Валерия Василевская – В кого стреляет охотник? (страница 7)
– В убийстве?
Я растерялась. Но скоро сообразила – наезд. Шоферское дело известное: впереди простор, сзади решетка.
– Он задавил человека? В нетрезвом состоянии?
– Нет!! – Катя уже кричала. Собака высунула из-за угла виноватую мордочку: что здесь у вас происходит? Сама понимала: двулапым и всемогущим не до нее, ближе, на расстояние пинка, подойти побоялась. Вероятно, вся житейская геометрия мелких бездомных животных на этом расстоянии основывается, как у нас – на длине метра.
– Что все вы заладили: пьяный, пьяный! Не пьет мой муж, вообще! Он от вас вчера уходил, вы ему наливали? А утром, ни свет, ни заря, на работу отправился. Первым рейсом раствор привез, чтобы каменщики к работе приступили. Свалил в банки – а там женщина! Мертвая! Так и бухнулась сверху! О-о-о!
Катя опять заголосила, громко, напористо. Может, скорую вызвать, укольчик ей сделают снотворный-успокоительный? Переспит со своей бедой, завтра станет соображать, как мужу помочь. Время смерти убитой экспертиза установит первым делом. Может, труп вчера вечером в кузов подбросили? На этот случай – мы все свидетели! И выскочит парень на свободу, отделавшись легким испугом.
В окно постучали, громко, по-деревенски. Я выглянула за занавеску: Женщина в пуховике, в небрежном темном платке закричала в открытую форточку:
– Катька моя здесь?! Воет волком на всю округу!
Ага, так вот вы какая, легендарная Полина Петровна.
– Здесь, заходите, пожалуйста.
Петровна вошла барыней. Обувь не сняла, на ревущую дочь не взглянула, направила грязные сапоги в комнату:
– Глядь ка ты, как богатые люди живут! Передком твоя подружка добро наработала! – Последние слова громовым голосом адресовались Катерине.
Та мгновенно отреагировала, похоже, разговор вошел в накатанную колею:
– Не твое дело! Каждый живет, как может! Эля хорошая! О-о-о!!!
– Была бы хорошая, дома бы сидела! Где твоя Элька? Опять к мужикам отправилась?
Простота иной раз бывает хуже воровства, верно в народе замечено. Ну зачем, скажите на милость, хулить хозяина в его доме? Мне стало обидно за Элечку. Да, ее занятие не вызывает глубокого уважения, но девушка хочет изменить судьбу, учится в институте. «Не судите, да не судимы будете», – сказано на этот случай.
– А ты кто таковская? – «деликатный» вопрос, в тех же громоподобных интонациях, уже ко мне. – Тоже, небось, ляжки задираешь у мужиков под носом?
Предположение грубой женщины содержало скрытый комплимент, увы, не совпадающий с истиной. Невольно я улыбнулась, представив себя в красных перьях и черных чулках на сцене ресторации:
Виски, кола! Королева танцпола!
Виски, кола! Королева танцпола!
И проглотив вина стакан,
Танцую все канкан, канкан!
К танцам я, к сожалению, не способна, да и полнеющая фигура не располагает к публичному обнажению. То ли дело Элечка, легкая, как лепесток.
– Евгения Павловна писательница! Она тоже хорошая! О-о-о!! – донеслось с кухни.
– Писательница? Знаем мы таких писателей! В «Спидо-Фо», небось, похабные статейки сочиняешь? И почем платят? А моя Катька который день бегает, работы ей не дают. Ты ее в «Спидо-Фо» пристрой, пусть она без дела не болтается! Заработок в доме нужен – Димка-то, видать, надолго в тюрьму загремел!
– О-о-о! Димочка, мой любимый!!!
Так, пора ставить точку. Мать родная дочку не утешит, да и соседи не рады скандалу в ночи.
– Полина Петровна, надо вызвать скорую помощь. – «Пока соседи не вызвали милицию».
– Зачем скорую? Верка Лопаткина любой укол сделает. Сейчас за ней сбегаю.
– Неудобно беспокоить человека в одиннадцать часов.
– Какое неудобство? К ней весь поселок ходит. Хоть в одиннадцать, хоть в три часа ночи – девка безотказная.
Удар дверью у меня под носом дублировался ударом на улице. Беспардонности нам не занимать.
Медсестра Вера Лопаткина, в самом деле, пришла скоро. Не дал Бог девушке красоты, зато компенсировал сноровкой. Не теряя времени на сантименты, велела Катюшке раздеться, уложила на раскинутый диванчик, и вколола, что полагается. Посидела и проследила, пока девушка засыпала, всхлипывая.
Провожая медсестру, я сунула ей в карман пятьдесят рублей. Девушка смутилась, торопливо выложила деньги на полку.
– Как нужна кому, все зовут, в ночь-полночь. А сделаю свое дело – никто назад не проводит. А мне одной идти страшно, – тихо произнесла, указывая взглядом на усевшуюся перед телеком Полину Петровну.
Стоит ли уточнять, что знаменитая теща смотрела ту самую передачу (не будь она к ночи помянута), на предельных возможностях динамиков. Ни нервозный сон дочери, ни спокойствие соседей за стеной ее не волновали. После подобных гостей будут у Элечки неприятности, все ей выскажут поутру.
Вера взялась за ручку двери. Она не рассчитывала на реакцию, пожаловалась постороннему человеку, душу отвела. Но я ее удержала. Вошла в зал, нажала на красную кнопку, а пульт положила в карман.
