Валерия Василевская – Мои миллионы для Яночки (страница 15)

«Сам себе режиссер»

А вчера приехал Красильников. Готовить меня к встрече с рабочими и руководством судостроительной верфи. Привез небольшую приветственную речь, где итальянские слова написаны русскими буквами, и уверяет, что я обязана с нею выступить. И Янусю с собой взять обязана, люди желают видеть нас обоих.

По правде сказать, мне страшновато. Школьные постулаты об антагонизме эксплуататорских и эксплуатируемых классов глубоко въелись под корочку, вдруг рабочие нас ненавидят? Вдруг, испугают дочь? Будут кричать, требовать повышения зарплаты или даже стрелять.

В ответ на мои опасения, Адвокат прочел целую лекцию по современной политэкономике. Не станут буянить, оказывается, работники верфи. Им именно такие «эксплуататоры» и нужны: далекие от производства, без авантюристических реформаторских замашек. От добра, добра не ищут, это все понимают. Пока у руля законный наследник, пока сильно и едино правление, собранное Монтегю – все спокойно в Датском королевстве. Корабли спускаются на воду, шампанское бьется о борт, летит работникам в руки брызгами не малых доходов. Нет наследника – нет и порядка, нет уверенности в завтрашнем дне.

Выстрелы, и даже взрывы возможны везде и всегда, от них даже коронованные особы не застрахованы – террористы не дремлют. На то и служба безопасности, чтоб смотреть в оба. Пока я буду учить речь, десятки людей проведут работу, о которой я никогда ничего не узнаю. Но их деятельность, при случае, спасет нам жизнь. Бронежилеты из особо прочного металла, выкроенные по нашим меркам скоро доставят.

Утешил, ничего сказать. Я хотела осведомиться, не натягивать ли нам железки всякий раз в присутствии Раутов, но вовремя прикусила язык. Нисколько не сомневаюсь: Красильников в курсе всех заморочек Монтегю. И если передо мной старательно делает вид, что странных абзацев в завещаниях не существует, значит, и я последую его примеру. Нет Раутов (как будто бы) – нет и проблем (если бы). Всему свои сроки, а время моего громкого голоса еще не пришло.

В придачу, Павел Олегович принес потрясную новость: в день нашей встречи на воду будет спускаться небольшой туристический лайнер экстра-класса. Дирекция верфи выходит с предложением назвать судно в честь молодой наследницы: «Синьорина Яночка». Неожиданно, лестно, но я отказалась: не должна моя синьорина зазнаваться раньше времени. Лучше назвать корабль нежно и романтично: «Маленькая принцесса». С намеком на Экзюпери. И посвящение сохранится, и Яна о нем не скоро узнает.

Нет, «Принцессой» никак нельзя, подумав, рассудил адвокат, тем паче – маленькой. Недавно у короля одной Европейской страны родилась чернокожая дочь. Не королева-блондинка ее родила, слава Богу, а египетская любовница. Их Величества сядут за утренний кофе, откроют газеты, усмотрят в названии корабля намек, обидятся. С Их Величествами отношения портить не следует, в маленьком королевстве Яночка имеет свои интересы.

– Послать королю поздравление?

– Зоя Алексеевна! – Павел Олегович глянул с недоумением и горестно так вздохнул: чему меня Этикетка учит? – Королевских особ не поздравляют с появлением на свет внебрачных детей. И намекать на это обстоятельство, в какой бы то ни было форме, недопустимо.

Как трудно жить! В России, где до истинной демократии сто верст лесом, двести болотами, все девочки вправе называть себя принцессами – и ничего им за это не будет. А в цивилизованной Европе необходимо на мнения королей оглядываться.

Заметив мое уныние, Павел Олегович добавил, что если я зарекомендую себя с положительной стороны, буду заниматься общественной деятельностью и регулярно отчислять определенные суммы в фонд развития искусств, красного креста, охраны природы и просвещения, то, со временем, могу быть приглашена к королевским дворам Европы. И если так дальше пойдет, то мои дети и внуки (а, в принципе, и я сама), сможем вступить в брак с титулованными особами, либо самостоятельно заслужить дворянский титул.

Я вынужденно «просияла» и заверила доброхота, что с этого дня начинаю стремиться к титулу и во двор.

До графских палат далеко, а на верфи уже побывала. До сих пор в себя прийти не могу. Сначала все шло замечательно: встречи, знакомства, улыбки, цветы, маленький митинг, спуск на воду «Синьорины Яночки», мы с доченькой на борту, солечная прогулка по Адриатическому морю, вспышки камер, маленький банкет с дирекцией в рабочей столовой, причем рабочие обедали тут же, за соседними столиками. После приема пищи прошлись по цехам, удивительно теплым, чистым и светлым. Работники кричали: «Buonasera, senora e senorita!» и приветливо махали руками. Гранат никто не кидал.

Януся очень устала, но держалась она замечательно, улыбалась в камеры, здоровалась на итальянском языке. А когда директор верфи преподнес ей сверкающий макет «Синьорины», довольно чисто произнесла: «Благодарю вас, синьор Бонмарито, за чудесный подарок. Этот кораблик станет украшением моей комнаты». Представьте себе, тоже на итальянском. И я в грязь лицом не ударила, выглядела приветливо и непринужденно, отвечала на вопросы впопад, в соответствии с утвержденными заготовками.

