Валерия Василевская – Л+Б. В капкане Мурзлингера (страница 7)
Но что толку от многих умений, разви́тых цивилизацией, если бегаешь голышом в непонятном каменном веке! Если до гор, поросших высоким девственным лесом, до реки, несущей тяжелые, широко разлитые воды, многие километры, и добраться никак невозможно!
Мальчишка скрипнул зубами (фантомными, к сожалению) и решил: «никак невозможно» – жалостное понятие. Отныне подобным фразам не место в его словаре. Да здравствует: «Я могу!» Пускай не сейчас. Он подумает и что-то изобретет. Сумеет уйти от озера, если здесь не разыщет Арсеньевых.
Парень взгляд перевел на группы коричневых работяг на вершине и склонах холма, но и здесь его ждал облом. Сразу понял: урзы работают, выбирая места в тенечке. Получается, многие скрылись от «всевидящего орла» за деревьями и пирамидами. «Но солнце перемещается, и работники перемещаются. Я всех увижу по очереди. Надо только набраться терпения, пересидеть жару, не пропустить ни единого. Их немного, несколько сотен. Тем более, когда урзы поднимутся вечером в город, я запрыгаю, закричу, все уставятся на меня, и я рассмотрю лица каждого».
Чудесный план. Но прошло каких-то сорок минут… И рыбаки, ныряющие за озерной живностью с лодок, и садоводы, цепочками подающие воду наверх в тяжелых белых кувшинах, и гончары, лепящие чашки-плошки пальцами-щупальцами без земного гончарного круга, и строители, и метельщики, и смешливые повара закружились перед глазами… Сердитое солнце стукнуло верхогляда по голой маковке, и слабое тельце урза полетело к земле, цепляясь за остренькие колючки. Пацан потерял сознание и повис, как тряпичная кукла в театре у Карабаса, на самом на солнцепеке.
Этот день проживаю не зря!
Так могла закончиться повесть, печально и неожиданно. Но старый Гнор, занимаясь выделкой новой лодки, поглядывал время от времени на вершину, куда забрался его беспокойный друг. «Ах ты шалый, ведь навернется!» – переживал старик. Но воспитательных мер предпринимать не стал – жизнь сама таких воспитает.
И когда Борька вдруг покатился по опасным буграм пирамиды, безвольно и молчаливо, старый урз кинул каменный нож и бросился по откосу, по-собачьи перебирая двенадцатью гибкими шлангами. Забрался ловко на стену, снял парнишку, отнес к озерцу и бросил в теплую воду. Здесь у урзов была и больница, здесь и реанимация.
Как вы уже поняли, эти почти деревянные люди, словно наш Буратино, не тонут. Потому старик преспокойно вернулся к своим обязанностям, а Борис второй раз за утро вернулся почти с того света.
Опять над ним разливались веселые пестрые радуги, и парень с досадой думал, как катился вниз по стене, задирая руки и ноги, и как тыкали пальцами лодочники, обмениваясь остротами. Он уже собрался уплыть, не здороваясь и не прощаясь, но вдруг взгляд зацепил… Пласты превосходной древесной коры, почти березовой, белой, валялись на влажном песке без укладки, без сортировки. Бригада судостроителей азартно смолила лодку и затаптывала ногами бесценный материал.
Нет, такого счастливого случая Борис упустить не мог. Окунулся, поплавал и вышел в тенек могучего кактуса, фиолетового, ребристого, с дуплом, из которого щедро проистекала смола.
– Добрый день! – промолвил с достоинством.
– Я Борис с планеты Земля! – подхватили младшие урзы, толщиной с тепличный огурчик.
А зрелый урз, с баклажан, сурово взглянул и добавил:
– Имя дается новенькому, когда его оставляют в нашем городе боги. Или не дается совсем.
– Но я уже здесь!
– Неизвестно. Боги волю не объявили.
– Да ладно, – пацан решил не спорить о небожителях. – Могу я спросить, каким образом вы используете кору?
– Ее берут огородники. Укладывают на грядки, чтобы не испарялась вода, и не росли сорняки.
– Всего-то! А посмотрите, из коры можно сделать много интересных и нужных вещей.
Пацан выбрал самый чистый прямоугольный лоскут, сложил пополам, аккуратно склеил смолой бока и водрузил на маковку:
– Получилась отличная шапка, чтобы солнце не припекало.
Изобретение было встречено дружным хохотом. Даже Гнор добродушно фыркнул и покачал головой.
– А еще вы можете делать простенькую одежду. Например, вот такие рубахи. Одолжите, пожалуйста, ножик, – обратился парень к точильщику, сидящему чуть поодаль.
– Дарю, – отозвался урз, представление его забавляло. – Выбирай себе камни востренные, я для этого и работаю.
У черных ног на песке лежали ножи, топоры, скребки, крючки и зубила. Все каменные, с удобными деревянными рукоятками. Похожие инструменты бабушка-археолог доставала из недр Сахары и показывала внучонку, когда мама с Борей летали в кругосветное путешествие. Отсюда, кстати, и знания о коварных песчаных бурях.
