Варвара Корсарова – Пленить Морского дьявола (страница 16)

— Забудь, — Бумброк похлопал Сенту по плечу. — Ты свое дело сделала. Давай-ка лучше тебе покажу, как вязать кальмаров узел.

— Спасибо, я уже научилась, — Сента покраснела, вспомнив урок капитана.

— Ну и ну! — удивился Бумброк, затягиваясь трубкой.

Сента вернулась в дом адмирала Бигля на закате. Трусливо прислушалась у двери — тихо. Мышкой прошмыгнула на лестницу и начала подниматься к себе.

— Сента! — оклинул ее снизу голос профессора, и она застыла на месте, втянув голову в плечи, а потом медленно повернулась, ожидая жуткого нагоняя.

Но Бальтазар улыбался, стоя у подножия лестницы и положив руку на перила.

— Неужели ты только встала?

— Нет, профессор. Я уже давно поднялась, — на одном дыхании призналась Сента.

— Сидела у себя в комнате и писала отчет? Молодец. Твое прилежание заслуживает самой высокой похвалы.

Сента перевела дух. Профессор даже не заметил, что ее не было целый день дома.

— Но, надеюсь, ты выспалась, потому что тебе предстоит еще одна ночь дежурства. К счастью, последняя, — профессор озабоченно свел брови.

Девушка кивнула, одновременно испытав страх и радость.

— Завтра прибудет верховный магистр — да не один! У меня потрясающая новость, Сента. Я получил весточку — в Мерстад едет сам король Себастиан и его двор! Его величество отбывает в летнюю резиденцию на острова, и перед отплытием он пожелал присутствовать при ритуале развоплощения легендарного призрака, — в голосе профессора слышалось ликование. — Ты понимаешь, Сента? Я смогу продемонстрировать Вис Люминарис и его возможности самому королю!

— Это восхитительно! — Сента изобразила лицом почтение и трепет.

— Пусть ван дер Оста величают Морским дьяволом, но он принес мне удачу.

Профессор от гордости даже раздулся и в этот миг показался Сенте до смешного напыщенным.

Она почувствовала сильное раздражение.

— Поздравляю, профессор, — пробормотала она.

— Я опять ухожу на ночь к бургомистру. Мы будем обсуждать, как нам лучше принять короля, и где провести ритуал развоплощения. Ну, а у тебя выдастся последняя возможность собрать материалы для выпускного трактата. Хорошенько исследуй ван дер Оста. Проведи нужные опыты. Замерь плотность его протоплазмы, фон эфирных возмущений при его манифестации, оценку его психической стабильности… ну, да ты знаешь, что делать. Я позволю тебе выступить с небольшим докладом перед королем. Ему будет интересно послушать все, что мы узнали об этом фантоме. Сента, не упусти свой шанс! Если произведешь впечатление на его величество, он пригласит тебя на службу. У них как раз освободилась должность ассистента придворного экстерминатора.

Профессор погрозил ей пальцем. Потом взял с вешалки штормовой плащ и перекинул его через руку, выглянул в окно и объяснил:

— Погода опять портится, будет дождь, но буря в этот раз не должна быть сильной. Она слабеет с каждой ночью.

— Значит, галеон капитана больше не появится? Он исчез вместе с командой?

— Как я и предполагал. Без капитана он ничто, а капитан в наших руках и в темнице, изолирован от мира. Ван дер Ост не может призвать своих приспешников.

Сенту затопило глубокое разочарование. Последняя ниточка ее надежды оборвалась. Ей не получить доказательств того, что капитан стал жертвой заклятия.

— Я оставил тебе Вис Люминарис. Буду весьма признателен, если ты используешь его в своих исследованиях и запишешь результаты, — бросил профессор, задержавшись в дверях.

Бальтазар, беспечно посвистывая, захлопнул дверь.

14

Ван дер Ост считал себя хорошим капитаном. Природа щедро наделила его необходимыми для морехода качествами: смекалкой, силой, безрассудной храбростью — а также умением нести ответственность за свои поступки.

Он умел быстро принимать решения, зачастую непростые. Порой ему приходилось быть жестоким. Когда ты отвечаешь за судно, жизни членов команды и ценный груз, о сентиментальных порывах приходится забыть. Бывало, что ван дер Ост оставлял тонущих за бортом, потому что вернуться им на подмогу на измочаленном судне во время погони да в разгар шторма означало погубить куда больше жизней, чем удалось бы спасти. Случалось ему и выносить суд над предателями, и подавлять бунты. Но когда его судно терпело крушение, он покидал его последним, и не только потому, что так требовала морская честь. Он должен был убедиться, что остальные в безопасности, и что он сделал все, чтобы спасти содержимое трюмов.

Ван дер Ост знал, что поступки нельзя делить на значительные и незначительные. Любая пустячная несправедливость и опрометчивое решение могут стоить жизни тебе или другим.

Невозможно не допускать ошибок. Но в его силах приказать себе остановиться, когда разум и инстинкты говорят ему, что дело он затеял недоброе.

