Василиса Чмелева – Парасомния (страница 9)

Шариус отозвал бармена и, хмуро перебегая глазами по каждому члену экипажа, задержался на мне.

– Законы Блокайс наделяют меня властью вершить правосудие и защищать интересы моего народа, – наконец произнес Шариус, пока остальная команда яростно проклинала меня своими родными матами. – Однако в тех случаях, когда истина остается неясной, и я не могу однозначно решить, врешь ли ты, каллинкорец, я вправе обратиться за помощью к тем, кто способен проникнуть в самую суть мотивов.

– Тебе удалось, очуметь можно, – тихо всхлипнул Тевин.

– Астральные сёстры рассудят нас! – заключил Шариус и топнул.

Массивная потолочная плита задрожала, роняя на нас комья снега. В центр судилища опустилась лестница, состоящая из ледяных кубов. А над ней образовался выход на поверхность, и зал мгновенно наполнился свистом ветра.

Холодники вывели нас на поверхность, где стояли огромные снежные машины, напоминающие каллинкорские снегоходы, только с защитным куполом.

– Каждый поедет с холодником, – заключил Шариус, усаживаясь в снегоход, на котором капсула раскрылась, обнажая два сиденья. – Итан Кендес едет со мной.

– Для меня это честь, судья, – хмыкнул я, запрыгивая неуклюже в «сани».

В наручниках это было неудобно сделать, но я старался держаться с достоинством.

Мы мчались вперед, и меня поразило то, с какой скоростью летела эта железная махина. Снегоход рассекал воздух, не оставляя ни малейшего следа на снегу.

– Откуда у вас эта технология? – громко спросил я Шариуса. – Думал, что на Блокайс всё из снега и льда.

– Подарок с соседних планет, – кратко ответил холодник, ловко виляя между барханами снега на пути.

Небо внезапно наполнилось мерцающим светом, как если бы сама Вселенная зажгла огни на безбрежно-темной ткани космоса. Зеленые, пурпурные и серебристые полосы начали извиваться и танцевать, словно невидимые руки рисовали узоры в воздухе. Свет преломлялся, создавая загадочные, почти эфемерные волны, которые плавно перемещались за нами по небу, соединяясь в единый танец красок. Их яркость варьировалась. Они то тускнели, то резко вспыхивали, каждый раз заставляя меня задержать дыхание от их интенсивности. Свечение напоминало вспышки далеких звезд, освещающих необъятную пустоту и создавая иллюзию, что это само дыхание Галактики. Каждое движение свечения создавало букет искр, растворяющихся в темноте, напоминая мне о доме и каллинкорских бенгальских огнях.

– Северное сияние, – восторженно произнёс я, не сводя глаз с плавной небесной линии.

– Мой народ зовёт это Сияющий Предел, – сказал Шариус, явно наслаждаясь моим впечатлением.

– Когда я прибыл на Блокайс, я не увидел его.

– Сияющий Предел открывается лишь сведущим умам Блокайса, – гордо сказал холодник. – И он являет собой указатель, дорогу к тем, кто всюду и нигде.

– Астральные сёстры, – кивнул я, понимая, к чему он клонит. – Они сами решают, когда их можно найти?

– Их невозможно найти, но можно призвать силу их разума, дабы баланс на планете был нерушим. Тогда они находят нас. По Млечному Пути или Сияющему пределу.

– Как мне разговаривать с ними? – спросил я, ощутив вдруг дрожь.

Сейчас, когда мы становились всё ближе к моей цели, я впервые начал беспокоиться о том, готов ли мой разум увидеть сестёр.

– Сёстры сами будут говорить, – холодно сказал Шариус. – Они видят прошлое, будущее и ежесекундно меняющееся настоящее. От них невозможно скрыть свои чувства. Сёстры смотрят через нас, а не на нас. Помни, любое намерение найти их взгляд, может привести к тому, что ты потеряешься в пустом пространстве. Навсегда. Разговор с ними должен занять немного времени, так как каждое их слово, представляет собой временную нить и может скрутиться в альтернативную, если запутаться в последовательности восприятия действительности.

– Что-то я уже не уверен в их объективной рассудительности, – прошептал я, но судья резко затормозил и открыл капсулу, жестом подгоняя меня встать.

– Мы на месте, – подытожил холодник.

Я вылез и огляделся вокруг. Мы стояли возле водопада, за которым я обнаружил вход в подземные туннели.

– Серьезно? – фыркнул я. – Мы проделали такой круг, чтобы вернуться к исходной точке?

– Сияющий Предел изменчив. Никогда нельзя сказать заранее, где будет его конечный отрезок, – ответил судья, словно это было само собой разумеется.

Остальная команда выгрузилась из капсул, и Тевин громко чихнул.

– Тише! – гаркнул на него холодник. – Пробудить сестёр нужно с особой осторожностью, иначе их глас может разорвать Блокайс на миллионы кусочков.

– Простите, – шмыгнул носом Тевин, закрывая ладонью ожоги на щеке.

