Валерия Василевская – Л+Б. В капкане Мурзлингера (страница 14)

– Мы с Кавидом совсем офигели? И получили в глаз?

Земляне неловко переглянулись и решили не рисковать, перевести разговор на более близкие темы.

– Чем вы рисуете?

Девушка радостно оживилась – на этот простой вопрос она ответить могла:

– Я сама придумала тушь. Мешала смолу с тертым углем и малевала картинки, пока была урзом. Урз – самое трудолюбивое, самое ответственное разумное существо Мурзлингера в жизненном цикле от мурза до гера.

– Что вы хотите сказать? – удивленно спросил Борис. – Ну да, каждый мурз станет урзом, с этим я, пожалуй, согласен. Но злингом?! Враги пробираются на остров через пустыню.

– Извините, вам сложно понять. Мешает инстинкт отторжения «обжоры, убийцы, гусеницы», которого поскорее следует выгнать с острова. На самом деле, вы видели, как толстеют зрелые урзы? Это значит, в их организмах происходит метаморфоз – преображение формы.

– Получается, злинг не убийца? Он просто выходит из формы, уже устаревшей, лопнувшей? Как у нас на Земле из гусеницы получается куколка, а из куколки бабочка? Вот почему все входы в пирамиды были завалены! – сообразил Арсеньев. И с досады шлепнул себя шлангами по бокам: был бы он человеком, давно бы сам разобрался.

– И цветы пустыни с утра были целые-невредимые! – подхватил в восторге Борис. – К нам никто никогда не вторгался! Это значит, Гнор жив! – И пацан не сдержался, чмокнул «коровку» в черный большущий лобик.

– Ладно, мы люди пришлые, с затуманенными мозгами, однако разобрались. Но почему же местные отрекаются от очевидного? Не помнят себя в других формах, сами себя презирают, сами с собою воюют?

– Я много над этим думала, пока ходила по острову, – промолвила Вио Ретта. (Хотя, на самом-то деле проревел растрепанный инг. Но мы и впредь постараемся выражаться как можно вежливее. Вио Ретта по-прежнему видела себя легкой спортивной девушкой, а Виктор и Боря старались разглядеть под жутким «костюмчиком» знаменитую космонавтку.) – И знаете, сделала вывод: беспамятство и вражда выгодны только герам, наглым рабовладельцам.

– Что за геры?

– Еще один остров?

– О, простите, не сообразила: вы ничего не знаете!

– Мало знаем, – признался Виктор, – в пределах Чудесного озера.

– И в этом плохая особенность местного населения – здесь никто никого не учит. Считается, что разумный, рожденный в любом обличье, изначально все знает сам. А на деле, кругом торжествуют суеверия и невежество. Вот, смотрите, – инг ткнула пальцем в самодельную карту, местами испачканную и порванную. – Мы заперты с вами на острове, как ни странно, прямоугольном. О, я помню, что острова – вершины подводных гор, и быть такого не может. Тем не менее, я обошла территорию по периметру и своими глазами видела четыре прямых угла. Об этом знают немногие, населению не интересна история и география. Каждый доволен своей маленькой территорией, за нее почти не выходит. Жрецы говорят: Многоликий и Вездесущий Мурзлингер создал все: и землю, и воды, и зверей в лесах, и разумных. Они уверены: далее простирается во все стороны Соленый сплошной океан. Возможность других островов, континентов с другими народами агрессивно не обсуждается. Нет желающих сесть на корабль и отправиться в путешествие. Нет строительства океанских парусных кораблей.

– Но это нам только на руку, – рассудительно молвил Арсеньев. Друзья склонились над картой и рассматривали клок суши сто на сто пятьдесят километров, окруженный со всех сторон цепью высоких гор. – «Земляне быть могут везде, в неожиданно дальнем месте, доступном для проникновения мурза, урза, злинга, инга и гера», – процитировал Виктор инструктора. – Замкнутое пространство без общения с внешним миром. Никто далеко не уходит. В итоге, наша задача значительно упрощается. Дай пять! – И хлопнул Бориса по фантомной земной ладошке.

– Я тоже так полагала, – печально молвила Вио – Проникла почти везде. Пока была урзом, успела разрисовать пирамиды двух островов углем, но мои друзья не откликнулись! А потом приспели дожди, слова и картинки смыло, и черный гер Пикарид подхватил меня и унес.

– Тот самый, который бог? – Боря вспомнил злое лицо с аккуратной узкой бородкой и от всей души пожелал никогда с ним больше не встретиться.

– Ну какие из геров боги? Ленивые рабовладельцы. Подчиняются касте жрецов, обладающих вечной жизнью и знаниями, полученными от загадочного Мурзлингера. Наивные урзы слепо поклоняются Мудрым-Крылатым, и верят всему, что внушают Бессмертные Всепроницательные. А мурзы – детишки «богов». Я так и не поняла, каким образом шестеро сфинксов, приговоренных к смерти, становятся тучей и сеют в пустыне новые жизни. Но это факт. Потом женщины выбирают зеленые камни. С помощью «чар», запуганного маленького мурзенка превращают в девочку-геру, которая служит взрослым, минуя цепочку естественных природных преображений.