И вот сейчас ван дер Ост неистово клял себя за поступок, который любой другой счел бы ничего не значащим пустяком.

Кто станет винить мужчину, долгие годы не знавшего женского общества, что он позволил себе немного увлечься и решил урвать пару поцелуев — или кое-что посущественее? Особенно учитывая, что мужчина этот приговорен, и хочет порадовать себя в последние часы своей жалкой призрачной жизни.

Однако ван дер Оста мучила совесть. Сента из тех девушек, кто принимает мир всерьез, и то, во что он ее втянул, не принесет ей пользы — ни в каких отношениях.

Хотел ли он лишь развеять скуку заключения короткой незатейливой интрижкой? Хотел ли он использовать девицу, закружить ей голову, чтобы заставить ее выпустить его на свободу? Или у него мозги совсем растеклись, что он начал мечтать, как сопливый салага, о какой-то там истинной связи сердец? Тьфу.

Проклятье на его душу! Как бы то ни было, он помнит, что такое ответственность. Девицу нужно оставить в покое. Хотя, сдается, теперь она не пожелает оставить в покое его.

На ван дер Оста опустились безразличие и опустошенность. Какого дьявола он трепыхается? Довольно он помотался по морям между жизнью и смертью. Он покойник, а покойникам место в могиле. Не их дело будоражить живых и вмешиваться в их существование. Пора спустить флаг и пришвартоваться в гавани Вечности. Пусть делают что хотят, эти охотники за привидениями. Его песенка спета.

Он тут же встряхнулся и забористо отругал себя за безволие. В таком состоянии хорошо бы помог щедрый глоток того рома из запасов адмирала. Но где ему дотянуться до бутылки из этого трижды проклятого круга! Да и не сумеет он отдать должное выдержанному напитку.

И тут капитан насторожился и мигом позабыл о минутной хандре.

Еще одним качеством, сделавшим из него хорошего морехода, было то, что он печенкой чувствовал изменения погоды и грядущие встряски. И вот сейчас он почуял, что грядет такая встряска, какой мало кто видывал. Его команда его не оставила. Ну конечно. Его парни крепко держатся за жизнь потусторонних бродяг. Они научились ценить, что имеют, и они знают, что без него обречены.

Ван дер Ост даже мысленно потер руки, предвкушая скорые события, но тут же озаботился.

Он должен защитить Сенту. И всех жителей этого чертова городка.

Дай бог, что он ошибся, потому что за их жизни теперь никто не даст и ломаного гроша.

Сента пригладила волосы, поправила ворот рубашки, и немного постояла перед дверью подвала, приложив прохладные ладони к горящим щекам.

Сейчас она увидит капитана ван дер Оста. В последний раз. А потом… его ждет вечность — новая тюрьма без права помилования.

Вдалеке зарокотал гром, стены дома содрогнулись под порывами ветра. Сента прислушалась. Кажется, профессор все же ошибся — шторм этой ночью ожидается нешуточный, едва ли слабее того, с которым они столкнулись в день прибытия в город.

Шторм как нельзя лучше отражал то, что происходило в ее душе.

Девушка толкнула дверь и, не останавливаясь и не колеблясь, прошла к зачарованному кругу.

Внутри было пусто. Капитан не показался. Но она чувствовала его присутствие — легкое покалывание на коже, как перед грозой. Свежий запах морского прибоя и горьковатый — смолы.

— Капитан ван дер Ост! Явись! — произнесла она громко и твердо.

Но ничего не изменилось. Лишь тишина в подвале стала плотнее, а сумрак в углах — еще гуще.

— Экзисто, умбра! [Exsisto Umbra! — Существуй, тень!] — она повысила голос, приказывая призраку материализоваться.

Ни искорки, ни движения тени.

Она сдалась.

— Фредерик! Пожалуйста, поговори со мной.

И тогда в середине круга разлилось сияние, расползлось сгустками тумана. Через миг они соткались в высокую, широкоплечую фигуру, что стояла, опустив голову и заложив руки за спину.

Миг — и призрак стал мужчиной.

Капитан явился ей, одетый в парадную форму. Эмблема на шляпе сверкала, мундир застегнут до горла на золотые пуговицы, у пояса висела сабля.

Он поднял голову и уставился на нее тяжелым взглядом.

— Что ты хочешь, Сента? Пытать меня заклинаниями? Или ждешь извинений за то, что я с тобой сделал вчера?

— Ты не сделал со мной ничего такого, чего бы я сама не хотела, Фредерик, — мягко ответила Сента.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Потому извинений все равно не будет. И что же тебе тогда надо? Уж не вообразила ли ты себя спасительницей, которая может избавить меня от проклятия силой любви? Тебе тоже захотелось войти легенду, как невеста призрачного капитана?

Сента покачала головой.

— Нет, Фредерик. Даже если бы я полюбила тебя… — Сента сглотнула, но продолжила: — …ничего бы не вышло. Любовь не всесильна, и древние заклятия ей не одолеть. Как и не может она изменить законы вселенной или природы человека — или призрака. Одной любви недостаточно.