Валерия Василевская – В кого стреляет охотник? (страница 15)

– Обвинение в убийстве. Невинный человек заключен в КПЗ. К сожалению, его действия стали причиной смерти женщины, о чем он не знал и не мог догадаться. Но у следователя иное мнение. Случайные обстоятельства принимаются за особенную хитрость.

– Если обвиняемый невиновен, он будет освобожден. Вы сможете подойти ко мне в офис завтра в девять часов?

– Сейчас посоветуюсь и перезвоню. – Я отключилась. – Катюша, агентство Беркутова может нам подойти. Остается оценить уровень профессионализма юристов, полагающихся на совесть клиентов.

– Как оценивать будем? Я в этих делах ни бум-бум.

– Поезжайте на встречу втроем, совместное суждение более точное. Двух адвокатов вы уже видели, третьего с ними сравнивайте. Если будет мычать как Коровкина, сразу бегите оттуда. Ну, а если план действий окажется сходным с рекомендациями Бруневича, но такса демократичнее, почему бы вам не остаться?

– Верно. А корове нетеленой я отвод дам. Имею право.

Катерина после принятого решения стала домой собираться. Мы с Элечкой переглянулись и пришли к единому мнению, что нам тоже надо пройтись по сгустившимся ранним сумеркам. Пока малыш крепко спит, можем себе позволить, слишком много врагов развелось у подруги. Мнительность не порок – не каждый ходит с воображаемым камнем за пазухой.

Вернулись минут через двадцать. Пока отпирали дверь, оглушил напористый стук в окно и самозабвенный детский рев. Я бросилась в комнату – малыш сидел на полу и жаловался, закрывая глаза ладошками.

– Маленький мой не плачь, я здесь, – подняла скорее ребенка, прижала к груди. – Ну-ну-ну, успокойся, лапонька моя, успокойся.

И он замолчал, почти сразу, обнял меня ручками и ножками, личико спрятал, дрожал и вздрагивал. Холодный, побледневший всем тельцем, не на шутку перепугался малец. Я скорее прикрыла Сереженьку одеялом, крикнула Эле, чтобы разогрела молоко.

Какая дрянь ломится в окна? Неужели кукушка припомнила, где дите потеряла?

Не кукушка, скорее коршун: явилась Димкина теща. Остальное – пустые надежды.

– Полина Петровна, как вам не совестно, вы испугали ребенка! Если на звонок никто не отзывается, нечего и стучать.

– А ты меня, девка, не совести! Если глухая, ухи мой чаще. Дрыхните с вечера, как медведицы! Опять гулять на ночь намылились! А дите куда сунете? Напоите маком, чтоб спал? Смотри, у нас на деревне напоила одна такая, а ребеночек-то и умер. Не дело затеяли, девки!

Я онемела. Вина сформулирована и доказана, оправдание бесполезно. Завтра каждый муркинец будет знать, что мы травим ребенка маком и ночами оставляем без присмотра. Коршун, коршун и есть. Сережа прижался сильнее и тихонечко заскулил, как будто перепугался: злая тетя его заберет. Элечка подала теплое молоко и тихонько прикрыла за собой дверь, увлекая Петровну на кухню. Я успела заметить, как следом за толстой бабой проскользнул мальчик лет двенадцати.

Прошло полчаса, пока сынок успокоился и снова уснул. Захват его кулачка был куда сильнее обычного, по тельцу бегает дрожь. Наконец мягкий лобик разгладился, пухлые губки сложились в улыбку. Никогда, никогда больше не оставлю тебя одного, малыш. В поселке, где обитает ПП, это опасно для мамы и для ребенка.

Когда я вышла в прихожую, гости уже собирались.

– Тетя Эля, вы и взаправду дадите мне награду? – похоже, не в первый раз спрашивал рыжевласый веснушчатый мальчик и заглядывали Эле в глаза: врет или не врет?

– Конечно, как договорились, – не в первый раз с улыбкой отвечала Элечка. – Но сначала надо проверить, правду ли ты сказал. Я тоже не люблю, когда меня обманывают.

– А как вы проверите?

– Тебе, Вася, домой пора, у взрослых свои секреты. А завтра вечером приходи к нам один и тихонечко позвони в домофон. В окно не надо стучать. Понял?

– Понял, тетя Эля. Так я заскочу.

Кругленькая мордашка скрылась за дверью. Вслед за подростком квартиру покинула знаменитая теща. Последнее напутствие моей тактичной подруги относилось к ней, но вряд ли широкие «ухи» сплетницы уловили намеки – на «понял» ее не возьмешь.

На столе осталась посуда – гостей угощали. Эля сгребла чашки в раковину, вытерла со стола, села, вытянув длинные ноги.

– Я так понимаю, виден свет в конце туннеля? Или это, все-таки, поезд?

– Может быть ложная информация, но ее необходимо проверить. – И нахмурилась, пересказывая.

Оказалось, я сегодня пошла в магазин, а сделала ловкий тактический ход. Бабки на каждом углу судачат, их пирогами не корми, дай ближнему косточки перемыть. Растеряха Нина Медведкина и две «приемные мамочки» выросли до героев дня.

