Варвольфус – Инокровец: Последняя воля Белой Луны (страница 3)
Как только желание сорвалось с губ, падающая звезда на мгновение вспыхнула ослепительно ярко, словно услышала… пульсируя, задержалась… а затем насовсем исчезла, растворившись в бесконечности.
Джон закрыл глаза и в мгновение заснул, убаюканный усталостью долгого дня.
А звездное небо над Чистой стремительно менялось. Прозрачная синь сгущалась… набирали силу мрачные тучи… луна едва пробивалась сквозь рваные облака тусклым, болезненным светом. Спустя час деревня уже еле освещалась, и то лишь благодаря серебристому серпу, иногда выглядывающему из-за облаков. Еще через полтора часа Чистая окончательно растворилась во мраке…
Это был самый обыкновенный летний день. Взрослые, как всегда, были поглощены работой и повседневными заботами: мужики в поте лица чинили плуги и телеги у кузни старого Ганса… женщины с ритмичным биением вальков стирали белье у быстрого ручья… старухи на крылечках мотали кудели, перешептываясь о свадьбах и невестках. Подрастающее поколение тем временем болталось по пыльным улицам в поисках развлечений – кто гнал обруч, кто кидал мяч в стену сарая, кто забирался на покосившиеся заборы соседей.
К счастью для местной малышни, в этой отдаленной деревеньке им ничто не угрожало. Даже трудно было поверить, что они живут в опасное послевоенное время, когда Скракен Волчья Лапа свергнут, а Темные оккупанты с южных берегов используют народ Белодраконья как бесплатную рабочую силу и источник дани. Здесь дети резвились без страха, не подозревая, что где-то за лесами и холмами мир рушится, города ветшают под поборами, а чудовища выползают из земных трещин.
– Эй, Джон! А пошли на пляж! – восторженно взвизгнул светловолосый паренек, хлопнув товарища по плечу что есть силы костлявой ладошкой.
– Ай, больно же! – прижав ладонью ноющее место удара, недовольно сморщился мальчик, потирая ушиб через тонкую рубаху. – Я не против, Крис, почему бы и нет, – улыбнулся он на предложение друга, морщась от легкой боли.
– Ну вот, а говоришь больно! – торжествующе воскликнул тот, сверкая белозубой улыбкой. – Я ведь знаю, что ты боли почти не чувствуешь! Вон хоть взять пару месяцев назад, когда мы с Эриком и его друзьями подрались у старой мельницы – все в итоге в ушибах и ссадинах почти неделю ходили, еле шевелились. А ты через два дня уже как новенький был, как на собаке все затянулось! Мне бы так… эх, завидую я тебе все-таки!
– Ты не прав, я чувствую боль! Просто… она быстро уходит, – спокойно возразил Джон, глядя на друга серо-голубыми глазами.
– Ну если было больно, то уж извини, я любя! – ехидно улыбнулся Крис.
– Какие же вы балбесы все-таки, – раздался милый звонкий девичий голосок из-за спины. Девочка с двумя русыми косичками, украшенными полевыми цветочками, стояла, уперев руки в бока. – Вот если бы вы не были такими настырными и не изображали бы из себя невесть кого, то и не получали бы от всех подряд по шее, – философски сделала вывод она, поправляя выбившуюся прядь волос.
– Это верно, – согласился Джон, почесывая затылок. – А ты пойдешь с нами на пляж? А Кэтрин?
– Я с радостью, – улыбнулась та, глядя мальчику прямо в глаза своими каре-зелеными очами, отчего у Джона вдруг горячо стало в груди.
Дети собрались, зайдя за своим другом Яковом к нему домой – круглолицым, пухлым мальчуганом с соломенными вихрами – и дружно, вчетвером, зашагали по узкой тропинке через лес, ведущей к местному озерцу. Вокруг цвела летняя природа: птицы не умолкали в кронах – щебетали малиновки, пересмеивались дрозды, заливался жаворонок… легкий ветерок ласково трепал детские волосы… солнце светило особенно ярко, отражаясь в мелких лужицах, не успевших высохнуть после вчерашнего дождя. Воздух был пропитан запахом нагретой хвои, полевых цветов и влажной земли.
По пути Крис, как он это всегда любил, принялся рассказывать свои новые шутки и выдуманные истории, заставляя всех хохотать до слез. Кэтрин то и дело поправляла свои милые косички, разглядывая все вокруг с детским любопытством, а еще то и дело заглядывалась на Джона, краснея при каждом его взгляде. Яков плелся сзади, пыхтя и вытирая пот соломенной шляпой.
– А вы знаете, что на этом пляже раньше жил дракон? – вдруг произнес Крис с серьезным лицом, театрально понизив голос.
– Да ладно, – отмахнулся Джон, пнув камешек. – Ты же знаешь, байки для малышей.
– Ну а вдруг? – усмехнулся Крис, глаза хитро заблестели. – А если он сейчас спит под водой и ждет, когда кто-нибудь окунется?
– Ага, а потом схватит и утянет на дно! – подхватила Кэтрин, заливаясь звонким смехом. – Ну ты и фантазер, Крис!
