Валерия Василевская – Л+Б. В капкане Мурзлингера (страница 12)
Урзы вскрикнули в трепетном ужасе! А кто видел, передавал зазевавшимся, не заметившим, сколь преступно непослушание, и к чему оно привело. А пацан подумал: «Отлично! Я избежал новой смерти благодаря уму и творческой изобретательности. Больше нет Бориса с Земли. Тем легче будет откланяться». Но стоял, стоял и стоял, наслаждаясь живительным ливнем, проникающим в поры кожи. Это было сильнее его. Инстинктивное поведение заставляло островитян поднимать кверху руки и радоваться, и тянуть, тянуть в себя воду, чистейшую на чистейшей, без заводов и фабрик, планете.
Проходили часы. Мокрый день преобразился во влажный, наполненный испарениями и криками глушек вечер. (Глушки – рыбки Чудесного озера. После дождей резвятся, прыгают над водой, забавно кричат: «Глу-у-у! Глу-у-у!») И урзы, один за другим, опомнились, загалдели, замахали разбухшими шлангами, поскакали с ветки на ветку, на мощеные камнем дорожки и скорее шмыг по домам! Престранное поведение. Пацана никто не заметил. А он стоял затаившись, обдумывал и прикидывал: как закат потушит огни, но стража еще не появятся, утомленная долгим бездействием, он спустит на воду лодку и в несколько сильных гребков окажется в «камышах» у мыска соседнего острова.
Разумеется, можно уплыть без шлюпки и без запасов, так было бы даже проще. Но насмешливая Лизавета разведет руками и выскажет:
– Ишь, явился не запылился! Раскатил губу на готовенькое!
У нее на соседнем острове, ясно дело, к побегу все тщательно подготовлено. Борька должен использовать шанс, чтобы обойти задаваку. По ловкости, предусмотрительности, по спасению попавших в беду сделаться самым первым!
Вчера Борис с пирамиды рассмотрел заросшее травами и реденькими кустами болото на севере озера. Похоже, вполне проходимое для крошечного каноэ. Если спрятаться за листвой, можно пением приманивать ингов и высматривать: нет ли Арсеньевых? Ну а если воды и топи простираются до реки, друзья на маленьком судне предпримут очень опасное, полное приключений совместное путешествие.
Совместное с Лизой! Парень размечтался, вообразил одноклассницу миленькой урзочкой и придумал несколько способов, как будет ее защищать.
А если Елизавета превратилась в лохматого инга? С нее станется! Борька припомнил, какой неожиданно сильной, продуманной, неустрашимой показала себя девчонка на последнем авиоралли (он примчался за ней, вторым!), и в досаде не пожелал повторения унижения. Несмываемая обида хлестнула по самолюбию.
Надо действовать! Или малявка сама приплывет на остров, найдет его раньше времени. А это недопустимо! Борька сделал шаг… Нет, разбухший потяжелевший урз попытался выполнить шаг первым шлангом… вторым… четвертым… Но не сдвинулся с места! Почва держала железной хваткой! Парень дергался, руко-шлангами тянул за каждую ногу, копал, откидывал жирную, разомлевшую за день грязь – бесполезно! Ноги пустили под землей глубокие корни! Древесные, разветвленные!
Вот подстава, вот невезение! Пацан готов был завыть, представляя, как Лизавета деловито берет лопату и откапывает товарища! А потом пишет в школьном отчете! И все классы, от мелюзги до усатых выпускников, надрываются в бурном хохоте и тычут в Булана пальцами, подхватывая бока!
Надо отдать Борьке должное – он пытался спасти ситуацию. Достал из сумки ножи и, невзирая на боль, принялся отпиливать выросты. Скоро понял – не успевает. Бурлящие соки земли с потрясающей быстротой превращали стан урза в ствол, крепкий и несгибаемый, поднимали веером руки, запускали мелкие веточки! И вот уже новый куст с крутящейся головой покрывается клейкими почками… Мысли рвутся и разбегаются…
– Помогите мне!.. Помогите!.. – закричал в отчаянии парень. Или, может быть, зашептал. Слух и голос хлябко рвались, истончались и исчезали!
Его жизнь решали минуты. И удача. Так получилось, что хлопотливый Гнор возвращался домой последним. Он и спас пацана, в темноте едва отличив растения от бедолаги урза. С корнями возиться не стал, подобрал оброненный ножик – и единым резким движением чиркнул по ного-шлангам. Борька вскрикнул! Но острая боль мгновенно сменилась сонным беспомощным оцепенением.
– Ах ты глупый, – старик подхватил больного на сильные руки и отнес в пещерку, где прятались от непогоды лодки. Достал чашку с черной смолой, замазал парню «ступни», чтобы больше не прорастали. Отрезал лишние веточки, обработал каждую ранку. Когда дело дошло до нескольких выростов у «ладоней», больной попросил слабым голосом:
– Оставь, пускай будут пальцы.
– Побеги начнут расти, почки пойдут, листочки.
– Я буду их обрезать. Спасибо за все, добрый Гнор.
– Не за что, ушлый Боря.
