Валерия Василевская – Л+Б. В капкане Мурзлингера (страница 4)
– Вставай, Бро, не то мы засохнем!
Отдохнувший, окрепнувший Мурзик ткнул парня колючкой в бок. И тот покатился, слабо, с усилием переваливая отяжелевшее тело. Еще бы! Жесткая кожа превратилась в невероятно толстую скорлупу, а внутри… ни капли не булькало! Вода кончилась! А с водой у Бориса пропали силы. И прочие кабачки еле-еле крутились в песке, останавливались, задыхались, словно все мгновенно состарились.
Теперь Мурзик толкал вперед потерявшего бодрость товарища и ласково приговаривал:
– Старайся, дружок, старайся! Вот так… И еще… И чуть-чуть… Посмотри, осталось немного!
«Он сохранил свою воду, когда обращался в камень. А я влагу оставил в песке», – сообразил пацан. Но от этого было не легче, сознание пропадало и противно, пугающе путалось. «Неужели я умираю?.. Неужели они все умрут?.. Какой в этом смысл?.. Почему взрослые не заботятся о беспомощных малышах? Какие это разумные? На Земле крокодилы заботятся…» В отчаянии, Боря пытался задействовать телепатию, услышать Лизу, Елену… Поддержать их в последний час… Заставить жить, долго жить!
– Береги-и-и-ись! – прокатилось в толпе. И опять с трех сторон налетели, закружились проклятые «птицы»!
– Я прикрою… – Парень прижался колючками к Мурзику-камушку, последней крупицей воли борясь с нарастающей паникой: «Я – не лужа… Не таю, не таю… Я спасу Мурзяку, спасу… Я держусь, не страшно, не страшно…»
Но с неба спикировал сфинкс, оттолкнул пацана мощной лапой, зажал добычу и бросился подальше от соплеменников, на лету виляя зигзагами. У Бориса в сердце разверзлась тоскливая пустота. Отвратный лик алой женщины с пронзительным черным взглядом заполнил собой полнеба. «Что она сделает с Мурзиком? Сожрет его? Мерзкое чудище! Прости меня, Мурзик, прости…»
И Борис впервые заплакал, без слез, без слышимых всхлипов, прощаясь с несчастным другом, к которому привязался.
– Никогда никого не люби – обретешь свободу от боли и станешь непобедимым! – взвыл в уши экспериментатор, дневной, с издевками в голосе.
– А я тебя ненавижу! Ты убийца!
– Тупой недоумок! Молчать! Вперед! Выбрал путь – иди по нему до конца!
И опять Борис покатился, повинуясь воле инстинкта, представляя в бреду, что торопится, что бежит навстречу Арсеньевым. Они встретятся, обязательно… А иначе быть невозможно… Но когда, потратив последние, навсегда уходящие силы, обогнул высокий бархан…
Внизу простиралась долина, зеленая и цветущая. Огромное синее озеро отражало множество радуг в солнечном поднебесье, слепило глаза игрой искрящихся солнечных бликов. И это был не мираж! От воды тянуло прохладой и скорым сладким спасением. А по центру – два круглых острова, словно два горба у гигантского окунувшегося верблюда. А на островах – деревья и пирамиды разумных! А у берега мурзов встречают… полулюди?
Боря застыл в шоке, в недоумении. Он смотрел – не верил глазам! Коричневые «человечки» хватали бессильных мурзов, катящихся вниз с пригорка, и лупашили молотками! Осколки панцирей складывали в стоящие рядом лодки, а внутренности выбрасывали в глубокие теплые воды! «Как же так?.. Зачем?.. Почему?!!»
– Опасно… Туда нельзя… – Погружаясь во тьму, теряя заметавшееся сознание, Борис из последних сил старался предупредить, спасти беззаботных товарищей.
Но стадо рвалось вперед, и кто-то его толкнул, и он покатился, вниз, усиливая обороты, навстречу скорой погибели. И последнее, что увидел: высокий замах злодея с острым каменным молотком…
* * *
Почему она здесь, под сводами холодной темной пещеры? Неловкий луч пробивается в трещину в потолке, на полу копошатся, ревут детскими голосами белесые, черные птицы… Несуразные… Темнота прячет глаза и перья… Она тоже… Ручки ребенка, растущие из-под… крыльев? Оперение до колен… И ноги – корявые, страшные, когтистые лапы куриные… Почему? Ноги были другими… И кожа была другой, белой, гладкой… Или колючей? У всех у нас… У кого? Чьи лица стертыми пятнами мелькают перед глазами? Почему к ним тянется сердце?
Открывается дверь. Силуэт, высокий, черный, пугающий, направляет яркий фонарь в куриные лица… Нет, в настоящие, человеческие!
Луч впивается болью в зрачки, тишину разрывает хохот:
– Ба, сегодня удачный улов! С «Супермена» попалась Арсеньева!
Глава 2
– Очухались, ребятишки? Шевелитесь! Прыгайте в лодку!
Со всех сторон доносились приглушенные голоса. Кто-то брызгался, кто-то толкался, раскачивая волну. С невероятным усилием, Борька открыл глаза. Высоко простиралось небо, цветастое и пустое… И такая же пустота отозвалась в голове.
