Валерия Веденеева – Возвращение наследника (страница 8)

— И ты полагаешь, будто глава клана Персеус настолько прислушается к словам побочного отпрыска клана аль-Ифрит, что отзовет свои планы? — Теаган прищурился. — Может, ты собираешься сказать ему, кто ты?

— Нет, про посланника ему знать не нужно, — отказался я.

— Однако о своем происхождении ты тоже никому не хочешь говорить, — вмешался Семарес. — Или сейчас, когда десятки сектантов об этом знают, все же решишься?

Я поморщился. Да, безусловно, слово наследника — а еще лучше главы — Энхард имело куда больший вес, чем слово бастарда аль-Ифрит. И да, рано или поздно мне предстояло рассказать о том, кто я такой. Прежде я надеялся отложить это разоблачение до дня, когда моя сила достигнет пика, когда объявлю себя посланником Пресветлой Хеймы. А еще я надеялся, что произойдет это уже после того, как мы с Аманой попробуем снова — и в этот раз у нас получится! Амане ведь будет куда проще простить мне такое… умолчание… после того, как зажжется Искра и она будет уверена в моей любви.

Ну и не стоило забывать, что с провозглашением себя Энхард на меня ляжет полная ответственность за клан и все его проблемы — и эту ответственность мне придется как-то совмещать с изучением магии, вниканием в дела Церкви, решением ситуации с императором и распутыванием великой паутины…

— Нет, пока что о Кентоне Энхард людям знать не стоит, — сказал я. — Я объявлю об этом, только если не останется другого выхода. Сейчас на всех сектантах стоят мои звуковые щиты. А потом они дадут клятву молчания — и о том, кто я, и о моем настоящем уровне силы, и вообще обо всем, что сегодня узнали.

— А если кто-то из них откажется? — поинтересовался Семарес. — Не забывай, что клятва может быть дана только добровольно.

Я кивнул — это я, конечно, знал.

— Если откажутся — умрут, — сказал я. — Учитывая, как много невинного народа они погубили, это будет заслужено. А официально всё объясним… — я на мгновение задумался, потом пожал плечами, — объясним гневом призраков. Вряд ли кто-то посмеет в этом усомниться.

Глава 6

Переночевали в заброшенном имении мы спокойно. Призраки, удовлетворенные как местью, так и будущей судьбой своих палачей, вели себя смирно. А из пространственных лакун, обнаруженных людьми Семареса, если ночью кто и вылезал, то попасть в дом не пытался.

Кстати, определить, какому именно клану принадлежали эти опустевшие земли, мы не смогли.

— Может, Аэстус? — спросил я, вспомнив стоящую в зале статую мужчины в старинной одежде, так похожей на мантию Кастиана.

— Корневые земли Аэстус находятся дальше на востоке и доступ к ним тщательно охраняется императорским кланом, — тут же возразил Теаган. — Прежде меня это удивляло, но теперь ясно, что они боятся пробуждения духа земли, поэтому так осторожны.

— В архивах Обители есть карты опустелых земель, — вмешался Семарес. — Там и узнаем.

То есть недели через две, не раньше — и дело заключалось не только в расстоянии. Везти сектантов на допрос в Обитель, было, естественно, неразумно. Зато в одном дне пути отсюда находился форт Достойных Братьев — там пленников можно было спокойно допросить, начав с тех, кто от призраков пострадал меньше, и получить с них клятву молчания. И там же вынести им приговор — у Теагана, как да-вира, такое право в отношении подтвержденных преступников имелось.

План был хорош во всех отношениях.

Был…

Только вот, когда мы въехали на территорию форта, вместе с комендантом нас вышел встречать Таллис…

Теаган, кстати, еще на въезде в форт чуть отстал, о чем-то остановившись переговорить с дежурившим у ворот жрецом, так что к Таллису подошли только мы с Семаресом.

— Какой же ты везунчик, Рейн! — проговорил Таллис после должных приветствий и широко улыбнулся. — Ничто тебя не берет, а? И ран я на тебе никаких не вижу. Скажи, ты вырвался от сектантов без единой царапины?

— Без единой, — согласился я, одновременно пытаясь понять масштаб катастрофы. Если Таллис захочет присутствовать на допросе — а он наверняка захочет — то кто-нибудь из сектантов обязательно проговорится и о моем происхождении, и обо всем остальном. А Таллис не Теаган, он начнет доискиваться, по какой такой причине я решил скрыть свое настоящее имя, и не стоит ли за моей фальшивой личностью злодейский умысел. Потом узнает о призраках, вернее, о моем умении их видеть и с ними говорить…

Ишта и все его бесы! Ну принесла же верховного иерарха нелегкая!

Каким образом он здесь оказался, спрашивать я не стал. Это было не так уж важно. Скорее всего, следить за маяком, бывшим на Теагане, мог не только Семарес. Очевидно, Таллис выехал из столицы позднее, добрался до этих мест уже после того, как мы покинули заброшенное поместье, по нашему движению понял, куда направляемся, и опередил.

