Василиса Чмелева – Парасомния (страница 4)
По данным, предоставленным Скайлой, сейчас должен был быть день.
– Мы сами определяем, день сейчас или ночь, – гаркнул Глугет. – И сегодня, хотим вечер.
– Серьезное заявление, – хохотнул я. – Показывайте это ваше «Ложе».
– А мы уже пришли, каллинкорец! – сказал Глугет. – Блокайс начинается здесь.
Я уставился на вырезанный в снегу непонятный мне текст, который, очевидно, гласил «Ледяное Ложе» на местном диалекте.
Из затемненного проёма, вырезанного во льду, валил пар. Теплый. Я выставил вперед руку, боясь ошпариться, и неуверенно шагнул за холодниками.
Существа меня не обманули. Внутри было жарко, во всех смыслах.
Посреди холодильной камеры стоял геотермальный источник, от которого валили густые клубы пара, заставляя стены и пол подтаивать.
В красноватом освещении других сортов кристаллических растений, которые очевидно выдерживали повышение температуры, кружили силуэты холодников, вперемешку с существами из соседних планет. Разносился шум разноголосой толпы и звон ледяных бокалов с неизвестным мне напитком желтоватого цвета.
"Невероятно, – подумал я. – Эти снежные бугаи притащили меня в бордель".
В центре зала, на низком подиуме, располагалась танцевальная площадка, где тела холодников, обернутые в молочно-синие ткани, двигались в медленном, плавном ритме, как если бы они были частью шоу, а не просто посетителями. Иногда танцовщицы делали паузы, создавая загадочные фигуры, словно застывшие во времени статуи. Каждый их жест казался вырезанным из самой природы планеты – будто лёд и огонь встречались в их движениях.
Одна из танцовщиц встретилась со мной взглядом. Её пальцы изогнулись в призывном жесте – и тут же термостат моего костюма выдал перегрев. Я схватил бокал с подноса и поспешно ретировался к бару. Мои провожатые? Уже растворились в толпе.
– Не советую пробовать это, каллинкорец, – существо с гладкой искрящейся инеем кожей быстро двигалось вдоль барной стойки, смешивая напитки для изрядно набравшихся гостей.
Бармен был ниже своих собратьев, и я уловил пару насмешливых взглядов со стороны проходящих холодников, но было видно, что существо к этому давно привыкло и даже использовало свой вид в качестве развлекательной программы.
Вот он запрыгнул на барную стойку и протянул мне другой стакан с сиреневой жидкостью.
– И в чем отличие? – спросил я, забирая стакан и принюхиваясь к содержимому.
– Когда холодник умирает, он превращается в кучку сугроба, – ответил бармен.
– И? – не понял я.
– На Блокайс и так барханов полно, не хватало еще, чтобы туннели замело. Поэтому мы нашли полезное применение талым.
Бармен взял мой желтоватый коктейль и залпом выпил его, кашлянув, словно там было каллинкорское горючее. По его горлу прокатилась волна легкого дымка, и я увидел, как незамерзающая жидкость стекает по всему пищеводу холодника, медленно накапливаясь в полупрозрачном животе.
– Вы их пьете? – с отвращением спросил я.
– Да ладно тебе, – отмахнулся бармен. – Криозор был кислый при жизни, но теперь, когда он ушел, он стал как старое вино – только лучше, когда «отдохнет». Теперь у Криозора такой вкус, что даже сахар смотрит на него с уважением. Если хочешь попробовать, повторю. Только учти: коктейль может подарить тебе приключение, которое ты не забудешь… или забудешь, но это будет тебе во благо.
– Ну и жесть, – содрогнулся я и постучал по бокалу с сиреневой жидкостью. – А в этом что?
