную ветку, не веря своим глазам. Шаги Архонта становились всё ближе. Он, естественно, не был глух.
Гид спрятался за деревом через тропинку, надеясь, что сумеет тихо забраться обратно на участок, пока Архонт отвернется. Но эфора нельзя было так просто обмануть.
Лёжа в грязи, чувствуя, как на шее стучит собственная артерия, прижатая холодным лезвием ножа, Морти на миг даже возжелал конца. Умереть от руки вождя – не самая худшая смерть. Куда лучше, чем сгинуть от голода.
Но Архонт, казалось, позволил себя обмануть. И теперь Морти оставалось только гадать – почему.
Глава 5
София с трудом дождалась наступления темноты. В малиново-персиковых сумерках рыбаки укладывали несбытый за день улов и готовились к следующему выходу в море. Лодки лениво покачивались в ровной, почти неподвижной воде. Ветер стих, и воздух наполнился резким запахом соли и несбыточных обещаний, которые эфор так и не смогла сдержать.
Оставалось только дождаться, пока ночь вступит в полную силу, и знакомый скрежет замков убедит всех, что девушка заснула.
Эфор осторожно приоткрыла дверь, бесшумно направившись к старой железной лестнице на противоположной стороне доков – той самой, через которую она всегда покидала порт. Несколько минут спустя она уже стояла на крыше, тяжело дыша и поправляя за плечами рюкзак.
– Ничего не забыла? – силуэт сидел на краю крыши, привалившись спиной к ограде, защищающей от падения. В руке у него тлела трубка, и едкий запах жженого табака расплывался в ночном воздухе. У ног мужчины послышалось знакомое мурчание Флинна.
– Руфус, – у Софии всё сжалось внутри от стыда. – Не ожидала тебя здесь увидеть… в такой час.
– Не спалось, – отозвался мужчина, поглаживая кота. – Флинну тоже. Вот и пошли прогуляться. А потом он вдруг начал вести себя странно и привел меня сюда – будто знал, что рейс уходит сегодня.
– Прости, – девушка поправила рюкзак, который внезапно стал казаться тяжелее. – Я должна идти. Кажется, я наконец напала на след своих друзей.
– Да не оправдывайся, девочка, – сказал рыбак с таким пугающим пониманием, что эфор чуть не передумала. – Всё равно знал: надолго ты на этой чёртовой работе не задержишься. Только руки зря угробила.
Эфор взглянула на свои мозолистые ладони – следы неумелой работы филейным ножом.
– Дело не в этом, Руфус. Я совершила много ошибок. И мне нужно было время, чтобы понять, как всё исправить.
– Значит, поняла? – хмыкнул он, затянувшись трубкой.
– Не уверена… Но ждать больше нельзя. Я и так пряталась слишком долго.
– Тогда иди. Найди друзей. И береги себя, – сказал Руфус и протянул руку, чтобы попрощаться.
Но у Софии была душа, слишком чувствительная к простым добрым жестам. И вместо рукопожатия она резко подалась вперед и обняла его – крепко, по-настоящему.
– Спасибо тебе, Руфус, – София сморгнула непрошенные слезы. – Когда я улажу все свои дела, я обязательно навещу тебя.
– Ну-ну, – он заметно растерялся от такого проявления чувств, но постарался не подать виду. – Здесь тебе всегда рады, София. Флинн, похоже, к тебе прикипел.
София благодарно кивнула, провела ладонью по теплой спине кота – тот, кажется, одобрил прощание, хоть и глянул неодобрительно, – и ловко заскользила по крышам. Легкая, выносливая, натренированная, она бесшумно пересекала бетонные навесы, словно акробат. По такому случаю она даже купила специальные кроссовки – с гибкой резиновой подошвой и выступами для лучшего сцепления.
Эфор подготовилась заранее – еще днем изучила на карте адрес, который назвала пострадавшая пара. И нашла в нем тот самый знак, о котором молилась каждую ночь последние месяцы: мотель «Серебряный Клен» находился всего в нескольких кварталах от мастерской Константина. А значит, была надежда, что Либби могла скрываться именно там.
