Валерия Василевская – В кого стреляет охотник? (страница 1)
Валерия Василевская, Галина Соловьева
В кого стреляет охотник?
Часть 1. Женя. Ноябрь, 2002 г.
Эта история началась с лужи,
когда черный автомобиль с миниатюрным, но гордым американским флажком, резко подал к кромке асфальта. Мутная жижица, доселе мирно дремавшая в типичной для российских дорог колдобинке, преобразилась в цунами и с гневом обрушилась на стоящую у перехода зеваку. Та даже отскочить не успела, впитала ледяную московскую грязь от сапожек до выше некуда. Стоит ли уточнять, что нерасторопной барышней как раз оказалась я?
Говорят, умные люди проявляют наблюдательность в любой ситуации. Пока брызги летят им в рот, пристально запоминают номер автомобиля, чтоб подать на обидчика в суд. Отжимают стоимость химчистки. Мне не дано. «Джип» скрылся за поворотом, вильнув полированным бампером, набор букв и цифр проплыл таинственным шифром, не оставив в памяти ни зацепки.
Зато я блондиночку хорошо рассмотрела, пока та нахально пялилась, припустив тонированное стекло. Истинно американская стерва: неопределенного возраста, худая, раскрашенная и страшненькая, если не уследит за выражением лица. Пародия на саму себя, затасканный экземпляр голливудских комедий – «Трудный ребенок» вспоминается сразу.
Я вынула платок и попыталась очистить разводы с куртки. Одежке не помогло, а промокшую тряпочку пришлось кинуть в урну. Ошивающийся невдалеке страж порядка наблюдал за моими действиями с язвительной улыбкой на устах. Видимо, проводил разъяснительную работу на расстоянии: представителям российского плебисцита жаловаться на посланцев свободного американского народа резона нет. А уж его, родимого, утомленного службой дни и ночи, привлекать к этому мокрому делу не стоит тем более. Оштрафовать наглецов милиционеру и в голову не пришло.
Потому, не питая иллюзий и не пылая жаждой справедливого скорого мщения, двинулась я к товарищу в форме, чем-то напоминавшего Гогу Круценко. Такой же высокий, накачанный, с предельно открытым черепом. В профиль похож удивительно на моего любимого артиста. Фас подводит. Взор у Гоги частенько трогательный, при необходимости – интеллектуальный. Взгляд мента ощутимо отталкивал. Однако, по мере моего наступления, заметно терял в твердости. Парню очень хотелось избежать этой тягостной встречи. Зрачки под околышем суетились, измеряя расстояние до спасительного транспортного средства – стареньких «Жигулей», стоявших неподалеку. Пришлось ускорять шаги. Нет, вы не подумайте, я человек не навязчивый, мне и в голову не придет утруждать незнакомого милиционера своими проблемами. Одинокие женщины на Руси самонадеянны и самодостаточны. Другого выхода не было – вокруг ни души. Сами судите, что может быть необременительной ответа на вопрос:
– Вы не подскажете, где здесь поблизости химчистка?
Неудачный аналог Круценко оскалился с облегчением:
– Химчистка… эээ… Два квартала вперед и влево еще метров триста… эээ… «Белый Лотос», большая красная вывеска.
Не близко и не к метро, но что делать? Я двинулась по указанному маршруту, сзади чахоточно закашлял мотор. Желанная единица сферы обслуживания почему-то не попадалась. Я устало кружила в кварталах на пронзительном зимнем ветру, затвердевшие трубочки джинсов леденили голые ноги. Прохожие пожимали плечами: «Белый лотос»? Не знаем… Не здесь… И спешили из поля видимости, по-столичному отстраненные, озабоченные своими многочисленными проблемами.
И вдруг – о удача! – впереди вещевой рынок! Десяток прилавков со шмотками, перекупленными в толкучках Черкизова и Лужников. Радость встречи была обоюдной. Торговки разных национальностей, наперебой тараторя, предлагали мне теплую одежду. И хотя примерочный сервис ограничился продырявленным покрывалом и брошенным на землю мягким сиденьем от стула, переодевание доставило истинное удовольствие. Сиреневое пальто вошедшего в моду покроя подчеркивало достоинства чуток располневшей фигуры – удачное приобретение. Утепленные чёрные джинсы облегали продрогшие бедра, шерстяные колготки грели и ни капельки не кололись.
Можно сколько угодно и правильно говорить о страшной опасности уличных пунктов питания, но когда термометр падает, без горячего не обойтись. После пары стаканчиков обжигающего кофе и пирожков с грибами, признаков отравления я вовсе не обнаружила. И даже наоборот. В согретом теле – здоровый дух! Спинку распрямила, плечики расправила, бодренько зашагала в обратном направлении.
