Василиса Чмелева – Универсальный пассажир. Книга 3. Дитя эмоций (страница 10)

– Он что-то вынюхивает, – Ломбаск проигнорировал вопрос Каллидуса. – Наверняка собирает информацию, чтобы сбежать к Архонту и всё ему доложить.

– Его напарника убили, Кираз, – Элизабет спрыгнула со стойки и хлопнула по ней ладонью, как будто охотилась на муху. – Ты правда думаешь, что после такого он останется верен Дамиру?

– Нас учили всегда быть верными главному, – гид скрестил руки, будто защищаясь.

– Поэтому мы прячемся здесь, а не стоим рядом с главным, чтобы наказать перебежчиков? – ухмылка Либби тут же испарилась, когда раздался звон бьющегося стекла.

Наиль, действуя как натренированный солдат, мгновенно скользнул к дивану и задул единственную свечу, освещавшую помещение. Либби и Кираз присоединились к нему, хотя знали – их и так не было видно.

– Кто это к нам пожаловал? – тихо спросила Каллидус.

– Проверишь? – прошептал Наиль, за что сразу получил хмурый взгляд от Ломбаска.

– Это могут быть существа, – произнес тот. – Я пойду. Прикройте меня.

Он расправил плечи. Глаза на мгновение засветились глубоким неоново-синим светом. Либби с открытым ртом завороженно следила за ним, пока гид скользил по комнате и скрылся за мольбертом на подставке.

В зал ввалились двое. Один из них, повыше, неуклюже задел столик на колесиках, где Константин обычно держал инструменты. Кисти, тюбики и баночки с краской с гулом посыпались на пол, забрызгивая всё вокруг яркими пятнами.

Второй поправил кепку и шумно втянул воздух:

– Виктор, это у тебя чё, кровь?

– Да какая кровь, Дорн. Мазня какая-то, – брезгливо ответил Виктор и вытер разукрашенную руку о зад джинсов. – Ни черта не видно. Надо свет найти.

– Тут электричества нет, – Дорн уже безуспешно теребил выключатель на торшере в углу.

– Значит, никто здесь не живет. Может, в отпуск уехали? А хоромы приличные, – Виктор шарил перед собой вытянутой рукой, почти задевая Ломбаска – технически .

– Пошли, осмотримся, – предложил Дорн. – Ценное прихватим, раз уж зашли.

Виктор нащупал бутылку за барной стойкой и, не раздумывая, сделал глоток.

– Хорошее пойло. Попробуй, – он встряхнул бутылкой, распыляя в воздухе терпкий запах виски. – А чё у тебя рука такая…

Слова застряли у него на языке – Наиль выскочил из-за дивана и с разбега налетел на Виктора.

Дорн метался в темноте, пытаясь найти приятеля, но не успел – его атаковали гиды. Ломбаск и Каллидус «подключились» к мужчине, и тот внезапно оказался в состоянии мучительно-яркого вдохновения. Ему одновременно захотелось развлечься и получить повышение. Работая в мебельном цеху, он вдруг страстно возжелал создать шедевр – что-то такое, что увидит начальство и, наконец, переведет его в офис, к чертежам и проектам.

Либби с хищной грацией кружила вокруг жертвы. Она ловко подтолкнула Ломбаска ближе к Дорну, и тот тоже начал подпитываться нестерпимым возбуждением земного. Мужчина рухнул на колени, вцепившись в голову, как перепуганный ребенок. Каллидус, муза, посылала ему слишком много вдохновения.

– Хватит, – голос эфора был резким, как удар хлыста.

Гиды сразу пришли в себя. Ломбаск послушно отступил, Либби моргнула, сбрасывая наваждение, и посмотрела на ту, кто прервала их пир.

– Софи! – Каллидус бросилась обнимать Софию. – Ты нашлась. Ты жива.

– Никто не хочет помочь? – сухо осведомился Наиль. Он стоял рядом с Виктором, который, окончательно потеряв равновесие, махал руками в пьяном угаре и всё вокруг крушил.

София вздохнула, подскочила к мужчине, заломила ему руки за спину и без труда потащила к разбитому окну. Одним движением вытолкнула незваного гостя на улицу. Наиль последовал её примеру и выдворил рыдающего Дорна.

Оказавшись за пределами мастерской, оба быстро пришли в себя и, шмыгая носами, поспешили прочь.

– Клянусь, там кто-то был! – убеждал Дорн. – И не один!

– Завтра же пойду к начальству! – пылал Виктор. – Либо они мне зарплату поднимают, либо я увольняюсь! Такого мастера, как я, с руками и ногами оторвут!

– Ты вообще меня слышишь?! – взвизгнул Дорн, ткнув пальцем в сторону мастерской. – Это место проклято!

– Где твоя кепка? – прохрипел Виктор.

– Да пошла она! Я туда не вернусь! – Дорн изверг поток мата и зашагал прочь, обгоняя приятеля с нервным энтузиазмом.

Четверо существ стояли в тишине, прислушиваясь к брани, доносившейся с улицы, а затем разом рассмеялись.

– Весело у вас тут, – наконец выдала София. Эфор была несказанно рада, что нашла Либби с Киразом – эта радость почти полностью заглушила тревогу, которую она испытала, увидев импровизированное застолье Каллидуса и Ломбаска.

