Вашингтон Ирвинг – Оливер Голдсмит. Биография (страница 3)

Благодаря заботам этого внимательного родственника Оливер смог перейти в школу более высокого уровня, чтобы подготовиться к поступлению в университет. Сначала он учился в школе в Атлоне под руководством преподобного мистера Кэмпбелла, а через два года — в школе в Эджвортстауне под руководством преподобного Патрика Хьюза. Даже в этих школах его успехи не были выдающимися. Однако он был скорее ленив и беспечен, чем глуп, и в целом, судя по всему, учителя были о нем хорошего мнения. В учёбе он тяготел к латинским поэтам и историкам, любил Овидия и Горация и восхищался Ливием. Он с удовольствием читал и переводил Тацита, а его брат Генри, которому он писал короткие и сумбурные письма, упрекнул его в том, что он не уделяет должного внимания стилю своих сочинений, и посоветовал постараться излагать свои мысли как можно лучше. Успехи его брата Генри в университете вдохновляли Оливера на усердную учебу. Казалось, он оправдывал все надежды отца и получал университетские награды, которые, по мнению этого доброго человека, свидетельствовали о его будущем успехе в жизни. Тем временем Оливер, хоть и не выделялся среди своих учителей, был популярен среди одноклассников. Он обладал бездумной щедростью, которая так привлекала юные сердца; у него был вспыльчивый и чувствительный нрав, он легко обижался, но гнев его был мимолётным, и он не умел долго таить обиду. Он был заводилой во всех мальчишеских играх и спортивных забавах, особенно в играх с мячом, и участвовал во всех озорных проделках.

Много лет спустя старик Джек Фицимонс, один из распорядителей спортивных мероприятий и смотритель площадки для игры в мяч в Баллимахоне, хвастался тем, что был одноклассником «Нолла Голдсмита», как он его называл, и с гордостью рассказывал об одном из их проделок — ограблении сада в Тирликене, старинной семейной резиденции лорда Анналли. Однако эта выходка едва не привела к плачевным последствиям: шайку юных грабителей поймали, как и Шекспира с его приятелями, промышлявшими кражей оленей, и только связи Голдсмита спасли его от наказания, которое ждало бы более плебейских нарушителей закона. Рассказывают забавную историю, произошедшую во время последнего возвращения Голдсмита домой из Эджвортстауна. Дом его отца находился примерно в двадцати милях от него; дорога пролегала по труднопроходимой местности, по которой не могли проехать экипажи. Голдсмит раздобыл лошадь для поездки, а друг одолжил ему гинею на дорожные расходы. Ему было всего шестнадцать, и, когда он внезапно оказался верхом на лошади с деньгами в кармане, неудивительно, что у него закружилась голова.

Он решил вести себя как взрослый и тратить деньги, как подобает независимому путешественнику. Поэтому, вместо того чтобы сразу отправиться домой, он остановился на ночь в маленьком городке Арда и, обратившись к первому встречному, с несколько высокомерным видом спросил, где находится лучший постоялый двор в округе. К несчастью, этим встречным оказался некий Келли, известный шутник, который гостил в доме мистера Фезерстоуна, состоятельного джентльмена. Развлекаясь с самодовольным юнцом и желая подшутить над ним, он направил его к тому, что в буквальном смысле было «лучшим постоялым двором в округе», а именно к фамильному особняку мистера Фезерстоуна. Голдсмит подъехал к зданию, которое, как он полагал, было постоялым двором, приказал отвести лошадь в конюшню, прошёл в гостиную, сел у камина и спросил, что у них есть на ужин. В обычной обстановке он был застенчив и даже неуклюж в манерах, но здесь он чувствовал себя «в своей тарелке» и решил показать, что он взрослый мужчина и опытный путешественник. Внешность его отнюдь не соответствовала его претензиям: он был низкорослым и коренастым, с рябым лицом, а его манера держаться и осанка не отличались изяществом. Однако хозяин дома вскоре понял свою досадную ошибку и, будучи человеком с чувством юмора, решил подыграть гостю, тем более что случайно узнал, что этот незваный гость — сын его старого знакомого. Таким образом, Голдсмита «обвели вокруг пальца», и он мог делать все, что ему заблагорассудится, в течение всего вечера. Никогда еще школьник не был так воодушевлён. Когда подали ужин, он весьма любезно настоял на том, чтобы хозяин, его жена и дочь тоже поели, и заказал бутылку вина, чтобы завершить трапезу и отблагодарить хозяев. Напоследок, перед тем как лечь спать, он распорядился, чтобы на завтрак ему подали горячий пирог. Нетрудно представить себе его смущение и смятение, когда на следующее утро он обнаружил, что так бесцеремонно разгуливал по дому частного лица. Верный своей привычке превращать события своей жизни в литературные произведения, он много лет спустя описал эту главу, полную нелепых ошибок и недоразумений, в своей замечательной комедии «Она унижается, чтобы победить, или Ошибки одной ночи».

