Валерия Василевская – Просроченная клевета (страница 8)
А вот и таблетки. Клава проглотила сразу две, запила водой из графина, полежала десять минут на мягком диване. «Решения надо принимать быстро и точно. Кроме того, надо иметь мужество выполнять принятые решения. Мужества явно недостает».
– Алло, Магдалина Никитишна, что в доме твориться?
– Все в порядке у нас, Васильевна. Алиса привела малышей с прогулки, готовятся кушать. Охранники ходят за ними, будто привязанные. От кого же их здесь охранять?
– Это не важно, мне так спокойнее. Что еще?
– Телефоны гудят с утра. Люди спрашивают, где и когда будут похороны. А я все пла́чу, не знаю, что отвечать?
– Отвечу сама всем, вечером. Как Владислав?
– Я сиделке обед относила, в себя, говорит, не приходит. Откроет глаза, бедняга, посмотрит на нее, и опять засыпает. А сердечко бьется ровнее. Доктор с утра приходил, велел три капельницы в день ставить. Лучше ему, говорит, но уж очень он слаб. Если спит, говорит, это хорошо, значит, организм восстанавливается. Вас в котором часу дожидаться?
– Не ждите совсем. Оставьте мне что-нибудь поклевать.
– Сколько охранников развелось, как бы все не склевали!
Клавдия невольно улыбнулась. Экономная Магдалина Никитишна родом из голодного детства. Всю жизнь боится новой войны, всю жизнь подглядывает, когда продукты в холодильнике закончатся? Но на сердце стало полегче – даже заочное прикосновение к семье придает силы. «Я должна их всех защитить. Даже тех, кто читает грязные издания».
– Алло! Приемная господина Ропшильда? Будьте добры, передайте Абраму Самуиловичу, что Клавдия Белозерская хотела бы с ним встретиться. Конечно, сегодня я совсем свободна. Конечно, конечно, приеду в любое время. Пятнадцать ноль-ноль – вполне устроит, спасибо, девушка.
Встреча на Петровке в двенадцать тридцать. Потом необходимо заехать в банк на Маросейке, выяснить, что там с ее личным счетом. Нельзя кататься одной по Москве, телохранитель необходим. «Не дай вам Бог, Клавдия Васильевна, напороться на шипы этого ядовитого растения. Подумайте о детях», – сказано будто вскользь, чтобы не напугать слабонервную женщину. Имеющий уши, да услышит. Купченко тоже не раз Владимира предупреждал, а он отправил Григория мыть машину…
Тот же день, 15.45
– Василий Брониславович, вы не могли бы подъехать в банк на Маросейке? Надеюсь, минут через двадцать я буду там. Да, Геннадий парень прекрасный, я уверена, на него можно положиться… Да, на Петровке со мной уже побеседовали. Если это можно назвать сбором информации по делу об убийстве. Девочка следователь задавала вопросы, заглядывая в шпаргалку. Заставила меня перечислить всех чад и домочадцев, на каждого составить характеристику. Шестидесятилетний повар Ашот и двадцатилетняя горничная Верочка показались ей особенно подозрительными, так как не имеют высшего образования. Я сую ей под нос список желающих по дешевке отхватить наши банки, объясняю, что среди них могут быть люди, причастные к убийству. Она его даже не прикрепила, сунула не глядя между страниц. Не удивлюсь, если после моего ухода «уронила нечаянно» в урну.
– Клавдия Васильевна, девушка ведет себя в соответствии с полученными инструкциями. И, конечно, боится случайно взять след.
– К этой мысли меня и подвели. Не будут они никого искать, никакая награда им не нужна, иначе, дело бы передали опытному следователю. Помните убийство Владимира Кистьева? Шумели днем и ночью на всех каналах, чины всех мастей били себя кулаком в грудь. Я тогда совсем юной была, но гнилой закулисной политикой прониклась сразу, знала, что убийца назван не будет. Когда речь заходит о миллиардах, пропускаемых через рекламу, растопчут не одного Кистьева. И ни одна ищейка не бросится по кровавому следу. Кругами походит, поскулит, а с места – ни-ни.
– Значит, будем в расследовании рассчитывать на свои силы.
– Об этом я и хочу с вами поговорить…
– Ольга Степановна, могу я проверить состояние моего счета?… Согласно моим представлениям, здесь не хватает сто двадцать тысяч евро. Вот эти пять сумм по двадцать, тридцать и сорок тысяч я не снимала.
Полноватая работница банка сделалась белее своей блузы.
– Вы сами не снимали… Но приходил молодой человек, обналичивал ваши чеки на предъявителя… На них ваша подпись, Клавдия Васильевна. Паспортные данные получателя и его адрес зафиксированы, как полагается.
– Могу я взглянуть?
– Оригиналов чеков, к сожалению, нет, их забрал Владимир Павлович. А ксерокопии сохранились. Вот они. Электроника подтверждает идентичность вашего почерка. Сами видите…
– Спасибо, Ольга Степановна. Если подтверждает электроника, к вам у меня претензий нет. Если еще понадобитесь, я позову.
