Василиса Чмелева – Парасомния (страница 8)

– Кто их разместил? – нахмурился я.

– Проще сказать, кто их не размещал, – хмыкнул лысый. – Такая технология ранее не была известна и уж точно не принадлежала людям. Мы пытались связаться с Каллинкором, чтобы нас забрали, но со временем стало очевидно, что нас попросту бросили.

– Ты там волосы потерял? – не удержался от шутки я.

– Ты понятия не имеешь, чего мы все лишились тогда, – отрезал Рован, заставляя меня остановиться. Его руки цепко держали меня за запястье. – Ловушка Венеры – не миф. Эта гиблая планета не просто источник технологий будущего, она станет кладбищем для нас всех.

По подсчетам хронометра, я потратил на этих кретинов два часа, а значит оставалось надеяться, что бордель еще не успел опустеть.

Мы вошли внутрь и я одарил своих знакомых рукопожатием, стараясь стереть из памяти мрачный рассказ каллинкорцев.

– Глугет, Глациус, – протянул я. – Очнулись?

– Жар, как хорошо отдохнули ночью, – послышался у меня в наушнике голос Глациуса. – А ты, смотрю, уже встретил каллинкорцев.

– С приветствием на Блокайс, – сказал пятерке Глугет.

– Мои приятели говорят, что страсть как хотят погреть косточки у геотермального источника, – сказал я, поднимая брови. – Составите нам компанию?

– Каллинкорец, ты, видно, совсем плохо осведомлен о нашем виде, – гаркнул Глугет. – Мы существа холодолюбивые.

– Но при этом приходите раз в неделю «погреться» сюда, – скрестил руки на груди я, медленно подходя с пятеркой и холодниками к источнику.

– Нам не навредит тепло, когда вокруг морозы, – загадочно ответил Глациус. – Однако прямое воздействие высоких температур – это всё равно что сунуть руку каллинкорца в турбину космического корабля.

– Тевин, – окликнул я парня. – Тогда мы с тобой погреемся, а остальные будут на подхвате.

– А нам это не опасно? – засомневался парень, шмыгая носом.

– Ты заболел, а на Каллинкоре у нас традиция была – дышать над местным бататом. Помнишь? – спросил я, стоя возле бурлящей жижи.

– Но я родился на корабле, – насупился парень.

– Я зато помню, полезная штука, – тараторил я, подводя парня к пару. – Лечит сразу.

– Итан, что-то я не уверен, – шепнул мне Тевин.

– Доверься мне, приятель, – прошептал я в ответ и резко наклонил парня над булькающей водой.

Пузырьки стремительно лопались и Тевин начал кричать и вырываться, когда кипяток от лопающихся пузырей брызгал парню в лицо.

– Остановите его! – взгремел Глугет, – Он же покалечит этого каллинкорца.

Но команда бедолаги не шевельнулась, разинув рот. К счастью для меня и печали для парня, они начали понимать ход моих действий.

Наконец, спустя минуты три, Глугет не вытерпел и подбежал к нам. Когда он оттаскивал орущего Тевина от источника, я слегка подтолкнул холодника, и тот окунул левую руку в кипяток. В этот миг рёв существа заполонил весь бордель и, наверняка, площадь.

Пока покалеченные Глугет и Тевин стонали от своих масштабных ран, я стремительно схватил с барной стойки ковш и зачерпнул синеватую пену с бортика источника, которая представляла собой ни что иное, как бывшую руку Глугета.

– Ваше здоровье, – крикнул я зрителям, которые в ужасе вытаращили на меня глаза.

Я зажмурился и сделал пару глотков. В этот момент пол поплыл перед глазами, а холодники стали троиться, пока сладковатая жидкость, медленно растекалась по моему телу.

– Это недопустимо! – грокотал Глациус, придерживая раненного друга. – Вы все будете наказаны за свое преступление. Я об этом позабочусь!

"Давай, приятель, – туманно думал я, начиная засыпать. – Мне нужно, чтобы ты об этом позаботился и как можно скорее".

– …и Итан Кендес – каллинкорец, – я проморгался и вяло уставился на огромного холодника, метров пять ростом, который зачитывал наши имена.

Потянулся, заметил ледяные оковы на руках и ногах. Перевел взгляд на команду, которая испуганно косилась на существо. Тевин сидел рядом и всхлипывал, прикладывая ледовые наручники к обожженной щеке.

– Как ты мог? – булькал парень. – Неужели тебе было не жаль так поступать?

– Жалко всех и всегда, – отвернулся от парня я, повторяя недавние слова. – Все живы и в этом заключается сострадание.

– Молчать! – по холодильному залу пронесся голос холодника, да так, что я почувствовал вибрацию под ногами.

