Варвара Корсарова – Пленить Морского дьявола (страница 10)

— Если он говорит правду, то это меняет все, профессор! Это означает, что ван дер Ост— невинная жертва. Уникальный случай! В истории неизвестно ни одного события, когда бы проклятие попадало не по адресу — иначе бы оно просто не сработало. Адресат получает по заслугам. А это, в свою очередь, означает, что Эрмину можно уподобить ведьме, и она наложила не проклятие, а заклятие. Ван дер Ост вовсе не заслужил своей участи, и мы можем попробовать рассеять ее черные чары.

Профессор покачал головой и усмехнулся.

— Сента, Сента! Ты меня неприятно поражаешь. Как можно строить подобные допущения! Не ожидал от тебя, право слово. Ты забыла, что высшим призракам свойственна псевдология — то есть, патологическая ложь? Ван дер Ост наплел тебе с три короба. Как заключенные на королевских рудниках, которые пишут жалостливые письма мягкосердечным богатым вдовушкам.

Голос профессора зазвучал жестко.

— Вспомни, сколько людей погибло, поверив обещаниям болотных призраков. Они шли за ними, убежденные, что их ведут к сокровищу, но находили лишь смерть в трясине. А те, кто неподготовленными проникали в заброшенные замки, и потом не могли их покинуть? Потому что привидения наводили на них морок. Утром тех несчастных обнаруживали мертвыми и иссохшими. И не забывай о глупых женщинах, из которых ночные тени высасывали жизнь до капли, очаровав обещаниями немыслимой страсти.

Сента потупилась.

Все верно. Во время охоты за привидениями нельзя терять бдительности. Зачастую мертвые и сами не ведают, что творят — они следуют своей логике, похожей на логику безумца. Многими движет ненависть ко всему живому, жажда насытиться чужой жизнью. В лучшем случае капитан ван дер Ост лишь нераскаявшаяся душа, которая даже в послесмертии не желает признавать свои грехи.

— Возможно, капитан ван дер Ост владеет вокс сиренис, — задумчиво добавил профессор.

— Чем?!

— Голосом сирен. Это особый дар призраков. Ну, вспоминай! В учебниках о нем рассказывается. Говорят, сирены владеют им — а капитан, как и всякая морская нечисть, наверняка знался с этими склизскими, порочными созданиями. Это дар так модулировать тона голоса, что ему невозможно противостоять. Ты пойдешь за его зовом, будешь повиноваться его приказам, даже если они ведут тебя к гибели. Ну, Сента, скажи — как мы противостоим этим чарам? — строго спросил профессор, как на экзамене.

— Слушаем свой разум, — послушно выдала ответ Сента — она затвердила его еще на первом курсе. — Сохраняем сильный, сосредоточенный фокус внимания. Или же затыкаем уши воском.

— Молодец. Я за тебя спокоен.

Но все же что-то не давало Сенте покоя. Она наморщила лоб и задумалась.

— Я сегодня сам побеседую с ван дер Остом, — непререкаемым тоном сказал профессор. — Его дешевые уловки мне не страшны. Помещу его в круг и призову. Даже не буду дожидаться ночи. Что терять время зря!

— Если слова капитана — правда, то мы могли бы повернуть исследование в новом направлении, — упрямо сказала Сента.

— Не думаю, что это правда, — Бальтазар коснулся ее руки. — Быть адвокатами морского дьявола — пустая и неблагодарная задача. Иди поспи. Ты утомилась. О, ты заполнила отчет! — профессор взял в руки журнал. — Отличная работа. Как проснешься, не забудь дополнить записи и тем, что ты узнала этой ночью.

Профессор достал мел и, даже не попросив завтрак, принялся вычерчивать круг, чтобы тут же приступить к изысканиям. Сента отправилась наверх. Она с ног валилась от усталости, мысли путались, а глаза смыкались сами по себе.

Ван дер Осту крик петуха был не страшен — он мог встретить профессора лицом к лицу, но не захотел. Жалкий хлыщ вызывал в нем презрение. С первого взгляда он распознал в именитом оккультисте пафосного пустобреха — знавал он их породу.

Кроме того, ему хотелось покоя и сосредоточенности, чтобы обдумать разговор с девушкой. Хотелось сохранить то бурное и смятенное чувство, которое она в нем разожгла.

Капитан беззвучно выругался.

Какого дьявола он распустил язык? Просил ее о помощи! Ван дер Осту стало неуютно в его призрачном теле. Никогда в послежизни не просил он помощи у смертного. Да и при жизни нечасто до такого опускался.

Он мог бы заставить ее сделать все что угодно, поскольку давно овладел всеми уловками нечисти, да несговорчивых девиц умел убеждать. Она не смогла бы защититься или устоять несмотря на всю ее ученость.

Но он попросил ее — наивную нежную барышню!

…О нет, не такая уж наивная. Проницательная, вдумчивая. Вовсе не пугливая.

