Варвара Корсарова – Пленить Морского дьявола (страница 8)
Вскипел давно забытый темный жар желания, а пульсирующий ток крови обжег вены. На какой-то миг он решил, что избавился от проклятия, но девчонка вырвалась из его рук, и пелена бессмертия вновь окутала его. Однако он не думал о своей незавидной участи, а лишь стремился опять стиснуть девицу, впиться в ее губы, заполучить ее всю.
Полторы сотни лет прошло с тех пор, как он испытывал подобное. И были ли раньше сила его желания такой неодолимой?
И в то же время он ощутил укол стыда. Наверное, он был груб. Нет, с этой девчонкой так нельзя, она не заслужила…
А потом он как последний идиот попался в расставленную ловушку.
И вот сидит теперь в клетке, в темном подвале, в то время как его команда вернулась на галеон и не знает, что делать. Как бы не натворили парни глупостей.
Но его так просто не возьмешь. Он не готов расстаться со своим призрачным существованием — не настолько оно ему надоело.
А теперь, когда он встретил ученую девицу Сенту, все стало куда интереснее.
7
Профессор, зевая на ходу, отправился на боковую. Гуго и Уве решили заглянуть в трактир, дабы подлечить нервы после пережитого потрясения.
Сента сменила одежду, умылась и отправилась в подвал нести первую вахту. Спустилась по крутой лестнице и остановилась на пороге, не решаясь войти.
Подвал был огромный, темный, освещала его единственная свеча на массивном деревянном столе. В углах виднелись старые бочки, мотки заплесневелых канатов и ветхие корзины.
Но пахло в подвале не сыростью и не гнилью. Здесь витал свежий аромат морского ветра.
Магическая клетка тускло светилась, на первый взгляд она казалась пустой, но если приглядеться — воздух внутри дрожал и струился, как над камнями в жаркий день. И свет свечи в ее пределах отражался как-то иначе: на каменной стене за клеткой время от времени пробегали более яркие всполохи.
Сента поежилась, кашлянула — будто предупреждая о своем появлении.
Кого предупреждая? Призрака? О боже, до чего она докатилась…
Рассердившись на себя, девушка прошла к столу и села на колченогий табурет. Профессор приготовил для нее стопку справочников, чистый журнал наблюдений, чернильницу и перо.
Гуго и Уве тоже о ней позаботились, оставили тарелку с сухарями, горелку и чайник. Сента подняла крышку и сморщилась — в нос ударил резкий аромат рома. Профессорские помощники, — великовозрастные лоботрсясы, застрявшие в вечных студентах, — не признавали чай без особых добавок.
Сента зевнула, потерла виски. Стояла давящая тишина, лишь потрескивал фитиль свечи, да в расхлябанное оконце под самым потолком барабанил дождь.
Хорошо хоть мыши не пищали. Только мышей ей не хватало!
Она старалась не оглядываться поминутно на клетку с призраком. Все равно пока Ван дер Ост пребывает в развоплощенном состоянии. Наверное, из-за воздействия артефакта у него иссякли силы, и он не может вернуться в человеческий облик. Но до первых петухов нужно быть настороже. То есть, до восьми склянок — у морских привидений особый отсчет времени.
Она открыла журнал, поставила дату и стала медленно, вдумчиво описывать события на Адмиральской площади. Иногда заглядывала в справочник, чтобы подобрать академическую формулировку.
Но когда дошла до эпизода с поцелуем, перо запнулось, и справочник ничем ей помочь не мог.
Сента качалась на табурете и мучительно подбирала слова.
И тут свеча моргнула раз, другой. Ощущение опасности стиснуло горло, руки покрылись гусиной кожей.
Сента немного повернула голову и трусливо повела глазом за плечо. Ничего не увидела, но услышала посторонний звук.
Шорох? Горький вздох? Или невеселый смешок?
Грудь сжало первобытным страхом. Которого ученый и охотник за привидениями не должен испытывать ни при каких обстоятельствах!
И тогда Сента решительно повернулась и глянула на клетку.
Капитан Ван Дер Ост стоял за решеткой, заложив руки за спину, и смотрел на нее в упор.
