Варвольфус – Инокровец: Последняя воля Белой Луны (страница 6)
Неожиданно его раздумья прервал стук в дверь – сначала тихий, неуверенный, потом настойчивей. Джон подумал, что ему померещилось – нервы шалили после боя и потери крови, но нет, в дверь действительно кто-то стучал. Поднявшись, он отворил скрипучую дверь, и перед ним предстал Каин – седовласый старичок в выцветшем балахоне, староста деревни, сгорбленный годами и горем. На его морщинистом лице читались печаль, грусть и сожаление – глаза покраснели, губы дрожали.
– Здравствуй, Джон, – тихо поздоровался тот, голос надломленный, как треснувший горшок.
– Привет, Каин. Какими судьбами? – спросил парень, хоть и понимал, что тот пришел высказать соболезнования или подбодрить. Голос звучал глухо, безжизненно.
– Мне очень жаль, прими мои соболезнования. Я и сам не верю в то, что произошло. Да еще именно с ней. Знаешь, я ведь ее очень хорошо знал… – произнес староста и неожиданно оборвался, будто недоговорил что-то важное, сглотнул ком в горле, а потом спросил: – Что планируешь делать дальше?
– Даже не знаю, Каин… Если подумать, то совсем недавно я мечтал покинуть это место и отправиться путешествовать… видеть города, замки, настоящий мир. Но так или иначе, прежде чем что-то решать, нужно похоронить маму, – подытожил с грустью в голосе, опустив взгляд на свои мозолистые ладони, все еще пахнущие землей из могилы.
– Это верно. Если хочешь, я могу помочь подготовить тело к похоронам – омыть, одеть в лучший наряд, заплести косу. У меня, к сожалению, есть опыт в этом – доводилось терять близких. Не думаю, что тебе стоит заниматься этим самому – тяжело для сердца.
– Да, это было бы неплохо. Спасибо за заботу, – кивнул Джон, чувствуя ком в горле.
– Тогда я схожу за всем необходимым – вода, травы, саван – и займусь этим. Как я понял, ты решил похоронить ее в саду, верно?
– Да, она очень любила там проводить время – сажала розы, шиповник, разговаривала с птицами.
– Это правильное решение, – произнес староста, одобрительно кивнув, и развернувшись, отправился домой, шаркая ногами по пыльной тропе.
Каин медленно ступал по дороге, опираясь на клюку, а по его морщинистым щекам из глаз стекали слезы. Ему было больно ничуть не меньше Джона – Оливию он знал давно, с ее прихода в Чистую, даже очень любил той тихой, безнадежной любовью, что рождается у стариков. Она была для него солнцем в глуши, а теперь свет погас.
После полудня, на третий день после смерти, Оливия была похоронена в своем саду, как и пожелал Джон. Погода выдалась солнечная, но холодный ветер гнал клочья туч, словно оплакивая усопшую. На это событие пришла вся деревня – каждый пришел проститься с почившей, отдать дань уважения и пожелать ей лучшего в ином мире: женщины с платками на головах, мужики в лучших рубахах, дети с цветами. Могила под яблоней была устлана лепестками роз, полевыми ромашками, мятою – ее любимыми травами. Каин сделал все как положено: омыл тело ключевой водой, надел белый саван, заплел седую косу, положил руки на груди с вышитым крестиком.
Под конец, когда все ушли провожать второго погибшего – чью могилу выкопали у его дома – в саду остались лишь двое: Джон и староста Каин, стоявшие возле яблони у свежевыкопанной могилы, ставшей Оливии новым приютом. Земля была взрыхлена, надгробие – простой деревянный крест с вырезанной Джоном надписью: "Оливия Белая Луна".
– Джон, – произнес староста, положив морщинистую руку ему на плечо, – мне нужно кое-что тебе рассказать. Прости, что раньше не сделал этого – решил, что будет правильнее сначала проводить ее в последний путь. В общем, перед смертью Оливия попросила меня об одной вещи.
– Она успела что-то сказать? О чем она попросила? – удивленно спросил парень, до этого считав, что мама умерла сразу, не успев попрощаться.
– Во-первых, она просила передать, что очень сильно тебя любила. Во-вторых, рассказать тебе то, что я знаю.
Лицо парня сменилось удивлением – брови взлетели, глаза расширились. Он ждал подробностей, не понимая, чего ожидать после этих слов, сердце заколотилось.
– Как я тебе уже говорил, я знал твою маму очень хорошо. Так вот, Джон, вы не из этих мест – вы были беженцами, бежавшими во время войны с Темными из охваченных огнем земель на юге. Когда она объявилась здесь с тобой на руках – крохой, грязным, плачущим – я… влюбился в эту женщину с первого взгляда. Она была изможденной, в рванье, но в глазах – сталь и любовь к тебе. Она скрывала прошлое из-за страха, что Темные найдут след, но я помог вам обосноваться. Будучи уже тогда старостой, я выделил вам дом, который как раз пустовал – тот самый, с подгнившими венцами, чтобы вы могли жить здесь в безопасности. Ну и помог: дрова, семена, Чешуйки на еду. Со временем она мне рассказала чуть больше – какой ей пришлось пройти путь с тобой: через болота, леса, тернистые степи… Я был в шоке от пережитого ею, но по ее глазам понял – вся история чистейшая правда. Кстати, именно от нее при первой встрече я узнал, что война проиграна.