В Высшем мире действовали строгие правила, касающиеся «кормежки»: один гид – один подопечный. Исключение составляли лишь гиды-близнецы, способные делить между собой воздействие на человеческий разум.

София не сразу вспомнила, что среди них есть еще эфор.

– Рёскин, – Наиль зажег свечу и подошел поближе к остальным, которые уже расположились за диваном – на случай, если кто-то еще заметит проход через окно. – Не буду скрывать, рад, что ты уцелела.

– Наиль, – кивнула София. – Удивлена, что ты уцелел. Где Архонт?

– Не церемонишься, – хмыкнул эфор, едва не задув свечу своим дыханием.

– Это не может немного подождать? – надулась Каллидус. – Я хочу знать подробности. Где ты была? Как умудрялась скрываться так долго? Что с твоими волосами?

– Позже расскажу, – София понимала, что этим обижает Либби, но слишком долго вынашивала план мести, чтобы ждать еще.

– Я знаю, где Архонт, – гордо сказал Наиль, задрав подбородок. В свете свечи бросился в глаза его искривленный нос. – Но ты же не думаешь, что нас хватит, чтобы одолеть его армию?

– Армию? – брови Софии взметнулись вверх, складки легли на лоб. – Кто-то остался верен ему?

– Вот в чём проблема, София, – заерзала Либби. – С ним Саяна.

– Саяна? – имя пронзило Софию ревностной щекоткой в желудке. – Причем здесь человек?

– Она – Найда, – коротко ответил Кираз.

– Эй! – возмущенно ткнула Либби Ломбаска в бок. – Такую новость испортил! Можно было сказать красочнее: «София, Архонт раскрыл в земной нечеловеческую сущность, и теперь они лучшие друзья. Ах да, Саяна убила Дария, немного потренировалась и оставила предупреждение: любой, кто приблизится к Архонту – покойник.»

– Что? – София подогнула под себя колени и уставилась на Наиля. – Как ты выжил?

– Просто повезло, – пожал плечами эфор, не желая ворошить подробности.

– Это многое меняет, – София нервно покусала губу. – Есть новости о состоянии Константина?

– Ничего не изменилось, – из Либби вырвался придушенный смешок. – Спит.

– Мы можем остановить Архонта и разобраться с художником, – сказал Ломбаск. – Первый пункт был найти тебя, Рёскин. Но раз ты ускорила наши поиски, пора переходить к следующему.

– И какой же следующий пункт? – нетерпеливо спросила София, заметив, как Либби прижалась к Ломбаску.

Глава 6

Загородный дом семьи Дольманов словно застыл между прошлым и настоящим, укутанный густыми зарослями самшита и высокими голубыми елями. Его прозрачные стеклянные стены позволяли заглянуть в глубину помещений, но только тем, кого впускали – посторонним же оставалось лишь гадать, что скрывается за холодным блеском и отражениями.

Дом хранил в себе дух старины – коллекция антиквариата, собранная хозяином с одержимостью истинного коллекционера, заполняла каждый уголок, словно замедляя время. Старые бронзовые фигуры и резные шкатулки напоминали о давно забытых судьбах, о воспоминаниях, что не отпускают. Здесь прошлое было живее настоящего.

Вокруг дома, словно неустанное око, следили камеры видеонаблюдения, а в угловых будках по периметру территории молчаливо дежурили охранники – бывшие военные, чей взгляд не выдавал ни страха, ни сомнения. Они охраняли не только стены и имущество, но и саму атмосферу – хрупкую и напряженную, словно дом дышал чужим дыханием.

В этом месте жил мальчик, которому было тесно под стеклянным куполом, слишком ярким днем и холодным ночью. Ему не нравился круглосуточный надзор, тяжесть чужих глаз и свет, который выжигал все тайны и превращал дом в безжизненный сосуд. В глубине этого «замка» из стекла и бронзы он ощущал не защиту, а тень одиночества, которая сгущалась с каждым часом.

В своей спальне на третьем этаже громко спорили родители. Последние месяцы в доме всё чаще звучал повышенный тон, и мальчик гадал – не связано ли это с простоями в бизнесе отца. Тот всегда был человеком властным, но раньше в нем хватало терпения: он был снисходителен к детям, внимателен к жене.

Что же теперь могло так резко его изменить?

Казалось, будто по щелчку пальцев все перестали создавать что-то новое. Желание творить, а тем более продавать свои работы, просто исчезло. Даже антикварные лавки одна за другой закрывались – их владельцы либо внезапно заболевали, либо неожиданно меняли сферу.

А может, трещина в браке родителей, долго скрытая под внешним благополучием, наконец прорвалась – и теперь зияла на весь дом.

Мальчик тихо вышел из своей комнаты на втором этаже и осторожно спустился по широкой лестнице, ступая бледными босыми ногами прямо в галерею отца. Он любил приходить сюда вечером, когда агрессивное солнце скатывалось к закату, и в этом розовом сумраке галерея преображалась. Ему всегда нравилась определенная мрачность этого места – возможно, когда он вырастет, он даже начнет писать ужасы.