– Василий Брониславович, вам придется поверить мне на слово: эти чеки я не выписывала и с Кроликом Борисом Юрьевичем не знакома. Но очень хотела бы встретиться. Дело не в ста двадцати тысячах, в ближайшие дни мы потеряем гораздо больше. Этот типчик лазил в карман к Белозерским нахально, открыто и регулярно, на протяжении двух последних месяцев. Хотелось бы выяснить: почему он был так уверен в своей безнаказанности?
– Парень молод, Клавдия Васильевна, и, скорее всего, наркоман. Похоже, им кто-то управляет. Умный мошенник не станет дважды обналичивать фальшивый чек в одном месте, даже если приходит с чужим паспортом. А наркоманы запросто ради очередной дозы рискуют свободой и жизнью.
– Человек, который руководит Кроликом, знает характер моего мужа. Щепетильность Владимира Павловича безгранична. Он не захочет ловить наглеца за руку, ставить жену в неудобное положение. Владимир затребовал фальшивые чеки, но ваши службы никогда с ними не работали. Я права?
– Не работали, Клавдия Васильевна. Сегодня я узнал о чеках впервые.
– Как ни печально, я тоже. Вывод напрашивается: вор из ближайшего окружения мужа или знаком с ним давно. Вор мог знать о скором убийстве, потому и надеялся проскочить. Или готовил убийство сам, надеялся погреть руки.
– Это вряд ли, Клавдия Васильевна. Поганенькое жульничество у кассы может провернуть любой мошенник, умеющий хорошо подделывать подчерк и представляющий реакцию Владимира Павловича. А убийство финансового воротилы с видами на его миллионы – дело профессионалов. Размах мышления несопоставим. Да и стоимость исполнения тоже. Однако, в ваших словах есть догадки, за которые можно зацепиться.
– И эти зацепки вы должны проанализировать со всех сторон.
– На каждом чеке проставлено время обналичивания. Для начала просмотрим видеозаписи и снимем отпечатки пальцев с оригиналов.
– Ключи от кабинета у меня, сегодня я поищу чеки. Видеозаписи у охранников?
– В архиве. Просмотрим их без свидетелей. Но время терять нельзя. Позвольте, я позвоню своим ребятам, пускай берут Кролика в его норе, если он живет по прописке.
– Виктория Львовна, я побуду в кабинете одна. К восемнадцати часам вызовите, пожалуйста, Жданова…
– Павел Валерьянович, чем порадуете?
– Радости мало. Чтоб покрыть дефицит бюджета, который появится в ближайшие дни, надо срочно продать один из банков. После чего, теоретически говоря, если бы не давление конкурентов, мы могли бы нормально работать. Если не сделать этого завтра, через пару недель мы будем вынуждены спустить с молотка все.
– Оставьте отчеты, я подумаю над ними. Как идут переговоры с покупателями?
– Каждый снизил цену на пять-семь миллионов от первоначальной заявки.
– Разумно, я поступила бы так же. Завтра, часов в семь утра, я сообщу о своем решении…
– Арсений Петрович, я хотела бы встретиться с вами завтра во второй половине дня…
– Абрам Самуилович, какая приятная неожиданность! Конечно, я ничего не забыла! И не передумала, Абрам Самуилович, как можно обмануть такого мужчину! Приеду, конечно приеду, как обещала!..
– Салон «Мадлен и Молли»? Могу я записаться на семь?.. Вечернюю прическу и макияж.
– Магдалина Никитишна, я поселила родных Владимира Павловича в квартире на Никольской. Нет, Магдалина Никитишна, при всем уважении к Валентине Борисовне и ее детям, не думаю, что они подчинятся общей дисциплине и будут сидеть безвылазно за высокими стенами… Пообщаетесь позже, когда весь этот ужас останется позади… Сегодня не ждите, проведу ночь с мамой. Как у нас?..
– Катенька, приезжайте сегодня в девять тридцать в ресторан «Серебряный звон» на Покровке, я хотела бы дать интервью для вашей газеты…
– Это она и есть?
– спросила шикарная иностранка, закутанная на восточный манер в струящуюся ткань из плотного шелка. Продолговатые чарующие глаза сверкнули изумрудами и сузились, словно две ядовитые змейки.
– Она, – откликнулся спутник, притаившийся за колонной.
Девушка за центральным столиком передернула плечами, словно ощутила склизкое прикосновение змей. И грустно улыбнулась, отвечая на вопросы корреспондентов.
– В вашей стране уже принято демонстративно лазить в штаны к любовнику, не успев схоронить мужа?
– Смотря к какому любовнику. Клавдия Белозерская сбросила вальта, но ей пришел туз.
– Вот оно что… Эта девка прагматична, как хорошая проститутка. Ставки повышаются. Потеря нескольких миллионов сегодня обернется для нее выгодой завтра. Она поймет это сразу, я уверена, мы сумеем договориться.
– А я ни в чем не уверен. Сведения о Белозерской противоречивы, не знаешь, кому верить. Отступать от плана нельзя, расписка нужна обязательно.