И до ребятишек новость дошла. Их особенно интриговало, а что же детям подарят? Вот один паренек и сказал бабушкам у подъезда: «Я знаю про эту девушку!» – «Что знаешь, говори!» – «Не скажу! Вдруг вы за меня награду получите! Где живет Эльвира Кислицкая?»

Тут Полина Петровна не растерялась. Она почему-то всегда там сидит, где ее Катя отыскать не может, а чужой пацан вмиг нашел. Любопытство разобрало женщину до подмышек, вызвалась она мальчишку проводить. Звонит, а мы ей не открываем, представляете облом? Обогнула пятиэтажку, а у нас свет на кухне горит. Не хотим ее видеть, значит. Возмутилась Димкина теща, давай в стекло барабанить. Спасибо, что не разбила.

– Этот мальчик, Васятка Голубев, оказалось, живет в частном секторе, на улице Василия Голубева, – объясняла подробно Элечка.

– Интересное совпадение.

– Не совпадение, а династия! Родители сына именем прадеда окрестили, героя отечественной войны. В честь него и улица названа в пятидесятых годах. А герой над этими крышами голубей в тридцатых годах гонял, когда она Подлужной называлась. За семьдесят лет советской власти улицу три раза переименовывали, а асфальтом покрыть – не досуг! Воды стоят глубокие.

– Это как в «Сириус» идти? Я сегодня как раз в частном секторе плавала.

– Схватываешь на лету. Вечером 20 ноября бабушке Васи, Глафирие Лукиничне, стало плохо. Родители вызвали скорую помощь, а мальчику дали резиновые сапоги и велели дожидаться приезда машины, чтобы доктор ноги не промочила.

– Вроде мороз стоял.

– У нас, то мороз, то дождь. Воду ледком покроет, а машина проедет – и грязь опять по колено…

Словом, вышел Василий с резиками, видит, девушка в магазин идет, неуверенно, странно покачивается. «Напилась», – решил умный подросток. А барышня красивая, высоченная, будущий мужчина на нее засмотрелся. Незнакомка к калитке приблизилась, поскользнулась и резко упала. Прямо в воду. Лежит и не двигается. Мальчик сапожки кинул, бросился человеку помогать. А девушка не поднимается, словно сонная что-то бормочет. Василий парень не слабый, он незнакомку во двор на сухое место втянул и хотел отца подозвать. Тут как раз скорая подоспела. Врач в дом поспешила, а санитар вышел и начал ругаться, что они бродяг возить не обязаны, что пропойцы им всю машину изгадят. А девушка, мокрая и испачканная, на земле все лежала и мерзла. Василий сообразил, сбегал в дом, вынес старенькое одеяло. Санитар смиловался, подстилку бросил в салон (лавка, говорит, твоей бабке может понадобиться). Вдвоем они уложили беспомощную пьянчужку и прикрыли дырявым краем.

Тут вышла врач. Тоже ругалась, почему без ее ведома, и прочее. В этот раз Глафира Лукинична в госпитализации не нуждалась. «Куда ее?» – спросил водитель, кивнув на неподвижную фигуру за спиной. С длинных волос стекала грязная вода. «В вытрезвитель», – отмахнулась разъездная доктор. Машина тронулась, Вася ушел домой и никому не рассказал о случившемся.

– Почему же не рассказал?

– Стыдно ему, думаю, за нас, взрослых. Это же пообвыкнуться надо, чтоб такой же бездушной сволочью стать.

Эля встала и закурила. А я заплакала. Где ты, Нина Медведкина, жива ли? Это я тебя в лужу толкнула! Ну что тебе стоило, бедной, вежливо со мной поговорить? По-другому бы все обернулось…

– Не плачь, Евгения, прошу тебя. Может быть, мальчик лжет. Мы с тобой все пункты скорой помощи, все больницы, все вытрезвители, все морги по горячим следам обзванивали, дважды! Нигде Нина не зафиксирована. Тут что-то не совпадает, я мальчишке не очень-то верю.

– Может быть, она умерла по дороге? Может, врач решила от ответственности уйти, труп приказала выбросить?

– Не может. Это все-таки медицинские работники, а не шайка в белых халатах. Вряд ли они несут хоть какую ответственность за смерть бродяжек.

– Эля, мы не позвонили в институты! Сдали студентам на растерзание!

Элечка посмотрела на меня с сожалением:

– Где бы труп ни был сейчас, первоначально он должен быть зафиксирован в журналах «Скорой» и какой-то срок ждать родственников в морге. А там его нет. Ладно, Евгения, завтра позвоним, куда пожелаешь, не смотри на меня с укором.

Эльвира закрыла форточку:

– А знаешь, этот обаяшка из опорного пункта милиции мне свой телефончик оставил. Не пора ль попросить о содействии? Мы знаем время и адрес, куда приезжала скорая. Со мной разговаривать не захотят, а представителю закона вмиг назовут фамилию дежурившего врача. Пускай сама и доложит, куда Нину отправила и где это зафиксировано. Если Вася не лжет, конечно. Завтра с утра займусь.

– С утра Белоклоковых в агентство надо везти, на Большой Полянке. Решающий выбор адвоката.

– Значит, позже с Эдиком встретимся. Ты к моему приходу супчик приготовь, ладно?