Варвара Тэш – Пятый мир (страница 23)

– Не значит ли это, что мастер плоховат, раз его часы постоянно ломаются? – с ехидной улыбкой поддел Мартин.

– Любая вещь нуждается в уходе, – авторитетно напомнила Элайна, смерив брата предупреждающим взглядом. – И картина – это не просто куча шестерёнок и пружин, а почти живой организм.

– Но течение времени для всех едино, – с улыбкой добавил Мирэлл. – Однажды любое живое существо, будь то архитектор или созданный им мир, состарится и придёт время отпустить его, не пытаясь более поддерживать в нём жизнь.

– Интересно, долго ли ещё проживёт Тэрра, – вдруг задумчиво протянул Мартин.

Супруги Стармонт обменялись долгими, многозначительными взглядами.

– Пока развитие идет стабильно, – осторожно сказала Элайна. – Но никто точно не может предсказать, когда оно замедлится.

– Она ведь довольно старая…

– Очень старая.

– И эта их мировая война… – Мартин поёжился. – Отец замедлил сопряжение времени с Амрисом до двух лет. Похоже, даже его их дрязги встревожили.

– Они всех тревожат, – со вздохом согласилась его сестра.

– Представляю, что будет, если Тэрра умрёт, – задумчиво пробормотал младший Эмберхилл, на этот раз вполне намеренно выбрав определение «умрёт» вместо «уснёт». – Половину провинций удар хватит.

– Лучше об этом не думать, – посоветовал Мирэлл, мысленно отдавая должное юному Эмберхиллу за прыткость ума. – К тому же кураторы на то и нужны, чтобы не допускать серьёзных катаклизмов.

– Но мы веками не вмешивались в дела Тэрры, – растерянно выдавил мальчишка.

– Если дело начнёт принимать дурной оборот, то вмешаться придётся, – твёрдо сказала Элайна. – И ты, Мартин, должен быть готов, что это обязанность падёт именно на твои плечи.

Тот резко поскучнел.

– Так себе перспектива…

– А никто тут тебе и не завидует, – хмыкнул Мирэлл.

Мартин повздыхал немного, представляя масштабы грядущей ответственности, и решил сменить тему.

– Отец говорит, что мир всегда признает своего создателя и будет трансформироваться, следуя его воле.

– Так и есть, – согласился Стармонт. – Но если на первых этапах создания эта власть необходима, чтобы скорректировать движение векторов и сформировать каркас вселенной, то впоследствии чересчур навязчивое вмешательство, а тем более нарушение установленных законов мира, крайне нежелательно. Особенно важно действовать с осторожностью, когда картина находится на пороге созревания.

– Но почему? Создатели ведь там всё равно что боги, – Эмберхилл недоумённо свёл брови у переносицы. – Можете творить всё, что вздумается.

– Это весьма распространённое заблуждение, – Мирэлл обменялся весёлыми взглядами с Элайной. – На самом деле, принудительное вмешательство порой приносит больше вреда, чем пользы. Даже обладая абсолютным контролем над миром картины, не следует нарушать его законов, иначе есть риск испортить всю работу.

– Каким образом?

– До того момента, как картина «зацветёт», она неразрывно связана с создателем духовными нитями, которые зарождают жизнь в новой вселенной и плотно сплетаются с полотном мироздания. Это как будто ты временно помещаешь половину собственной души и сердца в картину и становишься её частью. Ломая и перекручивая её законы, ты в какой-то степени то же самое творишь с собственной сущностью.

– О…

– Поэтому, – назидательно продолжил Стармонт, – следует очень бережно относиться к формирующемуся миру в картине – если пострадает он, пострадает и архитектор.

– Это я знаю, – Мартин помрачнел, отводя взгляд.

Мирэлл помедлил. Естественно, он знал. Ведь именно так погибла их с Элайной мать несколько лет назад, когда во время пожара сгорели три её незаконченные картины. Смерть наступила так быстро, что ей не смог бы помочь ни один струнный мастер, призванный исцелять повреждения подобного рода. Они даже не успели перенести душу госпожи Катарины Эмберхилл в другую картину – трагичнее гибели родственника во всех провинциях считались только случаи, когда члены семьи не успевали совершить обряд погребения и направить душу дорогого человека в иную вселенную, где они могли бы помогать и направлять его. И вот так напомнить об этом Мартину и Элайне было не лучшей идеей. Прочистив горло, он скользнул виноватым взглядом по застывшему лицу Элайны, после чего снова повернулся к Мартину.

– Так или иначе, – сказал он, – у «созревшего» мира появляется собственное, хм, сердце, и архитектору более не нужно «одалживать» своё для поддержания в нём жизни на этапе сотворения.

– А не сложно это – одновременно следить за несколькими мирами, которые ещё даже не зацвели? – спросил Мартин, оборачиваясь к сестре, та пожала плечами.

– Конечно, сложно, – не стала спорить Элайна, переглянувшись с мужем. – Но куда сложнее, когда картин нет. Жизнь становится… тусклой.

