Валерия Василевская – В кого стреляет охотник? (страница 9)

– Мне реально некуда идти, – опять повторила бедняжка и направилась к подъезду.

Приступаем ко второй части плана. Я повернула вертушек форточки (оконные решетки обеспечивают уверенность с тыла, но все-таки…), вышла на площадку, заперла дверь квартиры. Ключ спрятала во внутренний карман.

Девушка сидела на лавке, раскачиваясь с ревущим младенцем. Я подошла, и она отдала мне сразу ребенка. Тяжелый, почти неподъемный. Получается, не бродяжка, если дите раскормлено – излишне заботливая мать.

Нина поднялась, и теперь я смогла рассмотреть ее лучше. Очень высокая, очень эффектная, такие ходят по подиумам. Изгибы фигуры изящны и сдержанны, ими хочется любоваться даже женщине. Личико прибалтийское, с коротким точеным носиком, пикантно выступающими скулами, с припухлой линией рта. Ни капли косметики. Широко расставленные глаза болезненные, ввалившиеся. Видно, ей в самом деле плохо. Куртенка короткая, тощая, шапкой пренебрегает, телефон сжимает посиневшими пальцами, как за последнюю соломинку за него держится. Ох, молодежь. В Снегурочку того гляди превратится, а все форсит.

Мысленно я ругала себя: не записала ни адрес Катюшки, ни номер ее мобильного. Может, Элечка у Белоклоковых? Всё моя принципиальная отстраненность, сколько раз из-за нее попадала в дурацкие ситуации.

– Девушка, мне очень жаль, но я человек посторонний, никого пустить не могу. Эльвире скоро на работу, она обязательно приедет переодеться. Я скажу, что вы ждете в магазине. А еще лучше, продиктуйте ваш телефон, я сама позвоню.

Нина назвала цифры, кивнула и двинулась в темноту нетвердой походкой. Как доверчиво она отдала малыша, не спросив моего имени, не заглянув в паспорт…

Еще прошел час, к восьми хозяйка вернулась домой. Мне эти шестьдесят минут легкими не показались. Капризный ребенок продемонстрировал в полном объеме, какого я счастья лишилась, не став мамой.

Сначала младенца пришлось намыть – в подгузнике скопилось изрядное количество пахучего и естественного. Потом я варила кашку одной рукой и трясла орущее чадо другой. Потом кормила дите с ложечки. По правилам полагается вручать вторую ложку ребенку, чтоб он учился кушать самостоятельно. Получив весомый удар металлом по носу, от инструкций решила отречься. Мы съели все, и кашку и мясцо, и запили компотиком с ягодками, чем несказанно порадовали импровизированную няньку. Когда придет мама Нина, будет довольна. На широкий диванчик меня сегодня никто не пустит, спать придется с Лалкой на коврике.

Когда Элечка переступила порог, утомленный мальчонка уже заснул. Умилительная картина: ручки-ножки разбросаны, такой милый, такой замечательный! (Под простыней две клеенки, защита от осквернения импортной мягкой мебели). Я вышла навстречу хозяйке, приложила палец к губам, указывая на младенца.

– Не поняла… К нам кто-то приехал?

– Приходила Нина Медведкина. Извини, я ее не пустила, а ребеночка взять пришлось, сердце не выдержало. Ты не отвечала четыре часа кряду. Дитенок плакал, есть хотел. Что мне оставалось делать?

– Нина?.. – Эльвира задумалась как о забытом знакомстве. – Я слышала, она уехала из Москвы… А ведь точно, была беременна.

– Без шапки форсит, без перчаток. Я ее отправила греться.

– Бдительная ты не в меру, Евгения. – Эля достала теплый платок и варежки. – В каком магазине искать?

– Найду сама, ты поешь.

Теплые вещи я уложила под куртку в районе бюста, чтобы не остыли на морозе. Сначала упорно звонила, но Нина не отвечала – батарейка, наверно, села. Ладно, в поселке всего три торговые точки, мигом обернусь. Нехорошо получилось. Подруга оказалась настоящей, а я ее с малышом на улице продержала. А что вы бы сделали на моем месте? То-то. К тому же, грубила поначалу, а грубость установлению теплых и доверительных отношений не способствует. Ладно, кто старое помянет…

Я обошла три магазина. И сбегала в круглосуточный маркет за рощицей. Нины нигде не было. Я звонила еще и еще. Потом заново обошла все прилавки, расспрашивала продавцов о высокой девушке с длинными белыми волосами. В «Сириусе» припомнили, что часа полтора назад мама с младенцем попросилась погреться. Выглядела девушка прилично, ей не отказали, тем более, что сделала покупку. Потом младенец стал плакать, и блондинка ушла. Больше ее никто не видел.

– Похоже, твоя подруга подбросила ребенка.

От неожиданности, рука у Элечки дрогнула, тонкая линия подводки соскользнула с намеченной траектории. Девушка повернула ко мне удивленное лицо.

– Не поняла?.. Кому подбросила?

– А кому Бог пошлет. Хоть тебе, хоть мне. Тебе маленький мальчик не нужен?

– Евгения, ты хочешь сказать, не нашла Нину?