У мальчишек участь иная. Они становятся урзами и служат герам-мужчинам в городах Белый, Алый и Черный по правому берегу тихой судоходной реки Гремучки. Кто остался на островах посреди Чудесного озера, встречают маленьких мурзиков.

– В таком случае, – Виктор нахмурился, – Лизаветы, Елены и мамы здесь просто-напросто нет? Они были камнями?

– Возможно, ваши женщины в городах, – Вио Ретта сломала ветку и показала полет девочек от пустыни над долиной Цветов, над озером, над лугом Свободных ингов в города Румяных дев, Белоличек и Дочерей ночи. – Но это не обязательно. На Мурзлингере нет ничего конкретного, определенного, что можно предвидеть заранее. Вот я была камнем, но геры почему-то меня не заметили. Потом превратилась в урза, и Пикарид меня выследил.

– Он действует по наводке! – догадался сметливый Борька. – Выбирает самых талантливых!

– И конечно же, неспроста. Бросил меня в подвал, стал выспрашивать, что я умею. Я ответила: «Здесь – ничего. Но если вы мне поможете отыскать Великих Богов, сошедших на землю в образе обыкновенных урзов, мы вас наградим богатством и властью над всем Мурзлингером».

– Поверил?

– Как бы не так! Рассвирепел, раскричался, запер меня в темнице. А через неделю велел сопровождать в поездках по ярмаркам и местечкам, где будет сам торговать, а я – рисовать портреты местной аристократии.

– В таком случае, вам повезло, – решили Виктор с Борисом. Они уселись по обе стороны головы, смотрели каждый в свой глаз, и жадно ловили подробности чужого богатого опыта.

– Повезло. Пикарид выдавал своим рабам раз в неделю немножечко молока, морил голодовкой – «диета» замедляла развитие злингов. За двести дней я успела прославиться по округе, работала как сумасшедшая. Писала портреты каждому, кто платил серебряный будль, кто тайком приносил горстку ягод, кто шел с пустыми руками. Выводила над каждым рисунком: «Я Вио Ретта с Брутелло…» Объясняла – это узор, приносящий удачу и счастье. (Здесь пишут совсем по-другому, из центра по круглой спирали.) Претензий не поступало. А призывы на бересте развешивала повсюду, в богатых и бедных кварталах, на базарах и в кабаках. Расспрашивала, расспрашивала… – Вио нервно означила прутиком от городов до гор местечки активности геров: судоходную верфь, шахты, фермы.

– Слабосильные урзы гребут веслами на галерах? – удивился Виктор.

А девушка сглотнула и зачастила:

– Ой, опять забыла сказать…

«Ее мучает совесть, бедняжка не сумела найти друзей, – с сочувствием понял Борька, – что-то важное не заметила. Говорит, говорит, говорит, как будто мы ее судим, а она перед нами винится».

– Представляете, все тяжелые, непосильные урзам работы выполняют инги-рабы.

Земляне бросили взгляд на сфинксов, что дергали травку, а сами из любопытства подбирались все ближе и ближе.

– Вот так номер! Этих гигантов заарканивают?

– Свободных? С ними никто не связывается. Но есть фермы, где ингов выращивают. Покупают урзов-рабов, перезрелых, не нужных хозяевам, а полученных злингов в скоростном режиме выкармливают. Опять как будто бы «чары» таинственной Орлегизы. А на самом деле, я видела, подсыпают в корма добавки, чтобы «гусеницы» ели мало, а вызревали быстро. Злинг – существо добродушное, неумелое и глуповатое, лежит, дурачок, и хрюкает. А главное – привыкает, записывает на корочку: фураж попадает в кормушку «по милости добрых геров». И новый инг получается с зависимой психологией, не стремится к свободе, пашет на хозяина за еду.

– Невольник в трех воплощениях, – передернул плечами Борис.

– Не всех продают на фермы. Когда рабы располнели, Пикарид сделал царственный жест – прогнал негодных на улицу. Меня оставил – рассчитывал, инг тоже станет художником. Но я убежала. Быть может, разумней было остаться, переждать воплощение в злинга в спокойном и сытном месте. Но в неволе, знаете, жутко. У Пикарида взгляд… Как будто стоит и думает: прикончить это ничтожество? Или чуточку подождать?

– Это точно, и я заметил, – невольно признался Борька.

– Я слышал, жрец за стеной говорил кому-то: «Особенных надо всех сдавать Пикариду». Хорошо, успел убежать, – добавил Виктор Арсеньев.

– И мы всей гурьбой побежали, куда гнал инстинкт выживания – в леса Созревающих злингов.

– Мимо пещер Мертвецов, мимо болота Чваков? – показал на карте Борис.

– Это было самое страшное сухопутное путешествие в моей космической практике. Мертвецы нам не досаждали, но чваки сидели в трясине и питались урзами. «Чванк!» – вылетает липкий язык, и нет рядом друга-товарища. Лишь зубастая круглая пасть захлопнется вдалеке и опять погружается в тину.