– Знаю, – тихо сказал я, не оглядываясь.
Но я знал, спиной чуял, что брат направился к па, чтобы рассказать о моем предложении. Медлить было некогда.
Я готовился к этому событию тщательно. Ну… для шестнадцатилетнего. Изучил варианты управления кораблем. Собрал дорожный рюкзак, надеясь, что припасов хватит долететь до ближайшей планеты. А потом просто планировал перескакивать с одной на другую, как космический кузнечик, пока не обрету уверенность и более точный план действий. Умно же?
Я представил, как Кэл говорит па о моих планах как о чём-то беспокойном, почти сумасшедшем. А отец… наверняка молчит. Он всегда был молчалив. Брат станет таким же с годами, а потом и младший, и дети Кэла, если к тому времени на планете еще можно будет дышать, не то что говорить. Язык моего народа, по инопланетным меркам, и так считался скупым. А потом, наверное, и вовсе опримитивится.
Я больше не ждал от них ничего. Ничего не ждал от людей. В тот момент я понял, что если я останусь, то буду таким же, как они – растерянным, беспомощным, подавленным. И я принял решение.
Кэл не хотел идти со мной. Это было его право – чертовски болезненное для меня, но я знал: если я не уйду сейчас, останусь здесь навсегда. В этом месте, где не осталось ни надежды, ни будущего.
Я был готов улететь. Один. Чувствуя за плечами родную планету и брата, который решил остаться, окончательно вычеркнув меня из своей каллинкорской жизни.
Единственный, кто помог мне тогда, был механик, который работал с моим отцом в мастерской. Он был стар, прилично уставший, но глаза его горели каким-то мудрым внутренним огнём, как будто он знал, что жизнь ещё может подарить приятное потрясение. Механик показал мне корабль, который, по его словам, был на ходу и готов к бескрайнему путешествию.
– Я хотел сам улететь в прошлом, – сказал пожилой каллинкорец, когда я с волнением подошёл к кораблю. Его голос был сухим, как астероидная пыль. – Но так и не решился. Всё время думал, что починю ещё пару кораблей, принесу пользу напоследок. Вот так и остался здесь.
Он взял мою руку и крепко пожал, как жмут руки тем, кто совершил подвиг.
– На этом корабле есть голограмма. Она запрограммирована помогать. Просто представься и придумай ей имя. А она будет следовать твоим указаниям и со временем станет тебе другом, мальчик.
Я не знал, что сказать. Всё это казалось нереальным, как если бы я оказался в одной из тех межпланетных историй, которые Кэл всегда высмеивал. Но я был слишком решителен, чтобы сомневаться.
Механик сделал на память мое фото, затем вытащил микро-драйв из своей камеры и вложил мне в руку, успокаивающим жестом направляя к кораблю.
– Поторопись, – скомандовал он, оглядываясь через плечо. – Кэл с твоим отцом скоро будут здесь.
Я резко развернулся и побежал к кораблю, чувствуя, как сердце стучит в груди. Когда я успел подняться на борт, я оглянулся, желая увидеть единственного, кто провожал меня в открытый космос. Механика уже не было – его следы исчезли в пыли, поднимающейся от заведенного корабля.
Я вбежал в кабинный отсек и сразу же включил приборную панель. К счастью, я знал эту модель. На экране вспыхнуло приветствие. Я задумался на мгновение, прежде чем ввести имя – «Скайла». Почти сразу голограмма активировалась, её голубое свечение наполнило кабину. Система отозвалась на мое имя, и голограмма приветствовала меня мягким, идентичным человеческому, голосом.
– Добро пожаловать на борт, Итан Кендес. Давай начнем наше путешествие.
Я вздохнул, почувствовав, как страх сменяется каким-то странным облегчением, когда корабль начал стремительно набирать высоту. Отец всегда говорил, что я не годен для пилотирования, что у меня нет терпения, чтобы управлять такой громадной машиной. Теперь-то я мог доказать ему обратное.
Вставил флешку в монитор, и на боковой стене появился первый космоглиф [3], на котором я стоял у корабля, по-детски улыбаясь. Его металлизированный корпус отражал меня, и собственное тело показалось мне чужим, каким-то отторгающим. Снимок был сделан механиком, когда я был ещё полон надежды. Надежды на что?
Тогда я действительно верил, что впереди меня ждёт новая жизнь. Скайла и я – мы находились на пути в бескрайний космос. Ввергая свою жизнь в «руки» посудины. Я не знал, куда меня приведёт этот путь, но я знал одно: я уже не вернусь.
Странным было то, что в металлическом корпусе корабля было четкое отражение моей спины, но вот отражения механика, который фотографировал меня, не было. Я долго смотрел на это отражение, пытаясь понять, как это возможно. Корабль был обновленным, будто только что с конвейера, и металл его блестел, отражая свет вокруг. Но почему в нем не было отражения механика? Я оглянулся по сторонам, но в отсеке не было никого, кроме меня и Скайлы, которая отключилась, ожидая остальных настроек. Положил руки на штурвал.