– Я Шариус, вершитель правосудия на планете Блокайс. Верный слуга бури и времени.

– Извиняюсь, – сказал я, поднимая руки вверх, так как наручники мешали использовать одну.

– Как смеешь ты вступать в диалог без разрешения, каллинкорец? – почти выплюнул мое звание холодник.

– Поэтому и извиняюсь, господин Шариус, – виновато кашлянул я, радуясь, что Лингватрон у меня не отобрали. – Но пока вы не начали разносить нас направо и налево, хочу заметить, что ситуация у нас здесь более чем спорная.

– И в чём же тут спор? – процедил холодник. – У меня есть свидетель в лице Глациуса, покалеченный, Глугет и ваш каллинкорец. И есть ты, – надменно тыкнул мне в лоб ледяным пальцем Шариус. – Ты не только причинил непоправимые увечья моему жителю, но и осмелился на его же глазах испить талый напиток.

– А вот тут прошу обратить внимание, что днем ранее бармен из «Ледяного Ложа» предлагал мне такой напиток. Да еще и из Криозора, который приходился ему дядюшкой, – я часто моргал, всё еще ловя мелькающие мошки перед глазами от жидкости.

– Скончавшийся талый разрешается к употреблению, каллинкорец, – снова отрезал Шариус. – Ты же осмелился на такое, когда остальное тело холодника еще живо и в твердом уме.

– Моя команда замышляла нечто похуже, – цокнул я, и экипаж истерично подскочил со своих мест.

– Сидеть! – велел им Шариус и наклонился надо мной.

Я почувствовал его ледяное дыхание и зажмурился, чтобы меньше слезились глаза.

– Что замышляла твоя команда? – грозно спросил холодник.

– Да они вообще не моя команда, судья… мистер, – ответил я, намеренно источая страх. – Я их встретил утром, когда прогуливался. Думал, будет здорово потусоваться со своими, но кто ж знал.

– Чё ты мелешь?! – крикнул лысый.

– Да как есть говорю, – затараторил я, глядя на холодника. – Они хотели утащить на свой корабль побольше местного пойла. А для этого им нужно было холодников прикончить. Они даже обшарили ваш «Полярный госпиталь», искали кого можно похитить и увезти. А там, у себя на корабле, они бы кирдык и устроили!

Я замолчал, оставляя Шариусу фору всё обдумать. И это сработало, так как судья начал громко расхаживать по холодильной камере, сотрясая воздух.

– И ты считаешь, что своими действиями послужил на благо Блокайс? – спросил он.

– Жар, как считаю, – уверенно кивнул я. – Мне нужно было как можно скорее привлечь Ваше внимание, судья, к этой пятёрке.

– Почему ты не пришел сразу ко мне? К чему было устраивать это показательное насилие?

– Я не знаю вашей местности, – вполне честно ответил я. – В то время как я бегал бы по лабиринтам в поисках подмоги, экипаж успел бы напасть на моих друзей, – я с грустью вздохнул. – Бедный Глугет и Глациус были в огромной опасности, и мне пришлось принять болезненные меры, чтобы спасти их жизни.

– Зачем же ты испил талого? – судья явно сомневался в моей адекватности.

– Под влиянием сильного стресса, единственное, на что у меня хватило ума в тот момент, так это вспомнить слова бармена, что жидкость талого является успокоительным. Простите, судья, но я не мог всё это стерпеть, сохраняя трезвый ум, – пробормотал я, склоняя голову в демонстрации стыда.

– Пригласите этого бармена на допрос! – наконец велел Шариус, отдавая приказ холодникам у выхода.

Существа поклонились и вышли. Через двадцать минут томительной тишины Гелсион предстал перед судьей. У холодников было спокойное лицо, словно они давно знакомы.

– Вы знаете этого человека? – задал первый вопрос бармену Шариус.

– Да.

– Можете ли вы подтвердить, что рассказали каллинкорцу о свойствах талого?

– Да, – кратко ответил бармен.

– Как вы считаете, каллинкорец мог, полагаясь на ваши слова, испить талого в момент стресса?

– В «Ледяном Ложе», – немного подумав, сказал Гелсион, – этот человек отказался пробовать коктейль. Я видел в его лице отвращение. Представить, что каллинкорец захотел бы специально испить талого, да еще и живого, мне трудно. Но вот эти, – указал рукой бармен в сторону пятёрки, – пару ночей назад пробовали у меня всё, что на глаза попадалось. Как падальщики у первой оттепели.

– Значит, вы допускаете, что экипаж мог замышлять похищение холодников ради создания талых?

– Ответить наверняка трудно, судья, – ответил бармен.