Валерия Макарова – Пока мы горим (страница 4)

Я тяжело вздыхаю и отталкиваю от себя стакан. Лучше сразу покончить с этим делом. Можно и по сетке с сестрой связаться, но дело слишком уж серьезное, лучше лично переговорить, чтобы точно не соскочила. Оставляю Фредди одного и направляюсь в сторону комнат Ирдэны. До неё мне идти дальше всего.

Наш небоскреб венчают две башни. В северной живу я, в южной – Ирдэна. Двери лифта открываются, и я оказываюсь в прихожей. Планировка здесь такая же, как у меня, но комнаты всё равно выглядят как-то иначе. Повсюду стоят маленькие композиции икебаны, из светильников с затейливыми абажурами льется мягкий свет. Я здесь бываю очень редко, предпочитаю пользоваться сетью, чтобы связаться с сестрой, впрочем, сеть я предпочитаю и в любых других случаях.

Вхожу в комнату, через которую можно попасть в спальню, и тут меня встречает рейб Ирдэны – престарелая дама лет пятидесяти с номером «G5—37» на виске, выполненным ярко-розовой краской. Волосы в высокой прическе и татуировка, пересекающая правую бровь у неё такого же цвета.

– Прошу прощения, молодой господин, но госпожа Ирдэна не готова принять вас.

– Брось, Алика, я её брат, мне плевать на это.

– Но… – Алика безуспешно пытается прикрыть собой двери.

Я легко отстраняю её и захожу в спальню. Комната выполнена в нежно-розовых и лиловых тонах. Свет здесь такой же уютный, как и в предыдущих. Большая кровать под балдахином скрыта за тонкой ширмой с павлинами. Вся комната заставлена туалетными столиками, на которых располагается неимоверное количество шкатулок и сундуков, украшений, лаков для ногтей всех цветов спектра, теней, блесков и прочей косметики.

Ирдэна сидит за одним из столиков, перед ней установлено огромное трюмо. Я понимаю, что она действительно не готова видеть меня. Из одежды на ней только легкий белый халат, волосы спрятаны в тюрбане из полотенца. Она сидит спиной ко мне, но я прекрасно вижу ее лицо, отраженное зеркалами и покрытое толстым слоем синей жижи. Её карие, такие же как у меня и матери, глаза недовольно смотрят на меня.

– Что тебе нужно? – с нажимом спрашивает она.

– Завтра мы с тобой, Фрэдди и Триш идём на выступление верховых гимнасток.

– Вот как? – она поджимает губы и переводит взгляд на себя в зеркале, – только я не еду.

С этими словами Ирдэна принимается за свое лицо и медленно размазывает по нему жижу. Меня бесит эта её невозмутимость, но я никак не показываю этого. Беру с ближайшего столика пудреницу и верчу её в руках.

– Жаль, конечно, – говорю я спокойным голосом, – что в воскресенье ты останешься дома.

– Что?

Странно, она ещё не поняла, что я задумал.

– Раз уж завтра мы никуда не идём, то и в воскресенье тоже.

Я попал прямо в яблочко. Теперь ей не отвертеться. Без меня она не сможет пойти на закрытие весенней серии балов.

– Но, мы же договорились, – я слышу волнение в её голосе, – ты не можешь так поступить.

– Ещё как могу, – я подбрасываю пудреницу в воздух и ловлю её.

Ирдэна понимает, что я не шучу, её лицо искажается яростью.

– Убирайся!

Я не спешу уходить. Неожиданно для меня она вскакивает с места, от гнева её просто трясет. Она хватает со стола первую попавшуюся баночку и запускает ей в меня. Я едва успеваю увернуться и выбежать из комнаты прежде, чем еще один снаряд вылетает из её рук. За закрытой дверью слышится звон разбивающихся бутыльков.

Чуть ли не бегом я возвращаюсь к себе. Вот уж чего никак не ожидал, так это подобного разгрома. Неужели Ирдэна сможет отказаться от своего воскресного появления? Она ведь наверняка не одну неделю к нему готовилась.

В столовой меня встречает Фредди.

– Ну, как, идем завтра?

В кармане у меня вибрирует пусковик, я достаю его и щелкаю кнопкой. В воздухе появляется сообщение от Ирдэны: «Во сколько завтра выходим?» Я не пытаюсь скрыть своего ликования от Фредди, и он, видя улыбку на моем лице, облегченно вздыхает:

– Я уж было подумал, она и вправду отказалась.

– К счастью для тебя она еще месяц назад упросила меня сводить её на бал в воскресенье.

– Да, повезло мне, старик, – Фредди улыбается и протягивает мне руку для пожатия, – я в долгу у тебя.

– Да, ладно, Фред, мы же друзья.

Пора прощаться. Сегодня всё-таки ещё пятница и каждому нужно уладить дела на работе перед выходными.

***

Ещё так рано. Всего 8 утра. А я уже еду в своем полуспортивном автолете вместе с Фредди, Ирдэной и Триш. Ехать нам довольно далеко, верховые гимнастки в пятом округе, а наш небоскреб находится во втором. Триш и Фредди живут в третьем, но им все равно пришлось встать пораньше, чтобы добраться до меня.