– Полина Петровна, мне пора спать, рабочий день в газете начинается рано. А вы медсестру домой проводите, она вам по дороге расскажет, как Катерине на уколы компрессы ставить. Иначе не помогут.
– Неужто, не помогут? То-то мне десяток уколов от склероза сделали, а не помогли видать без компресса. А ты, девка, как тебя кличут, Женькой что ли, Катьке моей поспособствуй, пристрой ее в «Спидо-Фо».
Меня всегда поражает эта особенность сплетников: сами новость придумают, сами в нее и поверят. Воткнут новости перья в хвост, и летит она, вдохновенная, баламутит округу. Доброго человека опорочит, события дня с ног на голову перевернет. Тоже мне, народное творчество, мать твою…
Пристроить Катерину я пообещала. Подумаешь, соврала маленько. Маму все равно не переубедишь, хоть Катюшкину маму, хоть мою.
Гости ушли, я достала с антресолей второе одеяло и устроилась рядом с Катериной. Странное все-таки дело… Мог ли Димка убить? А потом на глазах у всей стройки сбросить труп в корыто для раствора. Мол, ничего не знаю, для меня самого неожиданность. Способен ли этот разросшийся ребенок проявлять чудеса коварства и хладнокровия? Никогда. Он даже в подлость человеческую не верит. Но я видела Диму один только раз… И все же уверена: никогда – ответ правильный.
Маловато будет на всех
Никто не будил. Хорошо! Диванчик Эльвиры не тронут, подруга спать не ложилась. С кухни доносится шепот приглушенных девичьих голосов. Я сполоснулась под душем и присоединилась к чаепитию.
Пообвыкнув с бедой, Катюша немножечко успокоилась. Все равно глаза на мокром месте.
– Евгения Павловна, я вчера не в себе была, кричала на вас. Вы уж извините, пожалуйста.
Я махнула рукой – с кем не бывает? А сама удивилась: дочка – противоположность мамаши. В любой ситуации вежливая.
– Надо Дмитрию срочно толкового защитника найти, чтобы он все обвинения опровержениями крыл. Лучше, если дело до суда не дойдет. Лучше, если Диму выпустят в процессе следствия за неубедительностью доказательств. А то в суде и ошибиться могут, пиши потом апелляции…
Катя опять зашмыгала: представила мужа на нарах.
– И мы того же мнения, – согласно кивнула Элечка. Не вставая с мягкого уголка, танцовщица элегантным движением дотянулась до холодильника, достала коньяк и плеснула изрядную порцию в чашку подруге.
– Важный вопрос: какого адвоката нанять, платного или бесплатного? К бесплатному, назначаемому, вроде доверия нет. У него босяцких дел множество, одно-другое-третье запорет и не расстроится. А к платным близко не подойдешь, – Эля кивнула на распечатку с компьютера, где знатоки современной юриспруденции предлагали свои услуги.
Я побежала глазами цифры, прописанные ручкой возле большинства объявлений – девчонки с утра времени зря не теряли.
– В тысячах долларов, – подсказала Эльвира. А Катя горько вздохнула.
– Я сообразила. Не из Солнцева приехала, Соньку-съемную панельку мужу покупать.
Шутка не имела успеха.
– Мама с Инессой Романовной с утра по родне поехали, денег занимать. А много займут? У тети Гали сто рублей, у тети Вали двести? Мы все бедняки, честно живем, не воруем. Ума-то нет – беда неловка… – И опять Катерина заплакала, тихо, горестно.
– Могу предложить двадцать тысяч русскими, – виновато произнесла Элечка. – Я недавно квартиру, мебель, машину приобрела, кредиты плачу, сама знаешь.
Мне предлагать было нечего. После посещения рынка сталось на обратный билет и на прогулки по центру. На адвоката не предусмотрено.
– Я заработаю, все отдам, лишь бы Димочка вышел!
– Может, начать с бесплатного, а там видно будет? Если Элечка помогает, ее деньги на взятки уйдут. Государственный защитник тоже вряд ли за спасибо работает. Он и поделится, с кем положено.
– Маловато будет на всех, – возразила Эльвира подумав.
– Скажите, нет больше. Эту сумму тоже надо отработать. Вы просите о добросовестном рассмотрении дела, а не чтоб отмазать убийцу.
На том порешили.
Следователь Катю с Инессой Романовной к двум часам вызывал. Эля предложила их подвезти, и меня прихватили за компанию. С утра решили посетить церковь, помолиться за раба божия Дмитрия. Далее по плану у меня намечалась выставка картин Шилова. И, если успею, музей имени богоотступника Александра Сергеевича Пушкина.
В недавно отстроенный храм Христа Спасителя не поехали – Элечка помпезности не любила. Остановились у небольшой отреставрированной церквушки на окраине. Шла служба. Мы купили свечи и зажгли мерцающие огоньки перед ликами святых. Молились искренне: блудница-христианка в повязанном по-деревенски платочке, маленькая женщина, чью молодость подкосило первое настоящее горе, сорокалетняя красавица бабушка в приталенном пальто, с горестными морщинами вокруг рта, и я, элемент посторонний, но сочувствующий. Когда человека коснется беда, он обращается к Богу, так уж наш род устроен. Лишь в тягостные минуты большинство из нас искренне верует.