Валерия Василевская – В кого стреляет охотник? (страница 8)
К вечеру стало известно имя убитой женщины. Аж мороз пробежал по коже: как приехала в стольный град, смерть меня обступила со всех сторон. Раиса Селиванова, из Элиного подъезда. Остались сиротами двое детей.
– Ты ее видела, – убеждала меня подруга, помешивая ложкой в кипящей кастрюле. – Вечером в понедельник, когда мы приехали. Я задержалась у ящиков с почтой, а она как раз спускалась вниз. Помнишь?
– Нет. Наверное, не заметила. Устала, набегалась.
– Видела ты ее! Я еще обратила внимание, как ты цепко сиреневое пальто взглядом прощупала: в один миг, сверху донизу. А на другой день себе такое же приобрела.
Фиолетовое пальто?
– Точно. Я еще сообразила, что фигурка у дамочки сходная, значит, мне такое пойдет.
Значит, подвержена влиянию на подсознательное, как прочие смертные. Одежку на другой день выбирала, из нескольких предложенных вариантов, о случайной встрече на площадке и думать забыла, а что в результате? Правы спонсоры «любимой» передачи двухсот миллионов телезрителей, ой как правы! Навязчивое повторение – доходное дело. Если малый процент программируемых в магазине побежит, да в масштабах великой страны…
– Как у Кати дела? Что сказал следователь?
– Ничего хорошего не сказал. Димка сам себе срок накручивает. Нашел у машины женскую сумочку, решил, что учетчица обронила. На сиденье скорей положил, чтоб отдать, как придет на работу. Отпечатки пальцев оставил. Менты стали обыск в кабине делать, сумочку обнаружили, а в ней документы Селивановой! На глазах у всей стройки! Представляешь, как народ зашумел, как парня возненавидели? Тут же родственников вызвали тело опознавать. Муж Раисы с горя напился, ходил целый день по поселку, кричал, что в отместку Димкину жену прирежет. Братья еле успокоили буяна, как бы новой беды не натворил. Это нам уже соседки доложили, когда мы от следователя вернулись. Обступили машину и давай орать. С необузданной, дикой агрессией, будто Катюшка с Инессой Романовной в самом деле в чем виноваты. Катька опять в истерику впала. «Мой муж Раису не убивал!» – кричит. А Инесса, сильная женщина!, побледнела вся, выпрямилась: «Мой сын не убийца, настоящего убийцу искать надо!» Тихо произнесла, но с такой внутренней силой, с такой убежденностью, что бабы отступили и замолчали. А Инесса обняла Катю за плечи и повела к себе, чтоб Катерина криками ребенка не пугала.
– Какая беда навалилась! Позавчера мы за этим столом сидели, смеялись, а сегодня слезы вокруг… А что адвокат?
– Назначили какую-то Коровкину, встреча завтра с утра. Надо деньги с собой прихватить, барашка в бумажке сунуть.
– Катя не сможет.
– Инесса Романовна сможет. Она женщина опытная – в России без подмазки не проживешь.
– Взятки давать и мне приходилось, никто никогда не отказывался. А вопросы решались, словно по волшебству. Сначала закон, вопреки здравому размышлению, от меня отворачивался. А конвертик в карман положила – сальто Мортале в воздухе учинил и на нужную сторону переметнулся. Еще и улыбались, в глаза заглядывали: «Вас такое решение устроит?» – «Устроит», – говорю, а сама поражаюсь эффекту. Здесь так же получится, вот увидишь. Труп и сумочку подкинули, это ясно, неоспоримых доказательств против Дмитрия нет. А в какое время женщина была убита?
– Результаты экспертизы не готовы. Завтра адвокату сообщат, и мы узнаем. Димка последние сутки постоянно находился на чьих-то глазах, алиби ему обеспечено.
– Если потребуется, и я дам показания.
Эльвира кивнула:
– Тебя утром в Курьяново захватить?
– Угу. Три издательства завтра обещали вынести решение. Надеюсь, на понедельник не отложат. Можно домой собираться, но хочется в выходные с Василисой по центру погулять. Давно мы не общались по-настоящему, все урывками. Не возражаешь, если я до понедельника поживу?
Эльвира поставила перед навязчивой гостьей тарелку с супом и улыбнулась.
Выходные пройдут под знаками пи-пи, ка-ка и ням-ням
Мою книжку все-таки взяли! В «Арабелле»! Ура! Ура! Ура!
Я об этом прекрасном событии узнала по телефону: с утра принести попросили паспорт и ИНН, налоги отчислять. К таким смехотворным доходам американцам приплачивают, а у нас отобрать норовят. Ладно, скрипеть бесполезно. За океаном никто не тоскует по Е. Кузнецовой, приходится приспосабливаться к закидонам родного отечества.
Я радовалась недолго. Маленькая победа на фоне большой беды поблекла и отступила на второй, несущественный план. Мысли опять возвращались к Диме и Катерине. Жалко их, очень. Тюрьма сохранению наивности и молодости не способствует, унижает личность, калечит. Сидит наш Дима в Бутырке, в одной камере с пятьюдесятью арестантами. При норме – трое на шестнадцати квадратах. Пока кто-то спит на полу, строго в порядке очереди, другие стоят прижавшись. Вонь, вши, чесотка, стремные «неуставные отношения»… Зачем так погано устроено? Каким законом оправдано? Почему гражданин без вины, и даже без обвинения, отбывает срок наказания?
