Валерия Василевская – Просроченная клевета (страница 10)

– Не откликнулся?

– Откликнулся, его десятилетний сын. Мальчик писал, что отец был убит в субботу, что живут они бедно, что бабушка плачет, не знает, где взять деньги на похороны.

– Конечно, я помогу! – Клава тоже расплакалась, сказалось нервное напряжение последних дней, достала из сумочки доллары с двойными нулями. – Пожалуйста, передайте!

– Как вы доверчивы Клавдия Васильевна. С таким характером легко стать жертвой мошенников. А в вашем случае – жертвой аферистов, специализирующихся на богатых вдовах.

– Разве ваши слова – неправда? – Клаве стало досадно за свой спонтанный порыв. Она достала зеркальце и принялась осторожно промокать платочком лицо, но купюры не убрала.

– К сожалению, правда. Мы ответили мальчику, узнали его адрес и съездили в Митино. Кнедыш, в миру Кирилл Нефёдович Дышло, жил на первом этаже старого дома с престарелой матерью Агнией Петровной и сыном Митей. В субботу вечером его убили в пьяной драке в чапке неподалеку, стукнули стулом по голове. Удар пришелся в висок, смерть случилась мгновенно. Милиция арестовала нескольких собутыльников, виновного выявляют. Со слов Агнии Петровны, Кирилл перебрался с сыном в Москву в декабре 2004-го из небольшого городка Снегирева Волгоградской области.

От цепкого взгляда сыщика не укрылось, как вздрогнула и побледнела девушка при упоминании города. Он принял себе на заметку и продолжал, как ни в чем не бывало:

– Супруга Кнедыша, уроженка Снегирева, – (Опять испуганное лицо, и губы дрожат и морщатся.) – умерла. Мать позвала сына к себе, надеялась на помощь, но ничего хорошего не вышло. Сынок нигде не работал, перебивался случайными заработками и даже их пропивал. Семья жила в скверных условиях, случалось, бабушка с внуком голодали.

Мы представились работниками выдуманной газеты и пожертвовали небольшую сумму на социальные похороны. Потом объяснили, что Кирилл Нефедович делал талантливые фотографии, что редакция, заинтересована в их приобретении, заплачено будет сразу. Растроганная женщина тут же достала ящики, где хранились снимки в альбомах и россыпью. Их было множество, очевидно, фотографии милицию не интересовали. Я занялся разбором коробок, а друг посмотрел компьютер.

Что самое интересное, этот компьютер Кнедыш не покупал, он появился в квартире два месяца назад. Кирилл объяснил домашним, что выполняет с помощью современной техники ответственную работу, за которую ему хорошо заплатят. В самом деле, деньги поступали. В этот период Кнедыш пил меньше и куда-то часто уходил.

Старания моего друга увенчались успехом – он обнаружил папку, где проходимец хранил исходные материалы для монтажа. Все те же парень и девушка все так же стояли спиной к зрителю или закрывали лица друг друга. На нескольких кадрах глаза и носы частично просматривались, эти снимки не были использованы. Мой друг перекачал фото на флешку, а папку со всем содержимым уничтожил. Матери, стоящей за спиной, объяснил: «Мы платим за уникальность фотографий, никто другой не должен их напечатать». Она поверила. Переписку с «Фуфелем» тоже убрали. Поверьте, Клавдия Васильевна, мы сделали все возможное, чтобы милиции не пришло в голову связать жизнь и смерть Кнедыша с вашим именем.

– А как же цифровой фотоаппарат? Снимки не сами попали в компьютер.

– Правильный вопрос. На который, к сожалению, я ответить пока не могу. Митя и бабушка уверяли, что в тот злополучный день Кирилл вышел из дома, прихватив с собой цифровик, который он получил вместе с компьютером. Когда вызванный наряд милиции затолкал драчунов в машину и труп осмотрели, фотоаппарата при нем не было. Я дал задание помощникам выяснить, кто его украл. Пока безрезультатно. Большинство из участников драки до сих пор сидят за решеткой, другие свидетели прорабатываются.

Клавдия стиснула дрожащие руки:

– Значит, снимки могут появиться опять?

– Если они не были удалены, то могут. Тем скорее мы выйдем на вора. А в случае, если и смерть фотографа, и пропажа цифровика не были случайными – получим дополнительный шанс выйти на заказчика.

Кстати, снимки на сайте «Фуфеля» убрали сегодня утором. Думаю, я догадываюсь, кто поставил Кривоглазова на место.

– Думаю, это уже ни для кого не секрет.

– Фотографии в альбомах и коробках мы разбирали до ночи. Для вида, я отложил несколько интересных снимков, а потом тщательно подбирал изображения родни, друзей, знакомых, одноклассников Кнедыша. На обратной стороне писал имена. На фото мог оказаться заказчик или человек, который выведет на заказчика. Полагал, вряд ли нам представится возможность покопаться здесь второй раз – наивная женщина сразу расскажет следователю о визите двух любопытных незнакомцев.