Ее интересовали подробности его существования, и вдруг ему захотелось говорить. Он обсуждал с ней то, чем делился лишь со своим близким, умным другом — таким же призраком, как и он.

Девица заставила его вновь пережить те жуткие мгновения, когда он осознал, что мертв.

Он вспомнил испуганное, но ликующее лицо Эрмины. Расчетливый блеск ее голубых глаз. Розовые губки, выплевывающие слова заклинания.

И адский холод, что окутал его, а потом — ампутацию всего тела.

Становится призраком чертовски больно и страшно.

Тогда, сто пятьдесят лет назад, он долго болтался между явью и пустотой. Погрузился в такой ужас, какой не испытывал, даже когда тонул в южном море, а рядом кружили акулы.

Когда на него обрушилось заклинание, прежний мир оставался рядом — но он не мог войти в него, он стал совершенно бессилен. Лишь слышал гул волн, шепот ветра, булькающие крики мертвецов, забытых на дне морском.

Мучительнее всего было осознавать свою глупость, из-за которой его участь разделила и команда.

Парни переживали то же, что и он — он ощущал их присутствие и панику.

И тогда ван дер Ост велел себе бороться. Он осознавал себя, мыслил, а значит, не погиб для мира окончательно.

Злость, упрямство, дисциплина — вот что стало средством его возрождения и превратило его в того, кто он есть. Теперь он вечный скиталец, гроза моряков, страшная легенда.

Но для этой девицы ему хотелось стать иным. И, если быть до конца честным, не только вести с ней беседы, а заняться другим делом — какому он, бывало, со вкусом предавался с бойкими морячками и томными придворными дамами много-много лет назад.

О, он бы показал этой Сенте, что значит настоящий мужчина! Это точно не расфуфыренный угорь, чью похвалу ей так хотелось заслужить.

Капитан испытал сильное и неприятное чувство, когда вспомнил, с каким восторгом Сента смотрела на профессора. Ведь умная же девушка…

Да что с ним, черт побери, такое творится? Что в ней особенного, в этой девушке, что он не может отнестись к ней как к досадной помехе? Зеленые глаза, лицо сердечком, острый язык… Он помнит вкус ее губ. О, дьявол. Вот это и вовсе лишнее. И все же он не может избавиться от ее образа. Он с наслаждением слушал ее голос, рассматривал изгибы ее тела. Сента носит кожаную куртку и штаны, которые бесстыдно показывают, как славно одарила ее природа там, где полагается.

Капитан скрипнул зубами — точнее, представил, что скрипнул. Ему следует думать о другом — как вырваться из клетки, а не об этой охотнице за привидениями. Но, увы, его мысли вдруг отказались ему подчиняться. Зато он наслаждался тем, чего так долго был лишен — голодом по женскому прикосновению. Точнее, прикосновениям одной конкретной ученой девицы.

9

Спалось Сенте недолго и некрепко, и поднялась она еще до полудня с зудящим чувством, что ей нужно спешить, чтобы исправить большую ошибку.

В окно светило яркое солнце, от бури не осталось ни следа. Вернется ли шторм этой ночью и принесет ли с собой призрачный галеон, потерявший своего капитана?

Сента отправилась в трактир позавтракать. Там она встретила Уве и от него узнала, что профессор ушел к бургомистру, а наблюдать за призраком остался Гуго.

Значит, до вечера она Бальтазару не потребуется. Сента рассчиталась за жареную рыбу с картошкой, выведала у трактирщика, где находится библиотека, и отправилась в город — прекрасно сознавая, что собирается нарушить запрет профессора.

Мной движет интерес исследователя, упорно говорила она сама себе. А вовсе не слова, которые произнес магнетическим голосом прекрасный, яростный в своем бессилии мужчина — бывший некогда вольным странником, а теперь пленником, застрявшим на грани между жизнью и смертью.

«Хочешь оболгать человека — сделай из него легенду».

А вдруг именно это и случилось с капитаном ван дер Остом? Тогда все его странности — манеры, речь, поведение — находят объяснение.

Призраки вовсе не рады пребывать в своем жалком состоянии. И если кто-то обещает освободить их и показать дорогу к вечному покою, они исполняются благодарности.

Но капитан хотел другого — он рвался вернуться в море. Ван дер Ост понимал, что не вполне жив… но и считать себя мертвым отказывался. Он верил, что сумеет избавиться от проклятия и стать прежним.

Ван дер Ост не уговаривал, не просил, ничего не обещал, а приказывал, как будто знал, что она не устоит.

И Сента не устояла. В ней загорелось жгучее любопытство, которое заставляло ее доискиваться до сути, задавать бесчисленные вопросы и находить ответы.

За годы учебы в Академии Сента не то чтобы разочаровалась — но протрезвела. Ей обещали, что она станет исследователем, однако все контакты студентов с потусторонним миром шли строго по протоколу из трех пунктов: наблюдать за объектом, записать наблюдения, уничтожить объект. И первые два пункта чаще всего опускались.