Валерия Василевская – Просроченная клевета (страница 7)
Насильственная смерть Владимира Павловича – это только начало. Мы не знаем, кто стоит за ней и каков будет его следующий шаг. В газетах уже появились статейки на тему финансовой несостоятельности преемников Белозерского. О том, что вдова отправит наличные за границу и оставит вкладчиков с носом. Когда успели их нацарапать? Заранее знали, что Белозерский будет убит?
– Мы видим только цветочки, – подхватил Жданов. – Не дай вам Бог, Клавдия Васильевна, напороться на шипы этого ядовитого растения. Подумайте о детях. Мой вам совет: держите банки закрытыми под предлогом общей ревизии. И немедленно начинайте переговоры о продажах. Когда вкладчики убедятся, что финансовые дела переходят в надежные руки, истерика прекратится. Предложения уже поступили, я принес факсы. Разумеется, трупоеды предлагают вам цены значительно ниже сумм, которые мог бы получить Владимир Павлович, но никто не даст больше. С этой минуты, игра идет только на понижение.
– Вы хотите сказать, что рыночная стоимость банков Белозерского через две-три недели станет гораздо ниже, чем их стоимость на сегодняшний день?
– В несколько раз ниже. – Цукато не мог и не хотел скрывать раздражения. – В этом я убеждался не раз, ситуации повторяются. Каждый день промедления принесет вам убытки в миллионы долларов. Владимир Павлович умел принимать решения быстро и точно. Я надеюсь, его наследница…
«Растеряет как можно меньше. Я тоже хотела б на это надеяться».
– Пожалуйста, передайте мне факсы, я оценю предложения. – Под взглядами финансистов, Клавдия не торопясь просмотрела листки. – Хм-м… А разве господин Ропшильд не заинтересовался свежатинкой?
– Прямых предложений не поступило. Возможно, вступил в переговоры через подставных лиц.
– Михаил Сергеевич, с точки зрения закона, мы обязаны начинать выплаты с сегодняшнего дня? Мы можем открыть кассы через несколько дней или передать свои обязательства покупателям?
– С точки зрения закона и здравого смысла, наследник обязан, как минимум, пересчитать свое имущество и войти в курс дела. Переоформление документов на ваше имя, опять же, потребует времени. Что касается обязательств по выплатам, они безусловно будут переданы покупателям – в этом весь смысл сделки. Свидетельство о смерти мужа вы не получили?
– Сначала надо съездить на Петровку, получить справку.
– Не беспокойтесь, Клавдия Васильевна. Я подготовлю доверенность на свое имя и сделаю все.
– Кроме того, выделите людей для организации похорон и поминок. Я уже обратилась в агентство «Ритуал», с ним согласуйте.
– На каком кладбище?
– Владимир Павлович не однажды мне повторял, что не хочет лежать в сырой холодной земле. Что горячий костер, который мгновенно освободит его душу, предпочтительней. Я обязана выполнить его волю.
– Безусловно. Будут еще указания?
– Держите меня в курсе событий, я всегда на связи. Павел Валерьянович, Роман Сергеевич, начните ревизии немедленно. Я хотела бы знать разницу между имеющимся на данный момент налом, ожидаемыми поступлениями на ближайшие три недели, и общей суммой вкладов наших клиентов. Надеюсь, не все они будут востребованы, но надо готовиться к худшему. Когда я смогу получить предварительные данные по каждому банку?
– Часа через два. Более точный отчет – к концу дня. Что мне ответить по факсам?
– Накиньте по двадцать миллионов и начинайте предварительный торг. Встретимся вечером в этом кабинете, позже я назначу точное время. И вот еще что. Пока ведется следствие, Купченко и его люди получают чрезвычайные полномочия. Они вправе просматривать любые бумаги, любой компьютер, любой кабинет, задавать любому служащему любые вопросы. Кроме того, будут приходить оперативники из милиции. Объясните это коллегам. Надеюсь на общее понимание и содействие следствию.
– Ясненько-понятненько…
Заместители вышли из кабинета в состоянии глубокой задумчивости. Они не были готовы к такому повороту событий, борьба за банки Белозерского не входила в их жизненные планы.
– Похоже, мы влипли, – произнес Жданов, когда глава юридического отдела Заболоцкий свернул в свой коридор.
– Похоже, ты влип, мой друг. Я не давал обещаний прыгать на задних лапках на поводке у дамочки, – Цукато брезгливо поморщился.
– Уйдешь?
– Покуда не поздно. Сегодня в развале банков обвиняют смерть Владимира, а через две недели станут обвинять нас с тобой. Не справились в критической ситуации, не доказали высокий профессонализм.. Кому тогда будем нужны?
– В самом деле… Кому мы еще нужны, кроме этой дамочки и его детей? За что нам Владимир платил?
– Владимир подмял нас под себя! Вспомни март девяносто третьего. Если бы не тот случай, банкиром был бы я.
– До сих пор свербит?
– А ты сам простил?