– Трудно найти человека, который в темное время суток ушел в неизвестном направлении.

Руки Эли совсем опустились:

– Не может быть… или может… не знаю… Что же нам делать?

Я сама пребывала в растерянности, хорохорилась лишь для вида. Как ни крути, я во всем виновата, позволила себя использовать, проблемы создала. В растерянности, мы прошли в комнату и сели по обе стороны разложенного дивана. Уставились на улыбающееся во сне дитятко, как на непостижимый фактор, не поддающееся толковому объяснению.

–Эля, а эта твоя подруга… В ее характере бросать детей? С ней такое уже случалось?

– Это была ее первая беременность.

– Она хотела ребенка?

– Мне говорила, да. Собственно, ради него Нина ушла из номера.

– А с папочкой малыша… Не получилось?

– Нина не поняла, кто у ребенка отец. Говорила, уедет во Владимир к матери, сто восемьдесят километров от Москвы. Сейчас вспомню, когда это было… Весной прошлого года. С тех пор мы с ней не встречались.

Мальчонка пошевелился во сне, замахал пухленькими ручонками. Мы замерли. Ну что с ним делать, если раскричится? У обоих опыта ухода за младенцами ровно ноль. Даже пустышки нет.

Но пацан глаза не открыл. Стиснул мой палец в кулак и опять засопел, успокоенный. Долго сжимал крепкой хваткой – горячей, нежной и требовательной. Ухватился за первую женщину, которая оказалась рядом, по праву младенчества, беспомощного и трогательного. В этом сила маленьких деток – в трогательной привязчивости. Потому их и усыновляют. Я отвернулась к стене – слезы текли не на шутку. Элечка тоже заплакала:

– Женя, что делать будем?

– Не знаю… Может, Нинка одумается, сама вернется? Ну как можно такого бросить?.. Эль, а она, случайно, не наркоманка?

– Ты разглядела расширенные зрачки?

– Зрачки по ночам не видно, а глазницы ввалившиеся, страшные, как у хронически больного человека. И ходит она шатаясь, как будто вот-вот упадет. Может, заснула где? На улице или в подъезде?

– Раньше наркотой не баловалась. Я, говорила, гробить себя не желаю, мне детей рожать предстоит. И не пила. Замуж стремилась выйти, семью создать, но все не получалось у нее…

Последнее предложение прозвучало с особенной грустью, как будто Эля сказала не только о Нине Медведкиной. Я поспешно сменила тему:

– Эльвира, ты можешь сегодня не уходить на работу? Я боюсь оставаться одна. Возможно, твоя подруга блестела позолотой полтора года назад, но сейчас она выглядит странно, и что у нее на уме, я не знаю. А если вернется под кайфом, погром учинит? Будет бить стекла, орать, что дите у нее украли. Опозорит тебя и меня. А если с компанией явится, что мне прикажешь делать? Пока милиция приедет…

Подруга кивнула:

– Верно. Сейчас позвоню, обойдутся одну ночь без меня.

Я подумала, эта история может продлиться дольше одной ночи. И даже дольше недели. Но вслух ничего не сказала, нагнетать ситуацию не хотелось.

Эля достала мобильник и вышла на кухню утрясать вопросы с подменой. Малыш все держал мой палец. Спина болезненно ныла, хотелось прилечь и расслабиться, но пацан не оставил мне места со своей стороны дивана, а двигать бутуза или разжимать кулачек я не решалась.

Закончив переговоры, Элечка стала одеваться:

– Похожу по поселку, поищу. Загляну в опорный пункт милиции, может ее подобрали.

– И попроси мента с тобой походить. Мало ли что? Кто Раису убил, не выяснили. Вдруг маньяк какой объявился.

Эля кивнула и вышла, тихонько защелкнув дверь. Мальчонка ослабил хватку, я высвободилась и прилегла рядом. Сколько ему, интересно, этому парню? Не кушает самостоятельно, не ходит, не говорит. Лопочет что-то невнятное. До Сеньки, постигшего все глубины младенческих наук, ему далеко. Должно быть, богатырю от годика до полутора, но вытянулся не в меру. Есть в кого.

Я поднялась на локте, рассматривая невероятного гостя. О таких говорят: роскошный малыш. Красавец, настоящий и будущий. Порода видна: те же совершенные, точеные черты лица, что и у матери. С них картины надо писать, мадонны с младенцами отдыхают.

А ведь у ребеночка ничего нет: ни сменой одежки, ни домашней обуви. Странная она, эта Нинка. Порядочная мамаша в гости не соберется, не прихватив котомку детского барахлишка.

А дите любимое, беленькое, ни опрелостей, ни диатезного пятнышка. Сразу видно, растет не в бедности. Я не поленилась, поднялась, рассмотрела вещички на стуле. В нежный мех голубого комбинезончика хотелось зарыться лицом. Замечательное изделие, легонькое и теплое. Фирма «For your baby» – «Для вашего малыша», это даже я могу перевести. Еще штанишки с рубашечкой из натурального хлопка, шапочка, кофта в полоску того же производителя. Нет, ребенок явно не мерз. Когда я его раздевала, горячий был, розовощекий.