Варвара Корсарова – Пленить Морского дьявола (страница 7)
Они стремительно сблизились и соединились в клетку, рассыпав фонтан искр.
Капитан взревел, и крик его был страшен.
— Чтоб тебя разорвало, смертный! — проорал он. —
— Смирись, фантом, — презрительно бросил профессор, подходя к клетке, из которой притихший капитан смотрел на своего захватчика с такой яростью, что кровь холодела в жилах. — Все кончено.
Затем Бальтазар повернулся к призрачной команде.
—
Марево забурлило, заклокотало и рассеялось. Вместе с ним исчезли и туманные фигуры. В просвет показалось море. Волны взметнулись на высоту домов и оглушительным громом ударили в набережную, перекинулись через парапет, пенная вода стремительно покатилась по улице. Но, добежав до площади, потеряла силу и отступила.
В небе сверкнула молния и ударил оглушительный гром.
И все затихло.
Хлынул дождь — теплый, нестрашный, какой часто идет в это время года.
Морок рассеялся.
— Вот и все, — профессор откинул капюшон и подставил дождю разгоряченное лицо. — Мы поймали капитана. Сента, ты была выше всех похвал. Отвлекла, заговорила призрака. Пожертвовала собой, использовала женские чары. Нестандартный подход для исследователя, но он сработал. А я уж было испугался, что ты растерялась! Я отмечу твои заслуги в отчете. Гуго, Уве! Грузите клетку на повозку. Доставим капитана на место и будем изучать.
6
Команду экстерминаторов разместили в доме, который некогда принадлежал адмиралу Олсену. Магистрат собирался открыть здесь музей, но пока особняк пустовал.
Гуго и Уве, соблюдая меры предосторожности, выгрузили ловушку с призраком и понесли ее в подвал.
Сотканные заклинанием прутья теперь светились неярко, и ловушка походила на серебряную клетку.
То, что находилось внутри, сложно было описать простыми словами. Артефакт превратил Ван дер Оста в сгусток морского тумана, подсвеченного россыпью огоньков святого Элмо.
Сента суетливо помогала лаборантам. Ей было ужасно стыдно за свою слабость на Адмиральской площади.
«Идиотка! — ругала она себя. — Деревенщина неотесанная! Трусиха!»
Засмотрелась на призрака, заслушалась — и совершила ошибку, как зеленая первокурсница. Поддалась на затеянную капитаном игру. И проиграла. Подумать только — позволила фантому себя поцеловать! Неужели она забыла, что у некоторых из их племени бывают повадки инкубов?
При воспоминании о поцелуе в животе стало щекотно, а сердце часто забилось.
— Мы пробудем в Мерстаде еще несколько дней до новолуния, — говорил профессор. — Нужно убедиться, что команда галеона-призрака больше не побеспокоят горожан. Теперь, когда капитан пленен, его сопровождающие тоже утратят силу. Но как знать! Эта манифестация может еще принести сюрпризы. К новолунию в Мерстад прибудет сам председатель Академии, гранд-магистр Помпоний. Мы представим ему результаты, а потом окончательно развоплотим капитана. Но за ним нужно постоянно вести наблюдения, особенно в ночное время, до крика петуха. Или до восьми склянок, как говорят эти моряки, — профессор нахмурился. — Кто желает взять первое дежурство?
— Я! Позвольте мне, — вызвалась Сента, стремясь искупить промах. — Вам нужно хорошо отдохнуть, профессор. Вы сегодня совершили невероятное.
— Уверена, что выдержишь? — Бальтазар глянул на нее внимательно. Крепко сжал челюсти, крылья носа раздулись, он подавил зевок. Плечи ссутулились, его немного пошатывало.
— Выдержу. А вы идите спать, — ласково сказала Сента, испытав прилив нежности. И, заикаясь от избытка чувств, добавила: — Спасибо, профессор! Сегодня вы спасли меня. Я ведь и правда растерялась… — она понурила голову.
— Ничего, моя девочка, — профессор легонько приобнял ее и встряхнул. — С кем не бывает. Я сам виноват — недооценил силу ван дер Оста. Кто бы мог подумать — полностью разумный призрак! — он неверяще покачал головой. — Да еще с хорошо подвешенным языком. Сента, попробуй с ним поговорить, если он пойдет на контакт. Строго по протоколу, ничего лишнего. Нужно точно установить, сохранилась ли у него память о его человеческом существовании. Записывай все, что он скажет. Не бойся — теперь он не причинит тебе вреда.
Какое-то время — час, два, или тысячелетие — ван дер Ост предавался бессильной ярости. Но гнев — пустая трата времени даже для бессмертного. Лучше посвятить его размышлениям. В этом занятии капитан изрядно поднаторел за полтора века.
Кроме того, заняться ему было нечем. Он оказался в тюрьме. Ван дер Ост быстро перешел от кипящей злобы к холодной сосредоточенности. Мысли потекли ровным потоком. Он не стал возвращать себе человеческий облик — много чести для этого сухопутного хлыща — а остался на изнанке. Но, увы, по-прежнему плененный.
