Валерия Веденеева – Возвращение наследника (страница 10)
— Пытаешься подвести меня под обвинение в ереси?
— К чему мне пытаться, если вы сами только что это сделали? Похоже, вы считаете себя умнее богини, которая дала мне дар этера, и желаете исправить то, что полагаете ее ошибкой. Как ни глянь, но ваше поведение выглядит открытым противлением воле Пресветлой Хеймы.
— Хватит! — Таллис хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Рейн, я тебе уже говорил — здесь, на земле, только я могу определять, что является волей богини.
— Конечно, верховный магистр, — сложив руки у груди, я поклонился. — Я лишь рассуждал логически.
— Рассуждал он… — Таллис замолчал, похлопывая ладонью по подлокотнику и хмурясь. Потом посмотрел на Иринг.
— Хотя у юного Рейна и нет права говорить за богиню, в данном случае он не ошибся, а вот ты — ты очень близко подошла к опасной ереси! Все носители дара этера благословлены богиней, и это благословение важнее, чем соблюдение старых законов. Да, наши предшественники установили правило уничтожать всех, кто способен разрушать оковы противомагии, но наши предшественники были лишь людьми, способными ошибаться. Божественная воля важнее человеческого порядка! Ты поняла меня, Иринг?
— Я поняла вас, верховный, — глава Благих Сестер поклонилась в третий раз, но упрямое выражение ее лица говорило, что Таллис ее не убедил. Он это тоже явно понял, потому что добавил:
— Я запрещаю тебе, прямо или косвенно, вредить Рейну. Нарушишь — и я сам приговорю тебя к пожизненному заключению в залах Бьяра.
Вот это ее, кажется, задело. По крайней мере, повторенная фраза «Я поняла, верховный» прозвучала более искренне.
Таллис еще несколько мгновений сверлил ее взглядом, потом кивнул и посмотрел на меня.
— А у тебя, Рейн, есть еще какое-нибудь признание? Если так, то сейчас самое время его сделать.
Я задумался, о чем еще смогут проговориться сектанты и что я не успел упомянуть. Ах да.
— В слоях этера я вижу призраков и могу общаться с ними, — сказал я.
Таллис тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл рукой глаза.
— Ну конечно, куда без призраков-то, — пробормотал он. — Ладно, можете идти…
— Прошу прощения, но есть еще один момент, — прервал я его. — Я пока не готов явить себя обществу как Кентон Энхард и хотел бы попросить всех присутствующих молчать о моем настоящем имени.
— А к чему там готовиться? — удивился Таллис. — Твоя сестра в темнице, территория клана под контролем Церкви, Младшие семьи сидят тихо, не бунтуют.
— Не готов морально, — пояснил я. — Боюсь, что шесть лет, которые я отсутствовал дома, сильно на меня повлияли.
Таллис уставился на меня с таким выражением, будто хотел спросить, мол, что за ерунда такая. Но потом, похоже, понял, что «моральная неготовность» лишь отговорка, а настоящая причина медлить иная, и махнул рукой.
— Ладно. Мы будем молчать.
Прозвучало это и как обещание мне, и как распоряжение всем остальным.
— Это действительно такое большое дело, что я могу разрушать противомагические браслеты? — спросил я Теагана некоторое время спустя.
Сейчас мы находились в выделенных ему покоях. На двери, запертой изнутри, над окнами и на стенах горели руны от подслушивания. За столом у окна сидел Семарес, изучая отчеты коменданта форта и одновременно за нами присматривая. Вернее, за мной. Как он сказал, новую главу Благих Сестер он знал давно, знал ее характер и потому не верил, что угрозы верховного хватит, чтобы заставить ее передумать.
— Действительно большое дело, — ответил на мой вопрос Теаган. — Официально считается, что это невозможно, но старшим магистрам известно, что подобное изредка случается. Причиной наши книжники считают необычное изменение путей дикой магии внутри ребенка, находящегося еще в утробе матери.
— Мутация, — подал голос Семарес. — Августус как-то упоминал, что такое изменение называется мутацией.
— Да, точно, — согласился Теаган. — Так вот, первый подобный случай был зафиксирован семьсот лет назад. Носитель этой способности натворил много нехороших дел, и совет старших магистров, руководивший тогда Церковью, постановил всех подобных ему магов убивать.
Я нахмурился.
— А Пресветлая Хейма на этот счет что-нибудь говорила?
Теаган покачал головой.
— Во время своего последнего воплощения богиня была слишком занята сражениями с ордами демонов и другими вещами, от которых зависело выживание человечества. Боюсь, что у нее не было возможности вникать во все мелочи… Знаешь, Рейн, дядя прав, с Иринг надо быть настороже. Я тоже давно ее знаю — эта Сестра всегда выступала за необходимость строго придерживаться правил и законов и сохранять существующий порядок. Причем для нее важен не столько дух закона, сколько его буква. А всякие духовные тонкости, такие как особенности божественного благословения, она, боюсь, понимает слабо.