Программа дня завершалась, мы возвращались к автомобилям по широкой аллее вечно зеленых дубов в окружении охраны, дирекции, корреспондентов и ротозеев, чья смена не началась либо уже закончилась. Вдруг тяжелая длинная ветка над нашими головами заурчала и зашаталась, что-то с шумом плюхнулось наземь, прямиком под ноги наследницам. Яночка закричала, я онемела. Две змеи извивались в судорогах, обрызгивая нас кровью. Их головы были отрублены.

В толпе перепуганных ротозеев мелькнуло лицо Филиппа. Он усмехался.

Раймонд отбросил рептилий носком ботинка, подхватил Яну на руки, Фрэнк меня сжал за локоть и быстренько протолкал до машины. Прощание получилось скомканным. Уже в салоне автомобиля, за пуленепробиваемым стеклом, я помахала провожающим ладошкой, мысленно посылая всех к черту. Охранники окружили нас плотным кольцом, внимательно глядя по сторонам. Наконец-то машина тронулась. Доча прижалась к моему плечу и заплакала: ей было жалко змеек.

– Вы видели, там был Филипп! Он смотрел на меня и смеялся! Прикажите его задержать!

– Филипп Раут не мог пройти на территорию, вход строго по пропускам, – возразила Ирина Сергеевна. Эта женщина не потеряла способности критически мыслить, но и она выглядела испуганной.

Раймонд достал сотовый и что-то кому-то сказал на итальянском. Имя Фила было произнесено несколько раз. Я чувствовала себя предательницей. И преданной, одновременно.

Минут через тридцать после нашего возвращения, подъехал Пол Ройс – начальник охраны мадам и мадмуазель Новиковых, высушенный субъект в черном одеянии, похожий на похоронного агента. Я провела его в свой кабинет и потребовала отчета о случившемся. Ройс вежливо осведомился о моем самочувствии. Я была вынуждена ответить: «Все отлично, благодарю вас», хотя у самой до сих пор поджилки тряслись. Нисколько не сомневаясь, Пол выразил восхищение моим мужеством. А потом достал из кармана флешку и показал сюжет достойный незабываемого «Сам себе режиссер».

Сегодня в столовой подавали жареных угрей, оказывается. Кто не знает: угорь – это своеобразная рыба, похожая на змею. На суше долго не задыхается, ползает словно гадюка, перебирается из одного водоема в другой. Оснащена прозрачным хвостом и плавниками, но их с первого взгляда, с испуга, можно и не заметить.

В кадрах, снятых камерой наблюдения, повар достает живых угрей из корзины, отрубает им головы и бросает извивающиеся тела в кастрюлю, стоящую рядом. Пара толстых котов наблюдает за действиями человека, сглатывая слюну. И конечно, зверюги не выдержали: схватили каждый по рыбине и выпрыгнули в окно.

Ровно через минуту провожающая процессия следует мимо столовой. Коты испугались людей, заподозрили их в намерении отобрать добычу, вскарабкались на низкую ветку и замерли среди пышной листвы. Рыбы еще трепыхались. Их заметила хищная птица и спикировала в крону дерева, прямо над нашими головами. Завязалась борьба, ветка дрогнула, угри обрели свободу (посмертно) и шлепнулись перед носом слабонервной дамочки. Жалко, что не на лысину начальника отдела безопасности, иначе не он бы сейчас украдкой ухмылялся.

– Вы нашли Филиппа Раута?

– К сожалению, мадам Новикова, вы ошиблись. Филипп Раут не мог пройти на предприятие, не имея пропуска. Мы созвонились с Марселем, где братья Рауты проводят ревизию одного из ваших заводов. По словам главного бухгалтера, они работают с ним, за день отлучались на сорок минут обеда.

– Благодарю вас, мистер Ройс, вы свободны.

– Желаю приятно провести вечер, мадам.

Он ушел, а на душе стало еще тоскливее. Я не даром плачу жалованье бригаде «спецназа», заговорщики обнаружены: кошки, рыбки и птичка. Смешно, до истерики. Я видела змей, а змей не было. Видела Фила, но он во Франции. Нервишки шалят не на шутку, маньяки всюду мерещятся. Очередной анекдот про русскую дурынду будет передаваться охранниками от старичков к новичкам лет двести кряду. Не сумела сдержать испуг, харю перекосило, фотокамеры щелкали. Папарацци ехидно потрут руки, смакуя инцидент на все лады.

И это цветочки. Я имела глупость обнаружить свою подозрительность по отношению к Рауту, поставила под угрозу будущее дочери, вот где шипы. Не удивлюсь, если Красильников потребует объяснений. Придется ему соврать, что мне захотелось пригласить Фила на обед, имею на это право? Что я сказала дословно? «Прикажите его задержать!» Имела ввиду дружескую встречу, конечно. Выразилась грубо? Нервы сдали, не контролировала слова. Женщинам положено бояться змей, мышей, пауков, никто меня за это не осудит.