– А если правда? – вдруг робко спросил Яков, который до этого молчал, испуганно озираясь по сторонам.
– Тогда мы все вместе ему скажем: «Эй, дракон, мы тебя не боимся!» – закричал Джон, размахивая руками, и дети дружно расхохотались, начиная гонять друг друга по узкой тропинке, спотыкаясь о корни и падая в траву.
Наконец, они вышли к пляжу. Небольшое озеро раскинулось перед ними как полированное зеркало, безупречно отражая безоблачное голубое небо и легкие перистые облака. Вода была прозрачной до самого песчаного дна, а на мелководье виднелись стайки мелких рыбок, шнырявших среди гладких, обточенных водой камней. Песок под босыми ногами был теплым, приятно горячим, а по берегу цокали клешнями маленькие крабы, стремительно прячась в щелях между валунами.
– Смотрите, смотрите! – вдруг закричал Яков, указывая пальцем на быстро ползущего краба. – Он такой забавный! Смотрите, как клешнями щелкает!
– Да ты что, он же укусит! – взвизгнула Кэтрин, инстинктивно отшатнувшись, но тут же рассмеялась, когда краб шмыгнул в свою норку со скоростью молнии.
– Давайте играть! – предложил Крис, сбрасывая потрепанные опорки и босиком приплясывая на горячем песке.
– Да, давайте! – поддержала Кэтрин, и дети, смеясь и толкаясь, скинули обувь и побежали к воде, оставляя за собой следы маленьких ног.
Они ловили крабов плоскими камнями, визжа от восторга, когда те защелкивали клешнями… строили из песка крепости с рвами и башнями, украшая их ракушками и перьями… кидались комьями мокрого песка друг в друга, крича «сдаюсь!»… Потом устроили соревнование – кто дальше бросит камешек. Ребята долго бросали камни в воду, наблюдая, как расходятся круги по зеркальной глади, пугая любопытных рыбок.
– А давайте плавать! – вдруг предложил Джон, срывая рубаху.
– Ну уж нет, я боюсь! – отмахнулась Кэтрин, обхватив себя руками.
– Не бойся, мы тебя к глубине не подпустим, – успокоил ее Джон, уверенно кивая.
– А если дракон? – вдруг напомнил Яков, и все дружно расхохотались, забыв про страх.
Они зашли по колено в воду, плескались, обливали друг друга ледяными брызгами, устраивали битвы из фонтанов. Джон даже рискнул нырнуть и, когда вынырнул, тяжело дыша, гордо держал в руке большую перламутровую ракушку с перламутровым нутром.
– Вот это то самое сокровище, которое когда-то охранял местный дракон! – улыбаясь, протянул руку Джон, а затем звонко выдал: – Теперь оно ваше, принцесса Кэтрин!
– Спасибо, – чуть покраснев, приняла подарок она, осторожно беря ракушку ладошками, а затем, чуть замявшись, продолжила: – мой верный рыцарь.
Время пролетело незаметно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в теплые золотистые и розовые оттенки, отражавшиеся в воде длинными дорожками. Дети устали, но довольные, сели на песок, чтобы передохнуть, раскидав ноги и тяжело дыша.
– Сегодня было очень весело, – произнес Крис, утирая потное лицо тыльной стороной ладони.
– А завтра пойдем снова? – спросила Кэтрин, сияя глазами и прижимая к груди драгоценную ракушку.
– Конечно! – ответил Джон. – Только если дракон не испугает.
Они собрались, надели пыльную обувь и медленно пошли обратно по знакомой тропинке. По дороге рассказывали друг другу о своих приключениях, смеялись и шутили, вспоминая, как Яков упал в песок, испугавшись краба. Вечер был тихим и теплым, а в воздухе витал запах нагретого песка, полевых цветов и свежей травы.
– Спасибо, что пошли со мной, – сказал Крис, глядя на друзей с благодарностью в голубых глазах.
– А как же иначе? – ответил Джон. – Ты же наш лучший друг!
Дети вернулись в деревню под лучами заходящего солнца. Родители уже ждали их у порогов домов – кто-то с упреком загулявшим детям, кто-то с улыбкой и миской свежих пирожков с вишней и маком. Джон помахал друзьям на прощание, чувствуя приятную усталость в ногах и тепло в груди от прожитого дня.
Вечером, лежа в постели под соломенной крышей, мальчишка с улыбкой вспоминал сегодняшний день. Плеск прохладной воды… звонкий смех друзей… и милое смущение Кэтрин, когда он подарил ей ракушку. "Нет ничего лучше простых радостей детства и настоящих друзей", – подумал он, засыпая под мерный стрекот сверчков за окном.
А возле дома, в тихом вечернем саду, мать Оливия сидела на старой лавочке, устремив задумчивый взгляд к небу. Звезды уже проступали на темном бархатном полотне, словно кто-то рассыпал крупинки серебра. Она улыбалась, радуясь, что у Джона есть настоящее мирное детство – без страха и лишений, с друзьями и беззаботными играми. Но улыбка постепенно угасала, сменяясь тенью былых воспоминаний.
Оливия тихо вздохнула и заговорила вслух, будто обращалась к невидимой собеседнице среди звезд: