Валерия Тарабрина – Бросая кости: в петле из лепестков (страница 2)

Услышав, как её зовёт служанка, которая и помогла ей ненадолго сбежать из-под опеки отца, девушка вздрогнула и отбежала обратно к фонтану. Там она заметила чёрный лепесток - именно его вчера отобрал у неё отец и выкинул. Девушка опустила в жидкий лунный свет руку и выловила черную лодочку — и в её руке лепесток вновь стал прежним. Виолетта прижала его к груди и убежала прочь, напоследок бросив тревожный взгляд на дом Лорелей. Как бы ей хотелось тоже зайти туда, как той неопрятной рыжоволосой девушке, которая её чуть-чуть да не раскрыла, пока аристократка подбиралась к цветам.

— Ладно, собирай свои книжки, — Айрин швырнула Лорелей мешок для вещей. — Академия ждёт свою новую звёздочку. Но смотри… — она вдруг коснулась стены, где годами оставался след от чернильного пятна. — Если эти мраморные засранцы тебя обидят — ты зови меня. Я приду. Даже если придётся весь их блестящий рай в рыбий жир размазать, я не отступлю. Рынок своих не бросает.

Лорелей кивнула.

Когда сумки были собраны, Лорелей подошла к балкону. Вороны, почуяв движение, взметнулись в небо, оставляя после себя лишь несколько чёрных перьев, кружащихся в воздухе. Она протянула руку к последнему цветущему кусту — и резко дёрнула его из горшка вместе с корнями.

— Эй, что ты... — начала Айрин, но замолчала, увидев выражение лица подруги.

Лорелей шагнула к открытому окну и громко крикнула вниз:

— Для Рынка! Ловите!

И бросила куст вниз, прямо в толпу. Люди вскрикнули, расступились — и только Торговец рыбой первым подхватил его, осторожно, как новорождённого, поймав в натянутый обеими руками фартук.

— Мы... мы их поливать будем, — пробормотал он, и в его голосе не было привычной насмешки. — Я землю им знаешь какую хорошую найду! Так удобрю!.. Пуще прежнего расцветут, вот увидишь, Лорелей!

В этот момент молодая ученая заметила движение у колонн напротив. Графиня Виолетта, замерев, стояла в тени, сжав в руках веер так, что костяные пластинки трещали. Их взгляды встретились — и аристократка, нарушив все правила, сделала шаг вперёд.

— Они же умрут без вас, — прошептала Виолетта. Это не было обвинением. Это было переживанием — таким же искренним и живым, как эти самые розы. Ей было даже завидно, что все цветы пошли туда — под опеку страшного и грязного Рынка, сокрытого от её глаз безупречным белым камнем.

Лорелей улыбнулась и достала из складок платья маленький флакон с зелёным раствором и последний оставшийся крохотный кустик с розой, который она изначально откладываладля себя. Но может о нём лучше позаботится та, в чьих руках не вянут даже лепестки? Та, которая постоянно следит за ними и, кажется, только и грезит о том, чтобы однажды получить себе такую розу.

Завернув поросли в бумажный пакет, Лорелей помахала Виолетте, привлекая внимание и графини, и её встревоженной служанки.

Аристократка вмиг замерла — её глаза расширились, а пальцы свободной руки непроизвольно впились в складки платья. Она узнала эти ростки сразу — те самые, о которых она грезила с тех самых пор, как впервые увидела.

Вдруг Лорелей присвистнула, зажав два пальца в зубах, — и чёрный ворон, который до этого покоился на крыше, подлетел и стремительно спикировал, цепляясь лапами за ленту, служившей ручками для свертка.

— Ловите! — крикнула Лорелей.

Молодая графиня ахнула, когда птица пролетела в сантиметре от её носа, разжимая когтистые лапы на лету, чтобы сверток упал прямо в дрожащие от волнения руки Виолетты — та даже не пыталась поймать выпавший веер.

— Это... это же... — её голос сорвался на шёпот. Розовые поросли! Настоящие, с едва раскрывшимися листочками, пахнущие землёй и обещанием будущих бутонов.

Слёзы — совершенно неприличные для графини — блеснули на ресницах.

— Я буду растить их у себя в саду! — выдохнула она, прижимая драгоценный свёрток к груди. — Каждое утро буду поливать, я сберегу их!

Служанка подобрала веер и, поднявшись, взглянула за плечо госпожи — молодые бутончики уже выглядели очень красиво. А ещё...

— Молодая госпожа, — обратилась она к Виолетте, — там что-то блестит между листьями...

Аристократка, едва сдерживая восторг, осторожно протянула свои мягкие тонкие пальчики меду стволиками роз и нащупала маленький бутылечек с блестящей жидкостью. Она только подняла свои глаза на Лорелей, как та сама ответила:

— Каждое полнолуние — три капли на корни. Секрет моих исследований. Теперь Ваш. На Рынке розы проживут — там есть земля и удобрения. В Верхнем городе... с этим сложнее. Перед посадкой капните пару капель - и почва станет пригодной. А как посадите — в полнолуние в любое время, пока Луна не скроется.