Сердце у Сенты трепыхнулось, в ушах зазвенело.
Капитан молчал, и если ухмылялся, то мысленно.
Он опять выглядел как полный энергии, красивый мужчина, состоящий из плоти и крови. Выдавали его сущность лишь голубоватые отблески на коже. И то, что полы его плаща, наброшенного поверх мундира, слегка колыхались, как будто их тревожил невидимый бриз.
—
Она боится ван дер Оста. Она, без пяти минут профессиональный экстерминатор. Голуби небесные, какой позор!
Ван дер Ост скучающе вздохнул.
— Я еще не забыл человеческую речь, Сента. Говори со мной на языке живых, а не используй тарабарщину для мертвых.
Сента тряхнула головой, силясь прогнать робость, в которую вгонял ее гулкий голос капитана.
— Ты мертв, ван дер Ост.
Он пожал плечами.
— Я себя таковым не чувствую.
— А что ты чувствуешь, ван дер Ост?
И этот вопрос она взяла из протокола общения с призраками. Услышав его, обычные фантомы второй и третьей категории цепенели, не в силах осознать себя и свой внутренний мир. Либо начинали нести невнятную, но пугающую чушь.
— В данный момент я чувствую скуку, — охотно поделился капитан. — Уныло сидеть взаперти под землей, вдали от моря. И досадно, что я попался в ловушку того пафосного красавчика. Меня пленила сухопутная крыса. Моя гордость задета.
Капитан вдруг смущенно отвел глаза.
— Слова «сухопутная крыса» не относятся к тебе, Сента. Прости мне мою неучтивость.
Сенту разобрало такое любопытство, что она встала и подошла вплотную к клетке.
— Что ты помнишь о себе, ван дер Ост?
— Все, — он улыбнулся уголком рта. — Всю свою жизнь с детства. Разве что некоторые эпизоды буйной юности не отложились в памяти, поскольку порой я пребывал во хмелю. Зато помню все, что случилось со мной… в небытие.
Последние слова прозвучали глухо и отстраненно, и у Сенты кольнуло сердце.
Она разглядывала капитана и дивилась.
Капитан был еще молод, когда его настигло и убило заклятье. Он предстал перед ней, как мужчина немногим за тридцать, в самом расцвете сил.
Сколько деталей, присущих лишь живым! Призраки не умеют в точности воссоздавать свой облик. Обычно их образ смазанный и расплывчатый, и оттого пугающий.
А у капитана — смуглая кожа, впалые щеки. Крупинки соли, запекшиеся в бороде и усах. Небольшой шрам, рассекающий черную бровь. Морщинки у глаз, типичные для мореходов, вынужденных подолгу всматриваться в яркую гладь моря.
Умный, проницательный взгляд.
Опасный взгляд. Дьявольский.
Капитан обхватил прутья решетки руками. Прутья тут же налились режущим глаз голубоватым светом, капитан поморщился и отдернул руки.
— Неприятно разговаривать с красивой барышней, стоя за решеткой, будто я преступник. Выпусти меня ненадолго. Обещаю вести себя смирно. Да и возможности мои на суше ограничены.
Сента мигом насторожилась.
— Ты помнишь свои прошлые преступления, ван дер Ост? — спросила она строго, отступив на шаг. — Помнишь, за что тебя прокляли?
— Еще бы! — капитан прищурился. — Такое предательство не забудешь и за тысячу лет.
— Предательство?! — возмутилась Сента. — Ты считаешь, что предали тебя — после того, что ты натворил?!
— А что я натворил, по-твоему? — капитан явно забавлялся, наблюдая ее гнев. — Что за легенды сложили обо мне, Сента? Расскажи. А потом я поведаю тебе, что случилось на самом деле.
— Ты хотел погубить невинную, честную девушку. Эрмину.
Черты капитана исказила гневная гримаса, но он тут же совладал с собой и бросил с великим пренебрежением:
— Эта девушка была столь же невинна, как портовая шлюха. И столь же честна, как скупщик краденого. Заметь, я не возвожу напраслину на даму — не имею такой скверной привычки. Лишь констатирую факт.