– Да уж, вы, творцы, все одержимые, – посмеиваясь, кивнул Мартин. – Только и можете, что о своих вселенных заботиться, – он хитро покосился на сестру и как бы промежду прочим бросил в сторону: – Отец уже не раз интересовался, когда вы двое помимо картин начнёте думать и о детях.

Мирэлл как раз поднёс к губам чашку с чаем, но, услышав эти слова, едва не поперхнулся. Элайна отправила ему ироничный взгляд и переключила внимание на брата.

– Так теперь ему всё равно, что отцом его внуков будет Мирэлл? – весело уточнила она. – Ну, тот самый Мирэлл, с которым он за последние пару лет и словом не обмолвился без крайней необходимости?

– Да, он именно настолько отчаялся, – перехватив шутливые интонации, кивнул Мартин. – Теперь только и слушаю его жалобы целыми днями.

– Ему больше поговорить не о чем, что ли?

– Было бы о чём, если бы наш старший братец с супругой соизволили порадовать его внуками, – тот пожал плечами. – Но Реджинальд Великий разве что над парадным входом не вывесил объявление о том, что он теперь новый лорд гарнизона. Ни о чём другом, кроме реконструкции стен Амриса, он думать пока не хочет. А у меня невесты нет. Так что старик теперь переключился на вашу парочку.

Мирэлл задумчиво рассматривал младшего Эмберхилла. Когда они с Элайной вот так сидели рядом, было совершенно очевидно, что они родственники: оба голубоглазые, с мягкими чертами лица, умильными ямочками на щеках, чуть вздёрнутыми носами и пшеничными локонами, отливающими золотом в лучах солнца. Похожие на пару ангелов, как их часто изображали жители Тэрры. Открытые и улыбчивые, притягивающие взгляд своей чистотой и сокрушительным обаянием. Кто смог бы устоять перед ними? Мартин так и вовсе умудрялся водить дружбу едва ли не со всеми жителями Амриса. Даже странно, что за ним повсюду не бродила орда поклонниц.

– Вот, кстати, мне очень интересно узнать, почему ты до сих пор одинок, Мартин? – словно читая мысли супруга, спросила Элайна, её брат фыркнул, закатив глаза.

– А ты найди хоть одну достаточно безрассудную женщину, которая не убежала бы в ужасе при виде нашего кошмарного отца и его не менее кошмарного характера.

– Ну ей же не с ним жить.

– Всё равно это то ещё удовольствие, когда твой свёкор – Гориан Злобный.

– Не нагнетай. Ворчать он, конечно, может до бесконечности, но всё, что его заботит, это твоё счастье.

– Ага, скажи это ему, когда он в следующий раз будет выедать мне чайной ложкой мозг на тему того, какой я инфантильный болван, – Мартин упрямо скрестил на груди руки. – И заодно не забудь сообщить, когда вы с Мирэллом порадуете его внуками, чтобы он наконец прекратил меня третировать.

Элайна, тихо посмеиваясь, качнула головой.

– Ну хватит болтать, – она щёлкнула брата по носу, – я, знаешь ли, не собираюсь весь день тратить на тебя, лоботряса.

– Серьёзно? – Мартин мученически застонал, сообразив, что отвлечь сестру от урока у него не вышло. – Даже старик меня так долго не изводит своими лекциями!

– Ну я-то не такая добренькая, как господин губернатор, – сощурившись в напускной строгости, ответила Элайна.

– Вот знаешь что? – забурчал её младший брат, – я беру назад свои слова. Всех моих потенциальных невест распугивает не мой кошмарный отец, а моя кошмарная сестра.

***

За два дня до Зимнего Солнцестояния предпраздничные настроения добрались даже до Элайны, и она, к непомерной радости Мартина, отменила уроки, убедила мужа приостановить все их проекты и объявила начало праздничных выходных. Мирэлл идею поддержал, в ответ заставив её пообещать, что она запрёт рабочую студию, отдаст ключ ему и не приблизится к холстам и банкам с красками до окончания городских гуляний. Элайна с жаром заверила, что так и поступит, но ключ от студии не отдала. Стармонт как раз продумывал, как бы подговорить её младшего брата совершить коварную диверсию по изъятию ключа, когда вдруг сообразил, что за прошедшие недели они не удосужились украсить собственный дом к празднику.

– Мирэлл? – послышался откуда-то сверху недоуменный голос. – Ты в подвале?

Он поднял голову, обращая взгляд к стоящей на лестнице Элайне, которая оглядывала полутёмное помещение в поисках супруга.

– Я здесь! – он помахал рукой, привлекая внимание.

Заметив мужа, сидящего в окружении кучи раскрытых коробок, Элайна удивлённо изогнула светлые брови.

– Мы вроде бы хотели поехать на ярмарку, – спускаясь к нему, напомнила та, указав на свой выходной наряд. – А ты сидишь тут в пыли.

– Мы всё равно ждём твоего брата, – Мирэлл пожал плечами и рассеянно поправил закатанные до локтей рукава рубашки. – Вот я и подумал, что поищу пока какие-нибудь украшения.