– А ты, друг, вспомни другое. Владимир разорялся дважды, в девяносто шестом и в девяносто восьмом, и дважды всплывал на поверхность. Кто мешал нам с тобой соорудить легкий плот и пуститься в автономное плаванье? Молчишь? А я полагаю, якорь нам мешал. Якорь из отчислений, которые мы получали регулярно и в полной мере, несмотря на его банкротства и финансовую неразбериху в стране.
В замах – гарантированно и без риска. В банкирах получишь поболее, но можно и пулю схлопотать. Так и вышло. Ты всегда это знал, потому не высовывался.
– Ты на что намекаешь? Ты думаешь, я заранее знал об убийстве?
Когда за мужчинами закрылась дверь,
Клавдия достала сотовый телефон, расправила сложенный вчетверо листочек. Абонент в Женеве взял трубку сразу.
– Добрый день! – приветливый голос далекой бизнес-вумен звучал почти без акцента. Очевидно, на дисплее ее телефона сразу высветилось: «Россия, Москва». – Елена Бринкольт, заведующая отделом долгосрочных вкладов в банке «Он-рич», Женева. Чем могу быть полезна?
– Добрый день. Меня зовут Клавдия Васильевна Белозерская. Мой муж, Владимир Павлович Белозерский, имел счет в вашем банке. Вчера он погиб…
– Я соболезную вам, госпожа Белозерская.
– Благодарю. Согласно завещанию, я с детьми наследую основную сумму, хранящуюся у вас.
– Одну минуту, госпожа Белозерская. Чтобы продолжить наш разговор, я обязана идентифицировать ваш голос, сравнив его с образцом голоса супруги, любезно предоставленный нам Владимиром Павловичем. Я подключаю свой телефон к компьютеру… Пожалуйста, произнесите несколько слов.
– Назвать девичью фамилию матери? Лебедева. Владимир Павлович не передал мне сведений о каких-либо банковских паролях.
– Пароли не нужны, сравнение завершено. Извините за задержку, госпожа Белозерская, теперь я имею право отвечать на ваши вопросы.
– В завещании не указана сумма, которая хранится в Женевском банке. Я хотела бы иметь точные сведения по налу и акциям.
– Будьте любезны, назовите номер счета.
– СК – 200-789- 985-14-0003.
– Минуту… К сожалению, этот счет аннулирован в пятницу, 3 июня сего года в 19 ч 20 мин по московскому времени.
– Он открыл другой счет в вашем банке?
– К сожалению, нет. Все тридцать пять миллионов долларов были переданы посредством электронного перевода в другой банк. К сожалению, Владимир Павлович не пожелал оставить нам сведений о месте их назначения.
– Их невозможно найти? – в голосе Клавы вспыхнула паника. Долго изображать из себя русскую бизнес-вумен она оказалась не способна.
– Их можно найти, госпожа Белозерская. Но на это потребуется время и ваш юридический представитель в Женеве.
– Спасибо, мой представитель свяжется с вами в ближайшее время. Акции тоже исчезли? Ячейка АОС/FG-660035.
– Минуту… Банковская ячейка под этим номером числится за господином Белозерским с 15 февраля 1995 года. Согласно последнему распоряжению клиента, в случае его смерти, содержимое ячейки может проверить или изъять только его супруга, госпожа Белозерская, лично, посредники не приемлемы. Банк не имеет права вскрывать ячейку, просматривать или пересчитывать ее содержимое.
– Вы хотите сказать, не знаете, есть там что-нибудь вообще?
– К сожалению, это так, госпожа Белозерская. Приезжайте в Женеву, я всегда буду рада вам помочь.
– Спасибо, Елена, вы мне уже помогли.
Тошнота подступила к горлу, давление резко падало. Владимир перепрятал от нее деньги в пятницу, когда она играла с детьми в бадминтон. Переводил и хмурился, глядя на ее ноги. Подтверждал код нового счета и мучился неспособностью удержать при себе эту женщину.
Он принял решение, точно и быстро. Он больше не верил в ее невлюбчивую рассудительность, не доверял неверной «фамильные капиталы». Он испугался: она ограбит его детей. Поверил, что промотает состояние вместе с «альфонсом». А прощальное письмо, полное доверия и нежности… Переписать не успел.
Заграница нам не поможет. Или поможет, но поздно. Банки уйдут за бесценок. При значительном расхождении дебита с кредитом, квартиры и дачи тоже. Ни для кого не секрет, что при срочной продаже недвижимости цены значительно падают. Кроме того, она выплатит около миллиона друзьям и родным, согласно «последней воле». Надо спросить, когда эту волю следует выполнить.
Как случалось в минуты отчаяния, закололи кончики пальцев – предынфарктный синдром, преследующий ее с детства. Боли в груди усиливались, признаваться в слабости секретарю не хотелось.
Ключи от сейфа, шкафов и ящиков письменного стола Виктория Львовна передала ей с утра. У Владимира тоже болело сердце, где-то здесь должны быть лекарства… Бумаги, только бумаги, ни одного пузырька. Нечеткая фотография парня в надвинутой на глаза бейсболке, отпечатанная с компьютера на желтом листе бумаги, концентрические круги на физиономии и дырки от дротиков, размусолившие бедолаге нос. Зачем Владимир хранил этот мусор?