А вот этот пакет, Клавдия Васильевна, мы обнаружили за полночь, на дне последней коробки. Простите, я был вынужден заглянуть, чтоб оценить его содержимое. Посмотрите и вы. Должен ли я продолжать следствие в этом направлении? Не стало ли вам все ясно?

…Клава сидела подавленная, комната кружилась перед глазами. Дрожащими слабыми пальцами достала из сумки таблетки, попросила стакан воды.

– Арсений Петрович, в коридоре сидит телохранитель, пусть он уведет меня отсюда. Деньги передайте все равно, бабушка и мальчик ни в чем не виноваты… Цифровик ищите… Я свяжусь с вами позже. Я… очень вам благодарна, за все…

У богатых свои преимущества.

Вдова может спокойно болеть, пока служащие «Ритуала» тщательно организовывают похороны супруга. Все будет на высшем уровне, торжественно и печально, в соответствии с внесенной оплатой и заранее оговоренными подробностями. Ее мнение тоже учтут. Спросят, какие цветы к гробу предпочитает или какое меню на поминах ей более нравится. Церемония прокатиться, как по рельсам, руководимая невидимым режиссером. Придут друзья и недруги покойного, коллеги и конкуренты. И как же без прессы? Вдова в черном шелке встанет в окружении родных, опираясь на руку самого сильного мужчины в семье. Каждый будет скорбно и коротко ей вслух выражать соболезнование, а про себя… Кто знает? Возможно, сочувствовать, изредка.

…А потом с НИМ простятся навеки, в значении – навсегда. И закроется крышка гроба, навсегда погружая во тьму облагороженное посмертной косметикой лицо человека, который восемьдесят часов назад был вместе с нами. Пепел будет развеян на холме над рекой, в соответствии с ЕГО волей, последней…

Но поминки перетерпеть невозможно, давление восемьдесят на сорок, никакие уколы не помогают, необходимо лежать. Каждому нормальному человеку необходимо в таком состоянии лежать. В опустевшей квартире на Никольской, рядом с тумбочкой с медикаментами. Может быть, хотя бы за это ее не осудят? Другим сходят с рук куда большие прегрешения, ей не прощается никогда… Лишь по счастливой случайности, эти снимки не расползлись по липкой паутине интернета…

Четверг, 9 июня 2005 г. Арсений

Глава 6. Я всех выслушиваю, но никому не верю

Сколько лет практикую, а так и не научился отстраненному общению с женщинами. Знаю, что должен быть сдержан и объективен. Подобно Эркюлю Пуаро, безразличен к влиянию эмоций, отключающих «серые клеточки».

Не то, чтобы я влюблялся, пламенно и навеки. И не то, чтоб на фоне влюбленности забывал, с какой стати мы встретились, и что от меня ей нужно. Мысли движутся неуклонно в заданном направлении, отрабатывают гонорар, желания не выходят за границы наивного платонизма. Никто не упрекнет детектива в посягательстве на честь и свободное время доверившихся мне дам.

Но я очаровываюсь. Я стараюсь понять человека, который пришел к юристу (ну не ко мне же лично!) со своими большими проблемами. И вдруг понимаю, что любуюсь ею. Наитие затягивает, я все меньше сопротивляюсь, я как будто плыву в магнетизме ее слов, ее шарма, ее плоти…

Увлечение неизбежно. Я знаю, что маневрирую на лезвии принудительной вежливости. Уверен, что только конкретные, официальные отношения, которые я себе позволяю, не позволяют ей видеть большее, задумываться о большем или отвергать большее.

И все-таки, не могу отказаться от новой влюбленности. Общение с этой женщиной приносит мне наслаждение.

– Добрый день, Арсений Петрович!

Я рада вас видеть. Занимайте любое кресло, располагайтесь поудобнее. Чай, кофе, коньяк, виски? Вода со льдом?

Беркутов прошел в гостиную, выполненную в стиле Людовика ХIV. Голубые обои с золотыми виньетками, тяжелая парча штор, изощренная мебель из красного дерева на изогнутых ножках, и манящие перси юной толстушки на темном фоне испещренного патиной полотна.

– Чай со льдом и немного печенья, если можно. Хотя, в подобном интерьере было б куда уместнее откушать запеченного фазана, начиненного рябчиками и фруктами.

Клава едва улыбнулась:

– С дичью в стране напряженка, а печенье и фрукты могу принести. На случай, если наша встреча затянется, на кухне еще много продуктов.

И вышла в означенное хранилище, оставив по себе едва уловимый аромат парижских роз. Детектив вытянул ноги. Не женщина, а загадка! Красавицей не назовешь, а, заманивает, затягивает. Ну скажите, кого может привлечь строгий синий костюм, скрывающий тонкие колени, стянутые на затылке волосы, бледное, чуть подкрашенное лицо, освещаемое неоном неправдоподобных глаз? И тонкие пальцы в кольцах, теребящие край жакета? И пугливый лихорадочный румянец, пробивающийся на скулах? Ходит, будто получила аристократическое воспитание – линейкой по спине. Великолепная посадка головы, спутница непомерной гордыни. И мимолетная жалобная улыбка, будто умоляющая не судить строго, понять и помочь.