Глава Вторая

НЕБЛАГОПРИЯТНЫЕ БРАКИ В СЕМЬЕ ГОЛДСМИТ — ГОЛДСМИТ В УНИВЕРСИТЕТЕ — ПОЛОЖЕНИЕ ПРИМЕРЩИКА — ТИРАНИЯ НАСТАВНИКА УАЙЛДЕРА — ФИНАНСОВЫЕ ТРУДНОСТИ — УЛИЧНЫЕ ПЕСНИ — БЕСПОРЯДКИ В УНИВЕРСИТЕТЕ — ГАЛЛОУШ УОЛШ — ПРЕМИЯ УНИВЕРСИТЕТА — ПРЕРВАННЫЙ ТАНЕЦ

Пока Оливер без особого рвения учился в школе, его старший брат Генри радовал отца успехами в университете. Вскоре он отличился на экзаменах и в 1743 году получил стипендию. Это университетская награда, которая служит трамплином для любой научной карьеры и позволяет продвинуться по службе в университете, если человек решит там остаться. Отец Генри надеялся, что сын добьётся этой престижной стипендии, а затем и более высоких должностей и окладов. Однако Генри был столь же непредусмотрительным, сколь и «не от мира сего», как и все представители его рода. Вернувшись в деревню на следующие каникулы, он женился по любви, разумеется, отказавшись от всех университетских перспектив и преимуществ, открыл школу неподалеку от дома отца и до конца жизни прозябал в должности приходского священника с жалованьем в сорок фунтов в год. Вскоре в семье Голдсмитов произошло ещё одно событие, связанное с браком, которое нарушило душевное равновесие их достойного главы. Речь идет о тайном венчании его дочери Кэтрин с молодым джентльменом по фамилии Ходсон, которого отец поручил заботам её брата Генри, чтобы тот завершил его образование. Поскольку юноша происходил из богатой семьи, этот союз сочли удачной партией для Голдсмитов, но известие о нем глубоко ранило отца невесты. Гордясь своей честностью и ревниво оберегая доброе имя, которое было его главным достоянием, он видел, что он сам и его семья подвергаются унизительным подозрениям в том, что злоупотребили оказанным им доверием ради заключения выгодной партии. Говорят, что в порыве чувств он пожелал, чтобы у его дочери никогда не было детей, которые навлекли бы на нее позор и горе. Это поспешное желание, столь несвойственное этому доброму человеку, было отозвано и забыто почти сразу же после того, как было высказано, но суеверные соседи сочли его дурным предзнаменованием: хотя у его дочери родилось трое детей, все они умерли раньше неё.

Мистер Голдсмит предпринял более действенную меру, чтобы отвести от себя подозрения, но она легла тяжелым бременем на его семью. Он выделил приданое в размере четырехсот фунтов, чтобы его дочь не вошла в семью мужа с пустыми руками. Собрать такую сумму наличными было невозможно, но он передал мистеру Ходсону свою небольшую ферму и доход от десятины до тех пор, пока приданое не будет выплачено. Тем временем, поскольку его доход не превышал 200 фунтов в год, ему приходилось вести строжайшую экономию, чтобы постепенно выплатить этот тяжкий налог, которым он был обложен из-за своего обостренного чувства собственного достоинства. Первым из членов семьи, кто ощутил на себе последствия этой экономии, был Оливер.

Пришло время отправлять его в университет, и 11 июня 1747 года, в возрасте шестнадцати лет, он поступил в Тринити-колледж в Дублине. Но отец уже не мог устроить его туда на пансион, как своего старшего сына Генри, поэтому ему пришлось записать его как «бедного студента». Оливер поселился в одной из верхних комнат, примыкающих к библиотеке, под номером 35, где, как говорят, до сих пор можно увидеть его имя, нацарапанное им самим на оконной раме.

Студент этого курса обучается и получает питание бесплатно, а за проживание платит совсем небольшую сумму. В обмен на эти преимущества от него ожидают, что он будет прилежно учиться и приносить пользу в самых разных областях. В Тринити-колледже, когда Голдсмит поступил в университет, от него требовали выполнять унизительную и даже чёрную работу, как будто колледж стремился компенсировать оказанную ему благосклонность унижением студента.

Он должен был подметать часть внутреннего двора по утрам, относить блюда из кухни к столу преподавателей и ждать в зале, пока они не закончат обедать. Даже его одежда подчеркивала подчиненное положение «бедного студента» по сравнению с его более удачливыми однокурсниками. Он носил чёрную мантию из грубой ткани без рукавов и простую чёрную матерчатую шапочку без кисточки. Мы не можем представить себе ничего более отвратительного и недальновидного, чем эти различия, которые ассоциировали бедность с унижением и ставили нуждающегося, но достойного юношу ниже никчемного баловня судьбы. Они были призваны ранить и раздражать благородные умы и ещё больше унижать низкие. Действительно, унизительное воздействие этих рабских обязанностей на юношей с гордым нравом и тонкой душевной организацией со временем стало слишком очевидным, чтобы его можно было игнорировать. Около пятидесяти лет назад в Троицын день несколько человек собрались, чтобы посмотреть на церемонию в колледже. Когда один из служителей нёс блюдо с мясом к столу преподавателей, какой-то дородный горожанин из толпы отпустил насмешливое замечание по поводу унизительности его обязанностей. Задетый за живое, гордый юноша тут же швырнул блюдо со всем его содержимым в голову насмешника. Служителя строго отчитали за эту вспышку уязвленной гордости, но с того дня унизительная обязанность была по праву возложена на прислугу.