Вальтер Моэрс – Энзель и Крете (страница 19)
Крете не знала, что делать. Энзель стоял по щиколотку в маслянистой воде, с закрытыми глазами, и вопил как резаный. Это был протяжный, непрекращающийся вопль в дикой панике, как у того, кто падает с большой высоты в пропасть. Это впечатление усиливалось ещё и тем, что Энзель яростно размахивал руками. Но Крете не видела ничего, что причиняло бы ему боль или оправдывало такое абсурдное поведение. Может быть, это одна из его идиотских шуток?
«Энзель, прекрати! Вылезай оттуда!»
Энзель продолжал кричать, непрерывно и пугающе.
«Да вылезай же наконец, это не смешно. Может быть, это болото. Энзель!»
Её брат непрерывно визжал.
«Энзель!»
Крете подумала о том, чтобы войти в воду и вытащить его. До илистой воды было всего ничего, но Крете колебалась.
«Могу только искренне поздравить тебя с твоим колебанием, – произнёс знакомый голос у неё за спиной. – Я бы тоже не стал вступать в эту загадочную грязь».
Энзель рухнул в Большой Лес. Он был падающей горой, чудовищным пушечным ядром, врезавшимся в чащу. Листва взорвалась облаками кружащейся листвы, целые дубы разлетелись в щепки под тяжестью Энзеля, когда он с треском вонзился в землю.
Затем наступила тишина. Абсолютная тишина. Жара.
Энзель всё ещё плавился. Он пылал, горел, кипел и растекался по огромной яме, которую пробил своим могучим телом.
Прошли дни, недели, месяцы. И Энзель остыл. Птицы снова запели. Он больше не был холодным, он больше не был горячим. Он больше не был твёрдым, и он больше не был тяжёлым. Теперь он был жидким, тёплым и лёгким. Он был озером из расплавленного космического льда. И он заметил, что в нём что-то пробуждается.
Большое, длинноногое и злобное существо зашевелилось в Энзеле и расправило конечности. Он почувствовал, как оно поднялось со дна озера и опробовало свои ноги (их было восемь). Чудовище (оно чувствовало себя чудовищем) немного пошатнулось, затем твёрдо встало и вышло из Энзеля. Могучими шагами оно потрясло землю, исчезая в лесу.
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
«Погоди-ка! – подумал Энзель. – Что здесь вообще происходит? Где я? Почему так темно? Что это за история с космосом и падением и всё такое? И где Крете?»
«Ты во мне!» – сказал голос, смертельно печальный и трогательно одинокий. – «Останься же!»
«Я – в чём? Кто ты?» – спросил Энзель.
«Я – озеро. Но я не всегда был озером. Когда-то я был метеоритом, могучим куском космического льда, плывущим сквозь вселенную. Я показал тебе свои воспоминания. Это был мой полёт через космос. Падение на эту планету. Ты мог бы хоть немного поблагодарить. Не каждому дано разделить воспоминания метеорита».
«Э-э, спасибо!» – механически подумал Энзель. Как уроженец Замонии, он был знаком с феноменом телепатии. Существовал целый ряд форм жизни, которые могли общаться посредством мыслей. Но он ещё никогда не говорил с озером. Или, вернее: не думал с ним.
«Это было моё лучшее время, там, в космосе. Невесомость. Бессмертие. Вернее: идеальная сохранность. Одиночество – ну да ладно. Но за всё нужно платить. Зато какой вид открывался. Вселенная, круговая панорама. Теперь я всего лишь одинок. Я жидкий, силы притяжения этой проклятой планеты сильно тянут меня вниз, я должен постоянно бороться, чтобы не просочиться в землю. Какая-то другая сила тянет с моей поверхности, хочет, чтобы я испарился. Довольно безжалостные законы природы здесь! Всё направлено на бренность. Нахожу это убогим. В космосе всё иначе».
«Что это было за существо, которое вышло из тебя?»
«Ты имеешь в виду ведьму?»
«Это была ведьма?»
Космический пруд замолчал. В голове у Энзеля глухо загудело, ему казалось, что он чувствует ощущения водоёма. Он чувствовал
«Ты только что сказал "ведьма"».
«Не говорил я».
«Говорил».
«Не говорил!»
«Говорил!»
«Ни за что!»
«Говорил!»
«Ни за что!»
Тишина. Что это было – упрямство, которое почувствовал Энзель? Он уловил эмоции, которые напомнили ему его ссоры с Крете.
«Я ничего не знаю ни о какой ведьме», – сказал голос, всё ещё надувшись.
«Я знаю только, что что-то было во мне, много миллионов лет. Замёрзшее. Мёртвое, как я думал. Но когда я растаял, оно снова проснулось. И ушло в лес. Это всё, что я знаю. Можем мы теперь сменить тему?»
«Думаю, мне нужно идти», – неуверенно сказал Энзель.
«Ты ведь не уйдёшь снова? Пожалуйста, останься здесь!»
«Мы могли бы так много поговорить!»
«И о чём же ты хочешь поговорить?» – спросил Энзель.
«Э-э, ну, не знаю... Я ещё никогда не общался».
«Тебе нечего стыдиться. Я могу тебя научить».
«Правда? Это было бы здорово. Я мог бы показать тебе взамен картины».
«Картины?»
«Ну да, у меня есть виды почти всей вселенной. То, что ты видел до сих пор, было ничем. У меня также есть воспоминания о моей родной планете. До того, как нас разбил этот астероид. До того, как я стал метеоритом. Пойдём! Погрузись в меня! Мы отлично проведём время. Я покажу тебе вселенную. Давай же!»
Энзель задумался. Это было предложение, от которого не так-то просто отказаться.
Он мог бы стать первым фернхахом, побывавшим в космосе.
«Можешь себе представить, как выглядит взрыв звезды? С близкого расстояния? Как сгущаются галактики? Ты когда-нибудь видел космических змей, из жидкой ртути и длиной в миллионы километров? Газовые медузы, пожирающие целые луны? Светососы Конской Головы? Я видел космические корабли...»
«Космические корабли?» Энзель не имел ни малейшего представления о том, о чём говорил метеорит, но это слово его взволновало.
«Да. Космические корабли. Корабли, построенные на других планетах, которые плывут по космосу. Летающие диски из стали. Стеклянные трубы, километры длиной, наполненные светящимся туманом. Есть космические корабли, которые на самом деле являются живыми существами. Я видел такие, которые были из дерева и размером с луну. Или из резного белого камня, полные орнаментов, прекрасно сияющие в свете звёзд».
«На других планетах есть жизнь?»
«Конечно. Думаешь, у вас единственная планета с живыми существами во всей вселенной?»