– Сок пещерных ягод Фростберри. Растут там, где температура не поднимается выше минус тридцати градусов. Их мякоть насыщена веществами, которые при ферментации превращаются в уникальное алкогольное средство – Фростбрю. Однако в избыточных дозах Фростбрю может вызвать «замерзание» чувств, создавая состояние холодной эйфории, где разум и тело теряют связь с реальностью, погружая в мир видений. Так что держи себя в руках и не переусердствуй, каллинкорец, – бармен окинул меня взглядом и добавил. – Как имя твое?
– Итан, – ответил я, болтая жижу в стакане.
– А я Гелсион, – существо протерло пустой бокал, поставив его обратно на стойку. – Племянник дядюшки Криозора.
Я молча встал из-за барной стойки и пошел вглубь зала к столикам. Мелкий холодник окончательно вызвал у меня тошнотные позывы.
"Скайла, куда ты меня завезла…" – думал я, перебирая всевозможные варианты матов в голове.
Стоило мне занять свободный столик, вырезанный из льдины, как возле меня расселись Глациус и Глугет.
– Чё мрачный такой, каллинкорец? – прогремел Глугет. – Никак Гелсион фирменный коктейль предложил?
– Я смотрю, веселиться вы умеете, – съязвил я. – А зачем на танцовщицах намотаны ткани, если вне «Ледяного Ложа» вы ходите голые?
– Ну ты даешь! – вскрикнул Глациус. – Должна же в даме быть какая-то загадка, а? Без этого, понимаешь, никуда!
– Слушайте, парни, – решил закинуть удочку я, глядя, как холодники синхронно покачиваются над своими бокалами. – Ходят слухи, что среди вас есть те, кто может прочесть любой текст на свете.
– Любой мало-мальски образованный холодник может прочитать, – обиженно буркнул Глугет, и Глациус закивал.
– А если текст живой? – недоверчиво спросил я.
– Тогда его нужно заморозить, а потом прочитать, – протянул Глациус.
Я задержался взглядом на них с минуту, а потом вздохнул:
– Я плохо понимаю юмор местных.
– Жар, как плохо, – фыркнул Глациус.
– Мне сказали, что среди вас есть, – я замолчал, вспоминая название, которое мне написала Скайла в заметках, – Астральные сёстры. Можете меня с ними свести?
– Астральные сёстры? – одновременно спросили Глациус и Глугет, подскакивая на своих местах. – Не мечтай, каллинкорец!
– Почему? Разве я не могу вежливо попросить их прочесть одно письмо?
– Астральные сёстры тебе не собеседницы, каллинкорец, – отмахнулся Глациус. – Те, кто вынуждены с ними встретиться и тем более поговорить, в большой беде.
– Жар, в какой большой беде, – замахал руками Глугет. – При иных обстоятельствах, встреча с ними невозможна. Забудь.
– О какой беде вы говорите, парни? – нахмурился я.
– Астральные сёстры – это наши галактические арбитры. Они вызываются на суд Блокайс, когда существо совершило недопустимое преступление на нашей планете и нужно принять решение, как его наказать, – понизил голос Глугет, хотя по меркам моего слуха, его всё равно было громко слышно.
– Да, когда наш лидер сомневается, а он редко сомневается, – добавил Глациус.
– И какие такие преступления совершали, что он сомневался? – изобразил испуг я.
– Нечто мрачное, – зловеще отрезал Глугет.
– Ты же не из таких, каллинкорец? – спросил Глациус, допивая свой коктейль и изрыгая небольшой серебристый дымок.
– Ну что вы, парни, – засмеялся я. – Просто любопытно стало. Видно, мне неверно посоветовали.
– Жар, как неверно, – хором ответили холодники.
Дождавшись, когда мои проводники изрядно одурманятся и потеряют координацию своих громоздких тел, я тихонько прошмыгнул мимо гостей и вышел из «Ледяного Ложа».
К моему удивлению, на пещерной площади никого не было. Видимо, все или разошлись по холодильным камерам, или присоединились к веселью.
А значит, я, наконец, мог приступить к своему плану.