Валерия Василевская – Мои миллионы для Яночки (страница 4)

– В деревне есть чудесное детское кафе, с клоунами, с танцами и караоке для маленьких. Девочка сможет попрактиковаться в иностранных языках. Мы зайдем?

– Развлекайтесь, как хотите.

Мне только двадцать шесть. Или уже двадцать шесть. Последние три года я думаю об одном человеке. Бессмысленно, безнадежно люблю. В наше легкомысленное время, подобное постоянство выглядит извращением.

Меня каждый день убеждают, что за деньги я куплю все. Но разве можно купить полный бережливого обожания взгляд, которым ОН смотрит на Наталью? Три года я находилась с Сашей в одной квартире. Он смотрел на меня вежливо, дружелюбно. И только.

И все же гулять пришлось, даже на лыжи встать. Уже на другой день Раймонд доложил, что нашел для нас за деревней чудесную лыжню. На не пересеченной местности, в лесочке. Катаются там в основном старики, дети и беременные женщины. Значит, и нам подойдет.

Кстати, Раймонд – один из телохранителей. Второго парня зовут Фрэнк, оба французы. От заучиванья их жутких фамилий оба меня снисходительно освободили, оба знают русский язык в объемах, необходимых для профессионального общения.

Месяц назад, вступая в должность, парни провели со мной инструкцию по собственной безопасности. Как только один из них крикнет: «Ложись!», я обязана плюхнуться, где бы ни находилась, ничуть не заботясь о сохранности туалетов. Тем паче, о цельности собственной физиономии. Если крикнут «Беги!», должна делать ноги в указанном направлении. Не выспрашивая причин высокого старта и не размышляя, как глупо выгляжу со стороны. Еще я должна посещать проверенные места, общаться с надежными людьми и употреблять пищу в дорогих ресторанах – там меньше возможности отравиться.

Во вторник с утра мы дружно нацепили лыжные костюмы, солнцезащитные очки и направились за деревню. Впереди Раймонд, Фрэнк замыкающим, посередке три милые дамы. В том же порядке лыжню портили. Надо сказать, получили отменное удовольствие. И леса стоят вокруг сказочные, и горы высятся неправдоподобные, и морозный воздух бодрит. Зайчики тоже, эдакими упитанными бодрячками скачут через дорогу к набитым едой кормушкам, радуются, что охота запрещена.

На обратном пути заглянули в бар, выпили по коктейлю. Дамы за одним столиком, парни за другим, в соответствиями с требованиями инструкции. Туристы в немыслимо ярких одеждах смеялись и танцевали, никто на меня внимания не обращал. Парни и девушки, мужчины и женщины, старики и старушки. И стало мне вдруг тоскливо, хоть слезы в стакан собирай. Как же я выпала из общей обоймы? Где моя вторая половинка? Заклинило, перекосило, отбросило в сторону… В сторону от движения личной жизни…

И вдруг захотелось до боли, до острого ощущения собственной неполноценности, чтоб кто-нибудь подошел, танцевать пригласил. Что проще? Танцевать – не целовать, языковый барьер преодолевать не придется. Двигаюсь под музыку я вовсе не плохо, даже изящно. И выгляжу не страшнее девчонки напротив. Русской девчонки, кстати. Смеется, заглушая музыкальное сопровождение, от кавалеров отбоя нет. Знакомая с юности ситуация: ту – сто четыре, меня ни разу.

За столиком слева два парня, обсуждают что-то серьезное. Один другому очки втирает, другой от давления уворачивается. Увертливый уже пару раз на меня посмотрел, будто прикидывал, не пора ль прекратить словопрения под предлогом ненавязчивого знакомства? Вон та белобрысая подойдет. Мне бы он тоже на пять минут подошел. Молодой человек, потанцуйте же со мной!

– Мама, я хочу в туалет!

– Видишь коридор? Там дверь, на ней нарисована женщина.

– Зоя Алексеевна…

– В самом деле.

Как же я сразу не сообразила? Инфекция на сидушках, разврат в кабинках. Не обязательно, но ведь возможно?

– Пойдем. До дома дотерпишь?

Дома Флора кормила нас обедом, по традиции на террасе. И объясняла, как можно зимой загорать при отрицательной температуре. Оказалась, наша терраса для воздушных ванн приспособлена. Если перемещаться на шезлонге вслед за движением солнца, скоро покроешься приятной коричневой корочкой. Нам блондинкам очень пойдет, в белых купальных костюмах будем неотразимы. Между делом, можно любоваться деревней, раскинувшейся внизу, или алмазными вершинами гор. Пики, кстати, чарующие, парят в голубом ослепительном мареве. Да и деревенька хороша, в заманчивом национальном стиле, по всем статьям приспособлена для отдыхающих. Здесь и лыжи, и сноуборд, и лед искусственный, и даже горячие источники (целительные, разумеется, как же иначе?), ловко преображенные в маленькие горячие бассейны под открытым небом.

Складно так Флора рассказывала, с улыбочкой, но чувствовалась в ней какая-то озабоченность. В глаза мне несмело заглядывала, хотела о чем-то спросить, да никак не решалась.