Хорошее настроение возвращалось. Еще бы, была причина! А все остальное – мелочь, с кем не случается? Если верить эзотерическому учению, все плохое мы притягиваем к себе сами. И чем больше грехов скопили в предыдущих реинкарнациях, тем активней работает магнит, организующий большие несчастья и мелкие пакости.
Судя по текущей биографии, грешки неведомого прошлого за мной водились, но какие-то мелкие, невыразительные. Расплачиваюсь за них медной монетой, но в полном объеме кошелька. Любая радость, любое достижение обязательно уравновесятся огорчением или убытком. Если встречу хорошего человека, его тут же встретит другая. Выбор мужчины очевиден. Если починю бачок унитаза – погаснет фитиль в колонке. Если сдам детективчик в издательство – его утвердить не успеют, а гонорар, пожалуйста – уже оставлен в Москве. Но моральное удовлетворение (взяли на рассмотрение, не зря приехала!) не будем сбрасывать со счетов. Ему и порадуемся.
Скоро вернусь на Черешневую к издательству «Арабелла», оттуда, у дома 145, я поворачивала налево в поисках химчистки. И к метро тоже двинусь налево, через разбросанные неживописно объекты жилого и производственного назначения. Скоро сяду в теплый вагон…
На проезжей части Черешневой стояли мужчины и женщины, что-то спинами заслоняя. Сирены взорвали воздух, два милицейских «Уазика» и скорая помощь промчались мимо, вклинились в поспешно раздвигавшуюся толпу. Люди в форме и в штатском высыпали на дорогу, требуя, чтоб любопытные отходили как можно дальше. Теперь стало видно: высокий черный автомобиль, перевернутый верх колесами, замер у кромки дороги. Его скольжение на крыше остановило могучее дерево, но не оно стало причиной аварии. «Стреляли, стреляли!» – повторяли вокруг. Сломанный американский флажок валялся в грязи. Неужели они?
Я осторожно протиснулась вперед. Трупы мужчины и женщины лежали на тротуаре, метрах в пяти от «Джипа». Худенькая блондиночка с разбитым грязным лицом… Кровавое пятно на лбу – след, оставленный убийцей… Рыжеволосый парень принял две пули…
Я на пару минут застыла, будто выпала из действительности. Жалость к людям, чья судьбы на миг пересеклись с моей, комом застыла в горле. Какая теперь разница, кто кого обидел? Терзания нашего самолюбия бессмысленны и убоги перед категоричной безвозвратностью смерти…
Двое парней в пропитанных машинным маслом одеждах вытирали черной тряпицей окровавленные ладони и объясняли представителям закона, что мертвые не сами выбрались на дорогу. Братья Полозовы, Виталий и Николай, работали в гараже, когда услышали выстрелы, визг тормозов, лязг железа, а через секунду – рев рванувшего автомобиля. Парни выскочили на улицу, у одного в руках оказался увесистый ломик, у другого труба с монтировкой. Зачем прихватили, не помнят, наверное, собирались оказать сопротивление убийце. Но убийца их не дождался. Нет, машину не разглядели, резко ушла в переулок.
Братья бросились к перевернутому автомобилю, тут и пригодился инструмент – отмыкать заклинившие двери. Надеялись, жив кто остался, помощь окажут. А как открыли, поняли – несчастным уже не помочь. Тела свисали вниз головами, крепясь на ремнях безопасности. Точные выстрелы в лоб сделали свое дело.
Уже собирался народ, кто-то вызвал милицию. Несколько рассудительных голосов вразнобой увещали Полозовых: вот они номера – дипломатические. В неприятную историю можно попасть, в историю с международным резонансом. Затаскают потом по допросам: не утаили ли какой улики? Не намеренно ли стерли отпечатки? Да и о собственной безопасности надо подумать: «Джип» может в любой момент вспыхнуть или взорваться. Следует отойти на безопасное расстояние и ожидать прибытия компетентных товарищей.
Но Виталий и Николай рассудили иначе: собирать улики – обязанность милиции. Утрясать конфликты – забота дипломатов. А наше дело – общечеловеческое, христианское. (Уже оправляясь от шока, я с интересом наблюдала за тридцатилетними работягами, без капли ханжества или нравоучения упомянувшими о своей вере.) Как раз по причине, что «Джип» непременно может взорваться, парни сунули головы в окровавленный салон, отцепили замки ремней, вытянули погибших, уложили рядышком на асфальте, на безопасном расстоянии от машины. Считают, что поступили правильно. Родные должны опознать своих мертвецов. Похоронить, как принято, в открытом гробу, чтобы друзья-знакомые могли навсегда проститься.