Хлыщ преподнес ему неприятный сюрприз. Капитана не раз пытались изгнать в небытие: капелланы встречных кораблей завывали молитвы вслед галеону, деревенские ведьмы швыряли в море неумелые чары. Что порой забавляло его, а порой — раздражало. Кому понравится чувствовать себя хищником, от которого стремятся избавиться! Хотя позднее он привык.
Но этот профессор — как там, Бальтазар? — оказался умнее.
Однако не пафосный красавчик занимал его мысли, а девушка, что ему помогала.
Ее зовут Сента.
Неожиданная встреча, Сента. Надеюсь, не последняя.
Капитан невольно улыбнулся — хотя улыбаться ему в этот момент было нечем, у призрачной субстанции не имеется губ.
Этой ночью он сошел на берег безо всякой охоты, ничего не ожидая от побывки на суше. Он умел воссоздавать свою внешность так, что встречные не сразу распознавали в нем нечисть. Но разоблачение было неизбежно. Дураку понятно, раз в порту стоит призрачный галеон, то и его капитан в городе; его появления ожидали.
Не все смертные шарахались от него, находились немало желающих завести с ним разговор. Портовых людишек интересовали тайны сокровищ моря и забытых кладов. Какого черта все думают, что морским духам ведомы эти секреты? Ну да, они были ему ведомы. Однако ван дер Ост собирался держать их при себе.
Девицы охотно составляли компанию призракам, особенно если не замечали ничего, кроме бренчания золотишка в карманах. Кое-кто из его команды не обходил вниманием веселые дома. Парням хватало самоконтроля ненадолго, и обычно все кончалось тем, что девица в разгаре постельных игрищ обнаруживала, что ее кавалер обратился в нечто костлявое, скользкое, пахнущее тиной, и с визгом вылетала в коридор.
Капитана же осаждали девицы другого сорта — слащавые, истеричные особы, вообразившие себя его спасительницей. Они вызывали в нем брезгливость. В их желании связать жизнь с мертвецом он видел нечто нездоровое.
Ван дер Ост не стремился общаться с живыми. Люди казались ему плоскими тенями, а их мир отталкивал его и более не имел ярких звуков, вкусов, запахов. Он не чувствовал шероховатости мостовой под ногами и тепла нагретых за день солнцем стен, а по городу шел, словно отделенный стеклянной стеной, наблюдая за собой из зазеркалья.
Так было и в этот раз. Но потом он заметил девушку.
Уж не ее ли голос почудился ему прошлой ночью в разгар бури? Потому что стоило ей попасть в его поле зрения, как на него обрушилась мучительно-сладкая реальность. Легкие ожег пьянящий штормовой воздух, кожу поцеловали ледяные дождевые капли, а в груди что-то болезненно сжалось и опало.
Скуластое лицо девушки белело в темноте. Глаза отражали свет фонаря и казались огромными. Нежный рот смешно приоткрылся в виде буквы «о». Клеенчатый плащ был ей велик, и зюйдвестка сползала на лицо.
Он чувствовал ее страх и отвагу. Его появление застало ее врасплох, но вот чудо — она не поддалась робости и смотрела на него… как на живого человека. Не хлопала ресницами, не прятала зрачки под веками, ее глаза не бегали. Она видела его целиком. Она пыталась читать по его лицу и что-то в нем понять.
Смотрели ли раньше женщины на него подобным образом? Он помнил томные, жаркие, лукавые взоры. Взгляды подобострастные, хитрые, жадные. За последние десятилетия — полные ужаса, отвращения или тупого удивления.
Но сияющих любознательностью бесхитростных, и в то же время умных глаз он припомнить не мог.
Сначала ван дер Ост поразился, но потом рассердился, когда распознал в девчонке охотницу за привидениями.
Любопытно тебе, значит? Самонадеянная школярка! Что ты себе вообразила? Думаешь, произнесешь пару заклинаний и отправишь меня на тот свет? Черта с два.
Ему захотелось напугать ее. Или же проверить, как далеко она готова зайти. Но девчонка отвечала с неожиданной твердостью на его издевательский флирт. И, кажется, в своей наивности даже не почувствовала насмешки.
Она сердито щурилась, сопела от возмущения, мило прикусывала нижнюю губу — не из кокетства, а чтобы не сказать лишнего.
На капитана накатило раздражение, но и нежность, когда он размышлял о Сенте.
Поразительная девица. Пылкая, наивная, любознательная. Не болезненный хрупкий цветочек, а высокая, по-крестьянски крепкая, и при этом женственная — хоть бесформенный плащ и скрыл ее соблазнительные обводы.
Он не удержался и поцеловал ее — и сам испугался того, что почувствовал.
Капитан распалился, когда проиграл в голове недавнюю сцену. Девица тихо ахнула ему в рот, остолбенела на миг — но подалась ему навстречу, ее грудь прижалась к его груди, мягкие губы раскрылись, и он ощутил вкус меда.