Я не мог понять этого, но с каждой секундой, по мере отдаления от Каллинкора, чувство неясной тревоги снижалось.
Вроде бы всё было логично – механик, флешка, его последние слова. Неужели это могло быть просто совпадением? Однозначно.
Я отвел взгляд от движущейся фотографии и почувствовал, как пульс выравнивается. Не знал, что думать. Может, мне всё показалось? Конечно.
В тот момент я решил не тратить время на размышления. Внутренние силы, которые привели меня сюда, заставляли двигаться вперед. Всё, что оставалось, – это довериться этому кораблю и его встроенной голограмме, которая в мгновение заменила мне общество.
Хоть, в целом, я был один. И я был свободен. Свободен от этой осточертевшей планеты, от людей, которые не верили в перемены, от их бездействия, от самого себя. Когда я поднялся в небо, оставляя позади ту горькую реальность, что когда-то называл домом, я знал – назад пути нет. Но, возможно, впереди есть что-то, что даст мне шанс спасти себя и… погибающий Каллинкор…
Глава 4. Звёзды молчат о потерях
Настоящее – лишь точка старта, а будущее – это бескрайний горизонт, не поддающийся пределам.
– А я тебе говорю, что надо направо. Налево мы уже ходили! У тебя ориентиры, как у танцовщицы из «Ледяного Ложа», сбиты.
Я вырезал из твердого снега небольшую кривую фигурку пятиконечной звезды и поглядывал на идиотов, которые уже десять минут спорили, откуда мы пришли и куда дальше.
– Стоп, парни, тормозите, – потерял терпение я. – Я знаю, куда дальше.
– И куда? – прищурился лысый.
– Если мы хотим осуществить наш план как можно скорее, то действовать необходимо радикально, – твердо сказал я.
– Насколько? – округлил глаза Тевин.
– Местные любят пить чаёк из своих собратьев, когда те умирают, вы вкурсе?
– Мерзость, – фыркнул Рован.
– Слыхали, – кивнул Тевин.
– А вы слыхали, что чужаки, прибывшие на Блокайс, если сами растопят холодника, автоматом станут преступниками? – дал я время экипажу обдумать услышанное.
– Ты чё это, убийство предлагаешь? – охнул Тевин.
– Мы профессиональные воры. Убивать – не в нашей крови, – покачал головой лысый.
– В вашей крови Фростбрю или вещи похуже, – хохотнул я, придавая своему голосу надменный тон. – А я вам говорю, что это самый верный путь.
– И как выбрать, кого не жалко? – сморкаясь, прошептал Тевин.
– Жалко всех и всегда, – отчеканил я. – Это называется сострадание, пацан.
– И кому мы будем сострадать? – хмыкнул Рован.
– Есть у меня на примете кое-кто, – ответил я и двинулся в сторону пещерной площади.
Пока мы огибали коридор за коридором, лысый нагнал меня, видимо, боясь упустить из виду.
– Как давно вы в космосе? – решил разрядить скрипящее напряжение я.
– С 2486 года, – быстро ответил лысый, словно держал это на поверхности памяти.
– И за всё время ни разу не посетили Каллинкор?
– А чё там делать? – поравнялся с нами Тевин, включаясь в диалог. – Рован говорил, что наши бросили экипаж в трудную минуту.
– Еще хоть слово скажешь – клянусь, вырву твой язык и закопаю в снег, – стиснул зубы лысый.
– О чём он? – не понял я.
Худощавый мужчина осунулся и резко показался очень старым. Его веки слегка опустились, будто он закопался в собственное подсознание, выуживая ответ.
– Рован и я были в составе экипажа «Стратос-7», – его голос прокатился по пустому ледяному коридору и Тевин затих, хоть слышал эту историю много раз. – Слыхал о таком?
– Исследовательское судно, – кивнул я. – Одно из.
– В составе восьми членов экипажа мы прибыли на планету под названием Венера. Целью экспедиции было совершить забор материала и исследовать его на пригодность к использованию в инженерных разработках. Еще на подлете к планете мы поняли, что что-то не так, – содрогнулся мужчина.
– Что произошло? – поторопил лысого я.
– Планета не была населена живыми организмами, так утверждала Элла – голограмма с нашего корабля. Но когда неизвестное магнитное поле воздействовало на систему корабля и связь с центром управления Каллинкора была потеряна, мы едва не разбились, чудом посадив «Стратос-7».
– Тогда впервые Ферран стал вести себя странно, – продолжил Рован. Взгляд мужчины был сдержанно-тоскливым, словно воспоминания приносили ему жгучую боль. – Наш робот-добыватель отказывался слушаться, вместе с остальной техникой космического судна. И всё время куда-то двигался, уводя нас от корабля. Когда мы проследили за ним, то обнаружили незнакомые установки, которые оказались магнитами.