Шариус подошел к заледеневшему водопаду и положил свою огромную ладонь на кристаллическую глыбу. Произнес какие-то незнакомые Лингватрону слова, и сверху полился оживший ручей.

– Всем назад! – громко крикнул судья, и мы послушно отошли подальше, когда в подтаявшем частично водопаде возникли две темные фигуры.

Они не были чем-то отдельным, но и единой фигурой их нельзя было назвать. Силуэт менял свою форму так часто, что не удавалось понять, это игра света, неровное отражение воды и льда, или всё дело в моем воображении после напитка.

Абстрактные фигуры вселяли уверенность, что каждая из них индивидуальна, хотя не имели четких очертаний.

Шариус легонько подтолкнул меня к водопаду, словно боялся подойти сам.

– Иди, – впервые тихо сказал судья. – Галактическая книга правосудия открыта для тебя.

… Потерял счет времени, сколько я скитался в космосе с тех пор, как улетел с Каллинкора. Механик говорил, что Скайлу нужно обучить под себя, но никаких инструкций на корабле не оставил.

Я рассказывал голограмме о детстве, о юности и своих мыслях, а она конспектировала их в своей системе, назвав «Дневник наблюдений».

Из-за этого я всё больше ощущал себя подопытным крысенышем в закрытом помещении стерильной лаборатории, висящей в космосе.

Скайла создала для меня расписание обязательных дел. Она заставляла меня учить основы математики и астрономии, не обделяя вниманием физику. Когда я строил планы по покорению иных планет, я не предполагал, что мне придется столькому научиться.

– Итан, мы не можем высадиться на планете, пока я не буду уверена, что ты изучил азы, – занудно повторяла она, принимая облик математических расчётов.

Цветные треугольники и квадраты висели в воздухе, проецируя непонятные для меня выводы.

– Я туда не преподавать высаживаюсь, – спорил я, протестующе хлопая по стене отсека. – Мы уже три месяца дрейфуем в открытом космосе. Я устал. У меня почти закончилась еда.

– По моим наблюдениям, у тебя еще достаточно еды, если ты перестанешь заедать свое недовольство, – не соглашалась голограмма. – Пищевые гранулы не для развлечений, а для конкретной цели – для поддержания энергии в твоем теле.

– А я хочу что-то съестное, что-то, что будет приятно ощущаться во рту, прежде чем попадет в желудок.

– Сперва пищевой комок попадает в пищевод.

– Плевать! – я вскрикнул и начал нарезать беспорядочные круги по кораблю, переходя из отсека в отсек.

Здесь было некуда бежать, но я пытался.

Скайла молча переключалась за мной по отсекам, монотонно выжидая, пока я устану и успокоюсь. Когда я перестал метаться по кораблю, она снова заговорила:

– Существует бессчетное количество планет, Итан. Какие-то уже открыты и описаны в энциклопедии, какие-то еще только предстоит открыть. Если ты погибнешь на первой же планете, съев незнакомый вид растения или выпив воду, химический состав которой не поймешь перед употреблением, моя миссия будет провалена. Мне придется уничтожить себя и корабль, чтобы не стать заложниками тех, кто нас обнаружит и заберет себе.

– Какая тебе разница, кто будет вами управлять? – раздраженно цокнул я.

– Я запрограммирована быть твоим другом, Итан, как и корабль. Если наш единственный друг погибнет, у нас больше не будет задач.

Я посмотрел на Скайлу, которая приняла теплое фиолетовое свечение. Свечение моего любимого цвета, и улыбнулся. Моя злость моментально испарилась и я чётко произнес:

– Давай свои формулы, но прежде, хочу сделать заметку в дневнике.

– Начать запись.

– Корабль зовут Элиот.

– Красивое имя. Причина выбора?

– Потому что он мой друг.

– Заметка сохранена. Конец записи…

Глава 5. Ветер вечности

Ты встретишь свет, но замерзнешь от его тепла.

Ступая по тяжелому снегу, от которого отскакивали брызги талой воды с водопада, я не мог отвести взгляд от фигур, которые ждали меня за струящейся водой во льдах. Они напоминали танец света и тени, и каждый мой шаг сопровождался глухим звуком, словно я бьюсь изнутри стеклянной колбы в попытках её разбить. Или, быть может, это они постукивали по льдине в такт моим шагам. Я не мог точно определить. Звуки сплетались воедино, и мой человеческий слух был не в состоянии отследить, откуда начинается этот стук.

Когда Шариус подтолкнул меня к сёстрам с указанием ступать, они были совсем близко. Казалось, что нужно сделать всего лишь пару шагов. Но стоило мне начать двигаться, как водопад начал отдаляться от меня. И чем усерднее и быстрее я двигался, тем дальше становились существа. Я оглянулся и обнаружил экипаж с холодниками далеко позади. Моё тело стояло посреди застывшего озера, где вместе с ним застыло время и расстояние. Я ощущал себя между прошлым и будущим, но не мог нащупать настоящее. Я был нигде.