— Почему мне так не везет с Благими Сестрами? — я вздохнул. — Прежняя их глава пыталась выставить меня как бездарного неумеху. Еще несколько сестер пытались убить. И даже Янли, хоть она и служила павшему богу, вышла из их рядов.
— Ну так не жди, пока не повезет снова, — сказал Семарес, не поднимая взгляда от бумаг. — Поймай Иринг на попытке своего убийства, заставь ее дать клятву молчания и расскажи ей, кто ты, а потом поставь перед выбором — или она клянется в верности, или отправляется в Залы Бьяра.
То есть сделать с ней то же, что я провернул с самим Семаресом?
Я посмотрел на него недоверчиво, уверенный, что старший магистр усмехается. Но нет, лицо того было абсолютно серьезно.
— Советы дяди порой своеобразны, — прокомментировал Теаган.
— Одной смерти мне вполне хватило, — проворчал я. От воспоминания о том, как я умирал от яда, меня передернуло.
— Так я же говорю — поймай ее на
Интересно, как он это представлял?
Хотя…
— Предлагаешь устроить на Иринг ловушку? — спросил Теаган, будто прочитав мои мысли.
Семарес, наконец, оторвался от бумаг и поднял голову.
— Как вариант, — согласился он. — Повезло, что Иринг проявила свои намерения открыто — этим стоит воспользоваться. Но, конечно, если бы божественный посланник наконец провозгласил себя, нужды бы в таких сложностях не было.
Он бросил в мою сторону многозначительный взгляд, который я привычно проигнорировал, спросив вместо того:
— И как эта ловушка будет выглядеть?
Семарес и Теаган переглянулись, но гениальной идеей никто из них не поделился.
Так, ладно, сам придумаю.
— Теаган, помнишь, мы говорили о вероятности того, что Благих Сестер учат искаженным заповедям Пресветлой Хеймы? Ты еще обещал навести справки.
— Да, помню. Я приказал своим подчиненным этим заняться, но с отправленными людьми возникли какие-то сложности, — Теаган нахмурился.
— Искаженным заповедям? — недоуменно переспросил Семарес. — О чем речь?
— Поведение Янли вызвало у меня кое-какие вопросы, — пояснил я. — И было неясно, проявилось ли таким образом воздействие павшего божества или же она следовала учению Благих Сестер.
Я повернулся к Теагану.
— Ты да-вир. Твое право и твоя обязанность — проверять деятельность всех церковных орденов. Верно?
— Верно, — согласился он.
— И ты говорил, что с прежней главой Благих Сестер не особо ладил и в дела сестринства вникал мало. Но у ордена новая старшая наставница, которая к тебе расположена больше, чем предыдущая. Так что будет вполне логично, если сейчас ты проявишь к сестрам куда больше интереса. И, например, отправишься с инспекцией по их крепостям, захватив с собой еще и меня. Это даст отличную возможность Иринг от меня избавиться, тем более что на собственной территории она сможет действовать смелее.
— Собираешься сам стать приманкой в ловушке? — Семарес приподнял брови.
— С удовольствием выслушаю другие предложения, — сказал я, но старший магистр лишь развел руками.
— Как думаешь, сколько у меня есть времени прежде, чем информация о моем настоящем происхождении начнет расползаться? — спросил я Теагана на следующий день. Тот на мгновение задумался.
— Августус в этом отношении надежен, лишнего говорить не будет, — проговорил. — Иринг нарушит распоряжение Таллиса только в том случае, если это будет ей выгодно, но пока я такой выгоды не вижу. Братья Вопрошающие, которые должны проводить допросы сектантов… Тут я ничего сказать не могу. Обычно болтуны в орден Вопрошающих не попадают, но как можно ручаться за людей, которых не знаешь? Что касается самих сектантов, то тут все будет зависеть от вынесенного им приговора. Мертвецы не говорят, а вот попавшие в залы Бьяра или сосланные на Границу — говорить могут. Так что, отвечая на твой вопрос, неделя у тебя есть. Месяц — возможно, если повезет. Больше? Кто знает, — Теаган развел руками.
Да, примерно так я себе это и представлял.
Весь вечер предыдущего дня я потратил на написание писем. Было их всего два, но учитывая, сколько раз я рвал и сжигал черновики, их можно было посчитать за два десятка. То, что получилось в результате, я собирался отправить лично через точку воздуха, которая тут, в форте Достойных Братьев, к счастью, была.
Первое письмо предназначалось Амане, второе — Хеймесу.
Кастиану что-то отправлять я не стал, поскольку все письма, проходящие через публичные точки воздуха, в столице досматривались. Это только с посланием в кланы можно было надеяться сохранить секретность.