С этими мыслями я сбегала в «Арабеллу» и сразу вернулась в Муркино. В музеи не заходила – решила дать отдых ногам в элегантных «испанских сапожках». В другой раз в столицу приеду в кроссовках самых китайских, потопчу, перед поездом выброшу.
Заглянула в Курьяново в «Спар», взяла курочку и пирожных. Намечалось шампанское, помнится, но торжество неуместно, а сладенькие эклеры чуток Катюшу порадуют.
Элечки дома не было. Странно, пора нашим девочкам возвращаться от адвоката. Я отварила рис и накромсала салатик, с курочкой будет вкусно. Мобильник подруги молчал, и я решила помыться.
Едва нашампунила голову – зазвенел, закричал домофон:
– Элька, открой, это я, Нинка Медведкина.
– Девушка, Эли нет дома. Я не могу открывать незнакомым людям. Приходите, пожалуйста, позже.
– Это что там за чикса ломается?
Вот те раз! Нас всех воспитывали понемногу, но не до такой же степени мало!
– Я не обязана вам представляться, – и плюхнула трубку на место. Вода стекала на коврик, да и холодно голой стоять, здесь не русский предбанник и я не розовобедрая Венера. Только повернулась уйти, новый звонок:
– Если подруга Эльки, может, помнишь меня? Мы с ней зависали в «Париже». Нинка меня зовут, длинная, белобрысая!
– Девушка, я с Эльвирой знакома четыре дня. Позвоните ей и попросите, чтобы она позвонила мне. Если Эля позволит, я открою вам дверь.
– Элька не отвечает.
– Мне тоже.
– Пусти, падла драная, я с ребенком! Реально, нам некуда больше канать!
Да, в Москве не соскучишься. Сегодня убийство, завтра оговор, послезавтра нашествие бродяжек.
– Идите, пожалуйста, в магазин и грейтесь до прихода хозяйки. Это не далеко.
Мат-перемат, мои зловонны характеристики, полились из трубки в прихожую, как дерьмо из отхожего места.
– Возможно, вы правы, но я не могу ничего поделать.
Решительно отключила домофон и спряталась под горячий душ. Мурашки уступали приятному расслаблению. А история нехорошая. Может, и в самом деле это Элечкина знакомая? Неужели с ребенком? Грубая, несдержанная, но профессия накладывает отпечаток. На большинство из них.
Элечка – исключение. У нее дар редкостный, дар Ангела-Хранителя. Не бывает она посторонней, помогает всем, кто попросит. Лалку на ночь велела забрать, не забыть бы.
Кстати, может Эля и ангел, но ограбление квартиры даже она не одобрит. В день приезда дала мне ключи и строго предупредила: на улице не вынимай, профессионалам достаточно одного взгляда, чтобы запомнить расположение насечек. Пойдут следом, копию изготовят и, когда нас дома не будет, всю мебель и технику вывезут.
Хранит Элечка дома ценности, и есть ли они у нее, мне неведомо. Я подробности не расспрашиваю, чтоб нечаянно не коснуться деликатных запретных тем. И сама ни к единой вещичке, за пределами необходимости, пальцем не прикоснулась. Полка в прихожей заставлена фирменными флаконами не миниатюрных размеров. Хозяйка сказала сразу: «Парфюм лучших брендов, пользуйся!» Я не только ли не побрызгалась – понюхать себе не позволила ароматы Парижа и Лондона.
Прошло больше часа. Эля упорно не возвращалась, а пора бы ей собираться. Кто-то стукнул в стекло, я отдернула занавеску. Вот оно, «преимущество» первого этажа: Ты гонишь «гостя» в дверь, а он пролезает в окно! За двойными стеклопакетами, едва освещаемая дальним фонарем, стояла высокая девушка. На руках у нее, в самом деле, сидел годовалый бутуз. Мать аж прогнулась под тяжестью сына. А ребенок безудержно плакал, требовательно, капризно. Какое женское сердце не сожмется, при виде подобного?
– Хоть ребенка возьми, накорми, – прохрипел болезненный голос. От бывшего фанфаронства не осталось следа.
Я не имела сил для отказа. Кем бы девица ни являлась, дите заслуживает милосердия.
– Но у нас нет детского питания. Будет кушать кашку на молочке?
– Я все принесла. Возьми пакет и ребенка, а я опять уйду.
Угу. Если не врешь. Впрочем, вряд ли за дверью таится шайка с ножами и вилами, а с одной я как-нибудь справлюсь.
– Еду подайте в форточку, за ребенком выйду на улицу.
Девушка вздохнула и с заметным усилием подтянула кулек наверх. Я забрала пакет, мне он тяжелым не показался.
– Смотрите, – высыпала содержимое на стол. – Упаковка рисовой каши, мясное пюре, фрутис, подгузники. Все. Если позже вы скажете, что в сумке лежали деньги или другие ценности, я напишу на вас заявление в милицию.