— Вернулся невредимым и даже с добычей, — продолжил Таллис, разглядывая вереницу пленников. — Право слово, Рейн, еще немного — и я поверю, что сама богиня ведет тебя невидимо за руку.

Я моргнул.

Таллис что, начал догадываться?

Но ни по его лицу, ни по взгляду ничего нельзя было прочитать. Там отражалось лишь благодушно-снисходительное отношение правителя, довольного своими подданными. Когда Таллис хотел, его лицо превращалось в совершенно непроницаемую маску.

— Августус будет рад, — добавил Таллис.

— Он тоже здесь? Зачем?

— А, — Таллис снова улыбнулся. — Когда он узнал, что сектанты использовали для похищения идеальные маски двойников, то просто не смог усидеть на месте. Как оказалось, созданием этих масок занимался учитель Августуса, но после его смерти все разработки были объявлены бесполезными. И вот такое открытие.

Мы разговаривали, стоя на нижних ступенях входной лестницы. Комендант застыл чуть в стороне, изо всех сил делая вид, что оказался тут случайно. А вот женщина, одетая в подобие воинской униформы, с короткой стрижкой чуть седеющих каштановых волос, решительно распахнувшая дверь над нашими головами и теперь идущая вниз, случайной никак не выглядела.

— Кстати, Рейн, позволь тебе представить, — сказал Таллис, когда она остановилась на ступени над нами и уставилась на меня немигающим взглядом, — новая глава ордена Благих Сестер, Иринг. Тоже, как и Августус, пожелала меня сюда сопровождать.

— Зачем? — спросил я.

Таллис ничего сказать не успел, первой ответила сама женщина.

— Мы хотим убедиться, что да-вир не взялся за старое, — голос ее звучал спокойно и холодно.

— Мы? — повторил я.

— Старшие магистры, — сказала она коротко и посмотрела куда-то мне за голову.

Я обернулся.

Теаган закончил разговор со жрецом и как раз показался из-за угла здания. При виде верховного иерарха и главы Благих Сестер привычное нейтрально-благожелательное выражение на его лице на долю мгновения дрогнуло. Похоже, их появление оказалось для него не меньшей неожиданностью, чем для меня.

— Как удачно, что я привез с собой братьев Вопрошающих, — сказал Таллис, когда мы поднялись в выделенные ему гостевые покои. — Столько лет живу, а пообщаться с белыми сектантами не довелось ни разу.

Потом, отечески улыбаясь, развернулся ко мне.

— А ты, Рейн, просто обязан рассказать свою историю! На моей памяти ты первый, кому удалось уйти от сектантов живым.

— Конечно, верховный, — отозвался я, подавив вздох. Ясно было, что возможность отказа не подразумевалась.

Августус и Иринг молча уселись напротив и на слова Таллиса лишь согласно кивнули. Семарес и Теаган молчали тоже, предоставив мне самому решать, как выкручиваться из сложившейся ситуации.

Каков был шанс, что никто из сектантов не упомянет о моем происхождении? Ничтожный. И если я сейчас попытаюсь это скрыть, а во время их допроса все выйдет наружу, не исключено, что в дальнейшем меня спрашивать будут уже не вот так любезно, за чашечкой чая, а те самые недавно упомянутые братья Вопрошающие внутри допросной.

Проклятье!

— Странно, что белые сектанты решили похитить аль-Ифрит, — подала голос Иринг. — Обычно они считают столь дальнее родство с демоном неопасным для человечества.

Ну что ж, раз других вариантов не было…

— Это длинная история, — сказал я.

Я рассказал о том, как нашел в селении шибинов топор, потом случайно попал в Гаргунгольм и не смог оттуда выйти. Как Амана определила, что мое оружие истекает демонической скверной, и как позднее, уже в корневых землях аль-Ифрит, у меня началось перерождение, которое удалось остановить. И как один из сектантов — имя Морага я специально называть не стал — однажды увидел еще одно мое частичное перерождение, когда я вынужденно остался без черного нихарна…

— То есть сектанты подумали, будто ты демонический полукровка, — Иринг кивнула. — Да, понимаю. Но почему перерождение началось в амрана? Даже если оружие действительно когда-то принадлежало ему, отпечаток его магии никак не мог быть сильнее, чем твое собственное демоническое наследие. Потомок ифрита, сколь угодно отдаленный, при перерождении может превратиться только в подобного же ифрита. Отпечаток амрана мог бы подействовать только в том случае, если бы его оружие подобрал чистокровный человек.

— Удивительно! — поддержал ее Августус, глаза которого загорелись азартом исследователя. — Уникальный с точки зрения науки случай! Мы обязательно должны тебя изучить, дорогой Рейн! Нет-нет, не беспокойся, это займет совсем немного времени и почти не отвлечет тебя от других твоих обязанностей.