– Ты узнал меня? В темноте? – совсем расстроился парень.
– Ясно дело, ты Боря с Земли. Ты опять оскорбил Пикарида. Лишь малый, что целыми днями горлопанит или бездельничает, умеет сворачивать ведра. А зачем он их сунул в лодку? – Гнор взглянул в каноэ напротив. – Задумал сбежать. Это значит, не поднялся на пирамиду, затаился неподалеку. Ни один здравомыслящий урз не встанет на землю в ливень! Никогда! Лишь главный балбес обязательно прорастет и накличет на остров гнев Всесильных и Легкокрылых. Ты обязан покинуть нас, парень. Искупи свое прегрешение, припади к ногам Пикарида.
Борьке стало обидно: сам Гнор, его единственный друг, бесцеремонно гнал с острова. А впрочем…
– Я должен уйти, – признался пацан, с усилием приподнимаясь на локти. Организм опять перестраивался, возвращался из деревца в урза. Внезапное выздоровление затуманивало мозги, мешало слова и мысли. – Мне надо найти друзей. По отдельности каждый из нас неловкий и неумелый, может очень скоро погибнуть. Но когда мы будем все вместе, – Борис хотел сжать кулак, крепкий, земной, ударный, демонстрируя старому лодочнику силу объединения, но вскрикнул от новой боли, – мы станем сильнее всех! Сильнее ваших богов!
– Опять ты бредишь, несчастный, – печально заметил Гнор. – Где же видано, чтобы урзы обладали великой силой?
– Мы не урзы! Мы – люди с Земли! – горячился, вскрикивал Борька, погружаясь в тяжелую болезненную горячку. – На Мурзлингере нам нужен сталкер, который нас проведет через опасные зоны. Здесь шагу нельзя шагнуть, кругом западни и ловушки! Добрый, милый Гнор, помоги! А мы тебя наградим, получишь, что пожелаешь!
– Ничего мне уже не нужно, – вымолвил грустно лодочник, вытирая больному лоб, покрытый мелкой испариной. – Я старик, мне пора умирать. Зацвела сьючень, это признак: не сегодня-завтра на остров набегут поганые злинги. Наших главных врагов-обжирателей манит сладостный запах съедобного. Переросшие мерзкие гусеницы проникают ночами в кладовки, ломают ветки деревьев, убивают бдительных стражников. Режут урзов напополам!
Парень вздрогнул:
– То есть, как режут? У них есть мечи и кинжалы?
– Какие еще мечежалы? У червей смертоносные когти, загнутые, востренные.
– Опасней ваших ножей?
– Куда опасней, длиннее!
– А вы прикрепляйте ножи к легким и длинным палкам и сражайтесь острыми пиками! Так противника не подпустите и на расстоянии заколете! – ляпнул Борька в драчливом запале. И прикусил язык: а может, в рядах злобных злингов невольно придут Арсеньевы?
– Самый умный? – Гнор усмехнулся. – Да мы злодеев без пикок по кускам посушили б на солнышке. Но Божественное писание запрещает язвить подлецов. В них можно кидать камнями, отгонять подальше в пустыню, но лучше не попадать.
– Не попадать? – мальчишке в густой темноте пещеры казалось, что бредит Гнор. – Без права на самозащиту? Но это идиотизм!
– Какой еще одоизм? Ты, малой, в отношении Премудрых употребляй разрешенные хвалебные выражения. Например: «Несущие знание, вековечное и незыблемое», или «Великодушные хранители бренных урз».
Хранители? Мудрецы? Парень вспомнил хищный блеск молний – словно взмах меча над склоненными покорными головами.
– Ваши боги запачкали крылья в крови ритуальных жертв! А пески, я это заметил, на два метра подвинулась к озеру! Через несколько бурь, от долины ничегошеньки не останется! Вам надо садиться в лодки, пока поднялась вода, и спасаться через болото!
– Снова, мальчик, путаешь что-то. Как возникнет необходимость, Всемогущие отшугнут барханы назад в пустыню. Сам подумай, – Гнор приподнялся, услыхав вдали перекличку выходящих на берег стражников, – если каждый трусливо сбежит, кто же станет встречать малых урзов?
И ушел. А Борька, бессильный, провалился в глухое беспамятство. Нет, он много раз просыпался, толкаемый муками совести, и кричал: «Я бегу! Я спешу!», представляя Лизу в когтях прожорливых зверских злингов. Но горячая голова падала на солому, а свирепые морды ню-ню ревели, грызлись, взрывались в тяжелых кошмарах снов…
* * *
– Никчемная малолетка! Объясни, с какой стати я должен оставить тебя в живых?
Лиза смотрит в лицо чужеродного, перекошенное, разгневанное. Кто-то сильно его разозлил. Он выместит гнев на ней. В самом деле, может пристукнуть, если за две секунды не придумать нужный ответ. «Потому что я хочу жить», – явно не подходящий.
Она должна стать полезной. Должна притворяться глупенькой. Чтоб ее выпускали работать вместе с другими девочками. На просторе Лиза осмотрится, найдет способ, как убежать. Или как передать сообщения, которые не перехватит, не прочитает черный.