– Не робей, малыш, помогу!
С борта наклонилось плоское коричневое лицо, будто оттиск на старой монете с живыми глазами навыкате, и множество тонких шлангов обхватили парня, приподняли, посадили на дно посудины, заполненной «деревянными» мокрыми человечками с плоскими головами, сразу переходящими в карандашное тощее туловище, с бахромой четырех шланго-ног, с четырьмя вертлявыми выростами по каждую сторону «плеч» – руки-пальцы одновременно. «Резиновые» конечности извивались сами собой, а глупые человечки смотрели на них удивленно и смеялись, и баловались, как малые дети Земли балуются с погремушками.
– Ну-ну, ребятня, успокойтесь! Не пристало доблестным урзам корчить рожицы и дурачится, – увещал самый старший гребец с белым чубчиком надо лбом, усевшийся на носу выдолбленной из дерева и просмолённой лодки.
Он посматривал по сторонам, подгонял лодку к новым купальщикам, распластанным на поверхности теплых прозрачных вод, а помощники по бортам выбирали насквозь промокших. «Самый толстый – и самый старший, – пришла в голову первая мысль. – Урзы вверх совсем не растут. Почему совсем без одежды? Почему тут все ходят голыми?»
– Я стал урзом? – вырвалась фраза.
– Воистину так, громогласный сообразительный друг, – согласно кивнул чубатый.
– В два дня! Всего за два дня! Послезавтра я стану злингом?
«До сих пор никого не нашел! А что-то уже забыл! Что забыл? Что самое главное?»
– Злингом? – старший гребец нахмурился. Расправил грозно по длинному заостренному пальцу-шлангу от каждой сжатой «руки», указал сердито на парня: – Откуда тебе известно проклятое имя врага? Урзы трудятся неустанно, создают запасы на время, когда наступает засуха! А ленивые злинги ночами пробираются в наши кладовки, убивают бдительных стражников и сжирают все, подчистую! Они губят наши деревья! Обдирают ветки и листья! А каждое деревце кормит десятки таких, как ты!
– Простите… – промямлил Боря. Он совсем, совсем растерялся. Картина происходящего упорно не восстанавливалась. «С каждым разом будет труднее, – пришла в голову страшная мысль. – Непременно надо записывать. На чем записывать? Где добыть бумагу и ручку?»
Лодка мягко причалила к острову – к подножию холма, где высились огромные пирамиды с пузырчатыми боками. Огромные? Как оценить, что кажется урзу высоким? Какого роста он сам? Вроде, мурзы были в длину сантиметров примерно сорок. Урзы зрели у них внутри и вытянулись до шестидесяти… В таком случае, холм в высоту будет с десяток метров. Пирамиды – семь или восемь. Если глазомер не подводит. Очень трудно воспринимать реальность с двух точек зрения – человека и местного жителя. Но надо. В знаниях землянина его сила, его превосходство над простенькими туземцами.
Меж тем ребятишки гурьбой выпрыгнули на берег, и старший тут же велел выстроиться цепочкой вдоль ведущей в город тропинки. К удивлению Бориса, урзы опустились на четвереньки (о нет, на двенадцатиреньки!) и ловко полезли вверх. Да и сам он согнулся, тронул руками мокрую землю… Но опомнился, подскочил: «Я человек, человек!»
Четыре гибких ноги неловко переплетались, парень делал шажок и падал.
– Да ты совсем бестолковый, – усмехнулся заглавный урз, которого бортовые с уважением звали Гнор. – Вставай к лодке и подавай осколки панцирей мурзов.
– Зачем? – пацан содрогнулся. И ясно представил: дно выстлано белой кожей! – Это останки разумных! Их надо захоронить!
– Глупость мелешь! Мурзы – растения, полезные, закаменелые. С их помощью, урзы ловко пробираются через пустыню, а затем черепки приспосабливают для различных хозяйственных целей.
– Неправда! Они разговаривали и неплохо соображали!
– Тебе видно приснилось, малой. Чтоб растенья болтали! Ну выдумал!
«Он не знает? Он разбирается на Мурзлингере хуже меня? Это вряд ли. Я что-то путаю? Или что-то не понимаю?»
А впрочем… «Самое главное свойство звездопроходца – психологическая устойчивость, умение приспосабливаться в любом неожиданно новом инопланетном обществе», – вспомнил парень строчки учебника. И сам себя похвалил: а память-то не подводит! В параграфе есть подсказка: следует опираться на сравнения с нашим, родным, с детства привычным миром. Ну это не трудно. В земных парикмахерских, например, люди оставляют не нужные волосы. Их выбрасывают. Или делают красивые парики. А не вопят: «Благородные останки надо закапывать с тихой печальной музыкой!» Борька хмыкнул, поднял осколок, перебросил второму в цепочке, и пошла кожа мурза наверх на строительную площадку. Из нее, значит, делают «домики». Урзы быстро перекидали строительный материал. Наверху принимали рабочие, сортировали в кучи по размерам и назначению.
– А теперь покушать и спать! – одобрительно молвил Гнор. И, тряхнув на прощание чубчиком, поплыл за новыми мокнувшими.