– А какая она была раньше? И откуда бежала? – спросил Джон, чувствуя, как внутри нарастает тревога, ладони вспотели.
– Откуда именно она держала свой путь – этим она не делилась, лишь упоминала, что из центральных земель. А вот насчет какой была раньше? – морщинки Каина разгладились, и он слегка улыбнулся, будто вспоминал былые дни: – Она всегда была необыкновенной женщиной. Добрая, заботливая, ставящая жизнь других превыше своей. Оливия считала своим долгом сохранить тебя – повторяла, что ты особенный, рожденный для большего. Она верила, что ты сможешь изменить этот мир, что бы это ни значило. Но у тебя есть шанс все выяснить.
– И как же я могу сам что-то выяснить? – изумленно уточнил парень, не понимая, к чему Каин ведет, сердце стучало в горле.
– И напоследок, о чем она попросила меня в свои последние мгновения – передать тебе это, – протягивая кожаный сверток завершил Каин. Ремешок был потерт временем, внутри что-то твердое.
– Что это? – изумленно произнес Джон, взяв из рук старосты таинственный сверток, пальцы дрожали.
– Это карта. Много лет назад она передала ее мне на всякий случай, боялась, что если с ней что-то случится, то нечто важное останется нераскрытым. Если хочешь узнать о ее тайне, ты должен отправиться в путь и добраться до этого места.
– Но где это находится? – Джон осторожно развернул сверток – внутри пергамент с выцветшими чернилами, реки, деревни…
– Я помогу тебе. Но ты должен быть готов покинуть дом и отправиться на поиски правды.
– Я готов, – твердо ответил Джон, ударив себя кулаком в грудь, глаза загорелись решимостью.
Хоть в данный момент у него и были некие сомнения, он чувствовал, что если мама хотела этого, то это действительно важно. Но что значила ее фраза о том, что он сможет изменить мир? В голове столько вопросов, а толковых ответов не было…
После положительного ответа парня, Каин предложил самый верный способ добраться как можно ближе к его цели. Завтра в деревню должна была прибыть торговая повозка из Красного Города – купец с тканями, солью, инструментами. Она отправится в обратный путь послезавтра, Каин пообещал договориться с возчиком, чтобы тот взял Джона с собой. А также посоветовал парню собрать все самое необходимое: деньги, запас провизии, оружие…
Наступил следующий день. У Каина получилось договориться с торговцем насчет Джона, но за определенную плату – возчик за даром не работал. Поговорив лично, Джон сошелся на той самой шкуре кабана, которую приезжий оценил очень высоко – толстая, дубленая солью, целая, без дыр. Также, чтобы иметь деньги на путешествие, парню пришлось распродать местным большую часть запасов – засолочное мясо, инструменты, домашний инвентарь: топор, горшки, сундук. По его подсчетам, имеющихся у него с полсотни чешуек и взятых припасов, ему должно было хватить примерно на месяц путешествия. Было очень непривычно осознавать, что уже совсем скоро он покинет родные края и неизвестно, вернется ли обратно…
О том, что юноша покидает деревню, узнали все – слухи в глуши разлетаются быстрее ветра. Кто-то напутствовал легкой дороги, кто-то поделился едой – лепешками, сушеными яблоками, вяленой рыбой, кто-то просто обнял, молча хлопнув по плечу.
– Ну что, парень, значит тоже нас покидаешь? – задал риторический вопрос дядя Томас, отец Кэтрин, с седеющей бородой и крепкими руками кузнеца. – Что ж, ты нас не забывай, возвращайся обязательно. И это – если будет возможность, навести мою дочурку, передай ей привет от меня.
– Обязательно, дядя Томас. Она же недалеко от Багрового Дуба живет, в Заречной, да? – кивнул Джон.
– Все верно, Джон, – улыбнулся тот и протянул парню острый как бритва кинжал – клинок с костяной рукоятью, заточенный до зеркального блеска. – На вот, возьми, вдруг пригодится.
– Спасибо, вы тоже не пропадайте, – глядя на его суровое лицо, бодро воскликнул юноша.
– Куда ж я денусь-то? И кстати, с теми солдатами мы разобрались – оттащили тела в лес, сбросили в овраг с кабаньей тропы. Будем надеяться, что на нас не подумают и решат, что их чудовища порвали, – рассказал отец Кэтрин, а затем, уходя, бросил: – Ну бывай, молодой, легкого пути!