«А нет у вас медных, железных, серебряных или бронзовых?» – чуть было не ляпнул Борька, но вовремя прикусил не в меру длинный язык. Он выбрал легкий топорик с короткой удобной ручкой и три крепких длинных ножа. Такие четырехгранники наш пращур вставлял наконечниками для деревянных копий. Но, похоже, урзы не знали ни настоящей охоты, ни кровопролитных войн.
В Сахаре Боре встречались кочевники на верблюдах, не желавшие приобщаться к удобной цивилизации. Эти люди носили накидки, похожие на половички, с узкой прорезью для головы, с загнутыми низами, образующими карманы на животе и спине. А если склеить бока и уменьшить прорезь карманов, чтоб ничего не вываливалось – получится супер-рубаха! Спасающая от солнца! Позволяющая носить все свои запасы с собой! Выделяющая человека среди сотен голеньких урзов.
Не прошло десяти минут – и пацан предстал перед зрителями в белоснежном жестком наряде, а лодочники попадали, хватаясь за животы, надрываясь от развеселого безудержного повизгивания. Борька сам понимал: похож на огородное чучело, но моднявые ивонки5 с чуйсами6 почему-то остались дома.
Парень сел, переждал доказательство нечаянной популярности, и показал, как можно смастерить простецкий стакан. Если полоску коры склеить короткой трубкой, а ко дну приделать кружок, получится очень удобная посуда под молоко. Такой стакан должен быть у каждого умного урза. Его надо мыть и хранить в кармане своей рубашки. А иначе можно нарваться на какую-нибудь инфе… Заболеть, умереть, одним словом.
– Что такое бореть-помелеть? – с опаской спросил старик.
– Ну, когда я упал, заболел.
– Потому что был без стакана?
– Без воды, без одежды, без шапки. А подумайте, если склеить другой, большущий стакан, – Борис начертил на песке, – а сверху приделать ручку… – парень окинул взглядом материал вокруг лодки, – из прочной лианной веревки, будет у вас ведро, легкое и удобное. Огородники меньше устанут, поднимая воду на гору. А если, когда надумаете пробираться через долину до большой широкой реки, ее хорошо видно сверху…
Картинка: два острова, озеро, на востоке река с волнами.
– Возьмёте с собой много ведер, заполните все водой, таким образом не засохните.
На новом изображении, довольный урз мок в посудине. Это лодочников озадачило. Не то, чтоб кто-то планировал аварийную эвакуацию, но все новое интригует.
– Я толстый, не уберусь, – с сомнением заметил Гнор.
– Для бывалых людей можно сделать повозки из ваших лодок, если к ним приспособить колеса. Колесо – это крепкий кругляш, вырубленный из дерева, крепится на оси. В лодках много воды увезете, вот и будете мокнуть по очереди. У реки колеса открутите, поплывете на юг или север, куда душа пожелает. На берегу найдете безопасное сытное место, построите новый город.
Рисунки один за другим ложились на влажный песок.
– Ты позабыл про ингов, – заметил сердитый лодочник, толщиной с баклажан. – Злые инги поделки раздавят и от нас ничего не оставят.
Боря не забывал. Он напряженно думал. Сначала представил шеренгу урзов с горящими факелами. Может быть, огонь отпугнет быкоподобных сфинксов? Потом понял: островитяне до сих пор не знают огня. Или знать его не хотят. Потому что сами горючие. Хорошо было нашему пращуру приручать горячий цветок: обжегся и поумнел, впредь будет поосторожнее. Человек почти не горит, урз вспыхивает мгновенно. Боря этого не видал, но все равно догадался.
– Похоже, инги разумные? С ними можно договориться? В сторону отойдут и нас до реки пропустят.
– Договариваться? С животными? Ступай на дойку, калякай, а мы издали полюбуемся.
Это глупое предложение совсем осрамило Борьку и все его изобретения. Бригада взялась за лодку, а парень сложил в карман топорик, ножи, веревку – кто знает, вдруг пригодятся? Подумал, отрезал длинный белоснежный кусок бересты, свернул рулоном. На нем напишет самое главное, что может утратить память, когда найдет, чем писать.
И Боря ушел печальный, с прискорбием понимая: знания цивилизации не дают ему в каменном веке заметного преимущества. Аборигены держат космонавта за болтуна, весь город над ним потешается. Может быть, бессмысленно вдалбливать в примитивный, не развитый мозг открытия, до которых постепенно сами додумаются? Если выживут после бури.
Кстати, буря… Он мог бы сбежать, если очень бы постарался, затаился в лесу в одиночестве. Но вдруг здесь погибнут Арсеньевы? Развивающимся яснознанием, парень
Но сегодня шквала не будет. И птички поют, и слабенький, разомлевший в жаре ветерок ласкает горячие щеки. И пустыня… Пацан оглянулся. Тонкий лодочник не работал. Напряженно смотрел на рисунки, обдумывал, запоминал. И Борис с тайной гордостью понял: «Этот день проживаю не зря!»