– Фрау Раут, что-то произошло?

Женщина заметно смутилась, заговорила пространно, просительно. Терпеть не могу, когда человек передо мной унижается, стыдно становится. Неприятное ощущение, будто сама невольно служащего унижаю. Ирина перевела коротко, словно законспектировала:

– С утра позвонили сыновья фрау Раут, Филипп и Артур. Будут здесь проездом, всего на три дня. Рауты спрашивают, разрешите ли вы им провести эти дни в их комнате, рядом с комнатой родителей. Рауты не виделись четыре месяца, когда дети приедут в следующий раз – неизвестно. Сами понимаете, в гостиницу отправлять не хочется.

– Дети? Будет Яночке компания?

– Вряд ли. Сыновьям по двадцать восемь лет. Их работа связана с постоянными разъездами.

– Ну, я не против, в принципе. Ирина Сергеевна, вы сделайте перед фрау реверанс и попросите, чтобы ее мальчики мне на глаза не попадались. Я телохранителей едва переношу, а уж посторонних мужчин – тем более.

Переводчица понимающе улыбнулась. Подозреваю, в ее интерпретации мой ответ основывался на рекомендации психиатра ближе пятисот метров к людям не подходить – кусаюсь. Но Флора осталась довольна, рассыпалась в благодарностях и в самом деле изобразила нечто вроде реверанса.

Когда приехали «детки», я не знаю, хозяйке дома они вежливо не представились. Пока мы самозабвенно шопинговали, две иномарки появились на заднем дворе. Одна красная, другая черная, под цвет взвинченного тщеславия героя Стендаля, закончившего свои дни на гильотине.

В тот вечер наша женская компания освоила финскую баню с удивительно приятным сухим паром. Основательно разогревшись, полагается голышом нырять в бассейн или резвиться в голубоватых сугробах между соснами. (Такого чистого снега в России я не видала). На столь откровенные игры почему-то мы не решились, а поплавали с удовольствием. Даже у Яночки голова не заболела. В общем, я начинаю входить во вкус. Может, не так уж и плохо иметь кучи денег? Если сперва научиться с удовольствием ими пользоваться.

В деревне до глубокой ночи играет музыка. Уложу дочку и отправлюсь флиртовать в бар. Клин клином, вышибают, говорят.

Встреча с младыми Раутами

Меня подвела привычка рано вставать и сразу куда-то двигаться. Нет больше необходимости суетиться, завтраки приготовят другие, и тенято кто-нибудь да сотрет, впорхнув на стремянку. А я все равно просыпаюсь, хожу по комнатам, будто за горничными подсматриваю.

Сегодня понес меня бес погулять по веранде. В половине седьмого утра! Солнце еще не подкрасило вершины далеких гор, звезды, вкрученные в фарфоровый купол, мерцают полным накалом, толстощекий месяц освещает округу, как по Гоголю, как полагается. Ночь перед Рождеством миновала, а романтика сохранилась. Предстала передо мной в полной красе за поворотом веранды, я даже ахнуть не успела.

Двое парней вдруг выскочили из бани и давай прыгать в сугробе, словно зайцы в брачный период. Хохочут, снегом друг друга трут, тарахтят по-немецки. В костюмчиках от Адама, а фиговый лист на полке забыли. Что делать? Я уже на середине перехода, а в этой стене двери не предусмотрены! Пришлось закрывать глаза и продолжать движение, надеясь проскочить незамеченной. Увидели. Вмиг замолчали и хлопнули створкой предбанника. И опять тишина. Только темные цепочки следов да порушенный сугроб фискалят об игрищах переросших зайцев.

Я юркнула в ближайшую дверь за поворотом, вернулась в свою комнату. Дочка спала, как ни в чем не бывало, хорошо, хоть она ранних прогулок не одобряет. В каком стиле реагировать прикажете? Вроде, оскорбительная ситуация. Может, потребовать извинений? А с другой стороны, Филипп и Артур специально с утра пораньше попарились, чтоб капризной новой хозяйке гарантированно на глаза не попадаться. Кто ж виноват, что она бродит по дому в неурочное время?

Надо сделать вид, что меня там не было. Тогда и они не станут извиняться, посмеиваясь в глубине души, что заденет мою гордость еще сильнее. Да, в самом деле, ничего я такого не видела. Это и будет лучший выход из положения.

Ничего не замечаешь, сердешная? Естество красавцев тебя корежит, словно сморщенную английскую девственницу. Неужели я неполноценна до такой степени? Быть не может… Но даже и не заводит… И в бар я вчера не пошла. Не хочу вышибать Сашу каким ни будь Генрихом или Бруно, никого дороже для меня нет.

Сегодня по плану горы, а так же инструктор по скоростному спуску в замедленном варианте (спуск медленный, инструктор бойкий). А после обеда поездка в средневековый замок. Экскурсия состоится, если мы вернемся в деревню в целости и сохранности. Встречающиеся время от времени энтузиасты горнолыжного спорта с гипсовыми конечностями уверенности в ближайшем будущем не прибавляют.