Виолетта замерла, несколько секунд оглядывая алхимическую субстанцию с явным интересом. Но затем резко, но бережно прижала пакет к себе и подняла глаза на Лорелей — она хочет отплатить ей за такой дар.

— Вас ждут там из-за Вашего отца, — сказала графиня. — В Академии... Потому что вы с ним открываете путь в забытую историю... Но там всюду опасности! И боюсь, что многие будут настроены против Вас...

— А вы? — перебила её Лорелей. — Благоволите или так же меня презираете, юная графиня Вандерблум?

Виолетта не ответила - лишь обранила слабую улыбку и едва заметно мотнула головой. Она уже отступала назад, поторопленная встревоженной служанкой, крепко прижимая к груди подарок ученой с Разломной улицы. Но в её глазах горело что-то новое — может быть, стыд. Может быть, надежда.

Айрин присвистнула:

— Ну всё, теперь ты точно легенда. С дворянками секретничаешь, Рынку цветы даришь... Что дальше? Мэрию захватишь?

Лорелей взглянула на дом с опустешими полками и столами. На чёрное зеркало. На пятно от чернил, которое Айрин однажды оставила ей на память на одной из стен.

— Дальше — правда, — сказала она, сжимая ладонь. — Я докопаюсь до неё, чего бы мне этого ни стоило!

Когда они вышли на улицу, Рынок был готов встретить девушку своим неловким прощанием.

— Вот, держи, — торговец рыбой сунул ей в руки свёрток с мясистыми копчёными речными удавами, едва Лорелей ступила за порог. — А то эти доходяги в корсетах и тебя голодом заморят! Это... ну... не голодай там, в ихних мраморных джунглях!

— Береги сердце!.. — прокряхтела старуха-гадалка, заливаясь скрипучим смехом. — И разум... Много предстоит тебе испытаний... Только не потеряй в них себя... и не дай сломить свою волю! Держись, милая. Держись...

— От неё и слова доброго не услышишь, — фыркнула Айрин, — а тут эвона как! Аж пожелание из себя выжала! Сдаешь позиции, бабушка Вещунья!

Айрин засмеялась так, что где-то в Верхнем городе кто-то задёрнул занавеску. Лорелей же расплылась в скромной улыбке. Она знала: Рынок не скажет «не уезжай» прямо. Но копчёные удавы, треснувший голос гадалки и тёплое пятно от чернил на стене — это было их прощание. Их «возвращайся».

Теперь же путь лежал в мир холодного мрамора и застывших улыбок. Но Лорелей уже сжимала в кармане флакон с чернилами — такие же синие, как плащ, оставленный на плече Виолетты, пытающейся вернуться домой с живыми цветами. Именно этими чернилами она запишет новую историю.

Правда ждала. И она была готова.

Добро пожаловать в Академию

Лорелей открыла глаза, и первое, что она увидела — странные блики на потолке. Солнечные лучи, проникая сквозь магические витражи окна, рисовали на стенах причудливые узоры, напоминающие руны. Она резко села на кровати и, не совсем проснувшись, задаласьстранными вопросами: где она? Почему не слышен гул Рынка? Потом воспоминания хлынули волной: вчерашняя церемония посвящения, таинственное зеркало, выбравшее для нее факультет со звучным названием "Лунное Пламя". Верно. И она действительно оказалась в легендарной Академии "Элирион".

Пальцы непроизвольно потянулись к маленькому зеркальцу, подарку бабушки. Лорелей помнила, как смеялись над ней в школе Верхнего города, когда она рассказывала, что видит в нем что-то еще. "Фантазерка", "выдумщица" - эти слова преследовали ее все детство. Но именно эта "выдумка" помогла ей стать лучшей ученицей, ведь она могла видеть ответы раньше, чем задавали вопросы.

И сейчас в зеркальце она видела блики — отражение её вчерашнего дня, когда проходил обряд посвящения...

Зал Звезд поразил ее с первого взгляда. Купол, на котором настоящие созвездия медленно перемещались по небу, и колонны, покрытые древними письменами, а в центре — огромное зеркало в серебряной оправе. "Зерцало Судеб", как назвал его Архимаг Элдрин. Его голос, низкий и бархатистый, заставил всех первокурсников замереть:

— Магия выбирает вас так же, как вы выбираете ее. Факультет — это не просто место обучения — это отражение вашей души!..

Лорелей чувствовала на себе десятки взглядов, когда подходила к зеркалу. Она знала этих студентов — многие были из знатных семей Верхнего города, те, кто смотрел на нее свысока. "Она вроде дочь аптекаря, которого повесили? Или он пропал?", "Просто выскочка с Разломной улицы!" — шептались за ее спиной.

Но когда она встала перед Зерцалом, все мигом притихли. Ее отражение сначала было обычным, но вдруг... исчезло. На секунду. А когда вернулось, в глубине стекла мелькнула тень с серебряными глазами. Лорелей услышала вздохи удивления и даже чей-то испуганный возглас.

— Интересно... — пробормотал Архимаг, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес. — Факультет "Лунного Пламени" получает редкого ученика.