Оказавшись на крыше бывшего стекольного завода, эфор подползла к самому краю и осторожно перегнулась, чтобы осмотреть обстановку вокруг здания. В памяти одна за другой всплыли горькие сцены: как она впервые пришла сюда на выставку картин, как Константин провожал её до машины… а потом – тот момент, когда она ворвалась к нему, чтобы унизить его подругу и испортить работы Саяны.
«Я просто выполняла приказ Архонта», – безуспешно пыталась успокоить себя София. Но она знала: тогда, в той пустоте, что позже заполнилась её душой, ей этого
Снизу доносились пьяные голоса и резкий, хриплый смех девушки, что, пошатываясь, шла между двумя мужчинами – явно слишком взрослыми для её компании. Они кружили возле мастерской, как стервятники, выискивая, чем бы поживиться на заброшенной территории. Жилых домов поблизости не было, да и будь они – люди теперь предпочитали держать окна зашторенными и по возможности не становиться свидетелями. Еще одно последствие для тех, кого гиды оставили без присмотра.
Эфор напрягла слух, пытаясь разобрать, о чём говорят внизу.
– Холодно сегодня, – пожаловалась девушка, на вид лет шестнадцати.
В этой части города всегда было ветрено, даже в теплую погоду, а сейчас температура резко упала. Рыжеватые волосы девчонки тревожно дрожали. Или это дрожала она сама.
– Да щас согреемся, подожди, – ответил один из мужчин, допивая пиво и небрежно бросая смятую банку на землю.
На нем была кепка с развернутым назад козырьком, из-под которой торчали волосы разных оттенков – седина, должно быть, пришла рано.
– Глядите-ка, окно разбито, – отозвался второй, заметно выше и грузнее. Пивной живот нависал над ремнем, ноги заплетались.
– Давайте посмотрим, чё там, – икнул первый.
– Может, лучше поищем другое место? – девушка обняла себя руками. – Не нравится мне тут.
– Да не бухти, – сказал второй, воодушевленный находкой. Он натянул рукав свитера на кулак и выбил остатки стекла, чтобы расчистить проем.
Мужчины без колебаний полезли внутрь, будто вовсе позабыли о своей спутнице.
София тем временем уже бесшумно спустилась по трубе со стены. Словно кошка, она приземлилась на землю и стремительно подскочила к девушке, дернув её в сторону. Эфор успела зажать ей рот ладонью как раз в тот момент, когда та вдохнула поглубже, чтобы закричать.
– Молчи, – резко приказала она. – Это частная территория. Понимаешь, что вас троих ждут огромные проблемы, если сюда нагрянет полиция?
Карий взгляд девушки был затуманен алкоголем, но, с запозданием, она медленно кивнула.
– Эти двое уже подписали себе приговор. Но ты внутрь не заходила, – продолжила София. – Поэтому сейчас я тебя отпущу, и ты быстро побежишь домой. Поняла?
Новый кивок был куда быстрее – адреналин, похоже, начал вытеснять хмель.
– Если попробуешь вернуться за ними или увижу тебя здесь снова – пожалеешь, что так спешила повзрослеть. Ясно?
Эфор не собиралась калечить подростка, но за последние месяцы хорошо научилась чувствовать грань между жестокостью и необходимым воспитательным вмешательством.
К счастью, девчонка приняла предупреждение всерьез и, не оглянувшись, сорвалась с места, исчезая за соседними зданиями.
Только когда её тень растворилась в темноте, эфор осторожно двинулась к разбитому окну.
– Мне не нравится, как он на тебя смотрит, – буркнул Кираз, стоя у барной стойки в мастерской.
Он с раздражением вперил взгляд в Наиля, который, в свою очередь, не отводил любопытных глаз от картины – на ней художник изобразил лисоподобное существо с ярко-зелеными глазами.
– Ревнуешь? – Либби просияла, словно ей только что сделали комплимент. Она сидела на краю стойки и лениво виляла хвостом. Сытость пошла Каллидусу на пользу: шерсть стала гуще и пышнее, мягко очерчивая округлые формы. Веснушки приобрели оттенок спелого грейпфрута, а волосы закучерявились сильнее. Либби, что случалось редко, собрала их в пучок – обычно она предпочитала трясти своей буйной шевелюрой направо и налево.