Вчера мы с Фредди договорились, что полетим на моей красавице. Для меня истинное удовольствие управлять этой небольшой, но мощной машиной в стиле ретро с умеренным добавлением современных гаджетов. У Фредди тоже есть свой автолет, но водит он его очень редко, предпочитает заниматься в это время делами через сеть или переписываться миленькими сообщениями с девчонками.

Я часто думаю, что ему и Триш повезло больше относительно расположения их домов, чем мне и Ирдэне. Безусловно, жить во втором округе, так близко от первого, полностью занятого нашим правительством и президентом, гораздо более престижно, чем в третьем, но из-за этого нам почти всегда приходится вылетать заранее. Второй округ это вам не спальный четвертый. В нем живут совсем немногие, здесь в основном банки, мультимедиа и прочие компании, а в третьем вся основная тусовка – галереи, магазины, рестораны и публичные места.

В зеркало заднего вида я прекрасно вижу Триш и Фредди. Оба еще совсем сонные, но при полном параде. На Фредди модный бирюзовый пиджак, белая рубашка и разноцветный галстук, Триш выбрала сегодня платье нежного оранжевого оттенка, который сейчас называют «апрельский рассвет». Платье туго обтягивает ее фигуру, лишая окружающих возможности пофантазировать о размерах округлого тела. Её темно-русые волосы, взбитые в пышный пучок и украшенные заколкой, размером с мой кулак, полностью открывают лицо, позволяя увидеть приятные пухлые щеки, румяные губы и живые зелёные глаза.

Вроде бы неплохой набор, но меня это совершенно не привлекает. Возможно всё дело в её вздернутом носе, а возможно в том, что в ней нет никакого очарования. Стоит ей открыть рот и всё идет насмарку – и прическа, и платье, и макияж. Она уже никого не интересует. Мне, наверное, никогда не понять, что такого притягательного в ней находит Фредди.

Справа от меня Ирдэна. Настоящий образец элегантности. Впрочем, как и всегда. В чувстве стиля ей не откажешь. Овал лица обрамляет сложная прическа, аккуратно свитая из черных как смоль волос, глаза подчеркнуты легкими тенями перламутрового оттенка, кожа без единого изъяна, платье лишь чуть-чуть открывает плечи, талия подчеркнута легкой драпировкой, цвет этой воздушной ткани ей явно к лицу, глубокий бордовый. Я же одет в самый незатейливый костюм, по сравнению с моей пестрой компанией – любимый черный Армани. Классика – моя слабость.

Дорога кажется бесконечной из-за того, что на сиденье рядом со мной Ирдэна, а не Фредди. Всё из-за Триш. Ирдэна её терпеть не может, так что пришлось сжалиться над бедняжкой и посадить рядом с собой. Ехать на заднем сиденье рядом с Фрэдди она, естественно, не может из-за очередного правила нашего этикета. Триш он как будто и не касается.

К спортивному центру мы подъезжаем за 20 минут до начала шоу. Снижаясь, все мы завороженно смотрим на гигантский комплекс зданий Спортивного центр. Огромная шестеренка его крыш лениво проворачивается под нами. Это просторный комплекс из спортивных залов, спальных мест и отдельного здания для показательных выступлений.

На улице начинает накрапывать мелкий дождь, и мы спешим войти внутрь. Рядом с нами семенят состоятельные джентльмены и леди средних лет. Даже среди них Ирдэна умудряется встретить нескольких своих знакомых и останавливается, чтобы обменяться приветствиями и представить нас. Я учтиво закрываю её зонтом от дождя и ветра. В обществе нас знают как самых внимательных брата и сестру на свете.

Наконец, нам удается миновать холл с высокими сводчатыми потолками. Через каждые пять метров здесь скульптуры очень тонкой работы. Каждая – комплекс из лошади и всадника или гимнастки. Уверен, на аукционе они обошлись бы мне весьма недёшево.

Дальше длинное затемненное помещение, вдоль стен которого тянутся одинаковые отгороженные решеткой сектора с табличками, на которых значится номер рейба и кличка лошади. За решетками сейчас никого нет. Думаю, здесь выставляют спортивные пары на аукционах. Я слышал, что конников часто продают сразу вместе с лошадью, по отдельности они не так ценны.

Идти нам приходится очень медленно и степенно из-за того, что наши дамы обуты в туфли с высоченными каблуками.

Наконец, мы достигаем наши места и садимся в следующем порядке, дабы соблюсти все приличия, – Триш, Ирдэна, я и Фредди. Предвкушаю два часа тревожного сна. Не думаю, что это действо способно увлечь меня.

Свет в зале гаснет, и широкая арена озаряется яркими софитами. Из оркестровой ямы звучит задорная музыка, представление начинается. На площадке появляется десяток маленьких девочек на лошадях самых различных мастей и пород, они описывают округлые фигуры. Время от времени кто-то из них спрыгивает с лошади, чтобы перекувыркнуться в воздухе и вновь оказаться на своем скакуне.