Валерия Калифорнийская – Потому что я во тьме (страница 3)

Девочки из нашей группы лишь дивились моей речистости в его присутствии, ведь до этого они знали меня только как молчаливую и скучающую. Возможно, рядом с ним во мне раскрылась новая грань характера. Мне не составляло труда делиться с ним рассказами о своём дне, даже если он был обыденным: уборка, домашние задания, вечерние прогулки и возвращение домой. Так начинались мои дни – скучно, но он слушал с неподдельным интересом, будто это было в первый раз. Всё изменилось, когда Мейсон начал приглашать меня куда-то: на прогулки по Бостону, в кино, но ни разу не звал к себе. Все вопросы обстояли иначе: ведь именно он бывал у меня, где квартира была свободна, родители отсутствовали, и ничто не мешало нам разговаривать. Эта новая близость будила в сердце радостный трепет, словно каждое мгновение обретало новое значение в его обществе.

Сам Мейсон говорил о своей жизни много, и она была насыщеннее моей. Сначала можно подумать, что парень ботаник, постоянно сидит дома и читает книжки, но нет, тот любит ходить на вечеринки, быть в эпицентре внимания. Он, конечно, не настолько популярный, но на всякие тусовки его приглашают, потому что он умеет рассмешить толпу. Для меня это не имело какого-то значения, наоборот, это очень хорошо, что мы такие разные. Так же у него были хорошие отношения с родителями, он у них был единственный сын, самый любимый и замечательный. Они могли поддержать его в чём угодно, лишь бы тот руки не опускал. У него были самые лучшие подарки на его Дни Рождения: новый телефон, автомобиль, квартира. Мне было немного грустно, что у меня не было хотя бы понимающих взаимоотношений с матерью и отцом, те только и делали, что оскорбляли мои интересы, но их заменил мне – Мейсон. Он как никто другой поддерживал меня в моих начинаниях, был опорой, которой мне так не хватало. Я настолько привязалась к нему, что не могла прожить и дня без его общения и присутствия в институте.

В один момент он сильно заболел, и так мне пришлось на парах сидеть в полном одиночестве. Как это возможно? Его не будет рядом целую вечность! Каждая минута тянулась бесконечно, словно часы потеряли свое течение. Вокруг меня сидели однокурсники, погруженные в свои дела, но их смех и разговоры казались отдаленными, словно эхо из другого мира. Я чувствовала, как меня окутывают волны тоски, без него пространство теряло свою яркость. Тишина на паре была обременительной, она напоминала о том, что его отсутствие оставило в моем сердце пустоту. Размышляя о том, когда я снова увижу его улыбку и услышу знакомый голос, я поняла, что даже самые светлые моменты жизни теряют краски без того, кто дарит им смысл. С каждым мгновением ожидание становилось все тяжелее, и я надеялась, что скоро мы снова будем вместе, как прежде.

Девочки в аудитории перешептывались постоянно и поглядывали на меня с какой-то усмешкой, но я решила, что мне лишь только показалось. Только уже тогда поняла, что что-то тут не так, ведь одна из них подсела на место Мейсона и загадочно улыбнулась, пододвигая ко мне телефон.

– Слушай, а правда ли, что ты пользуешься Мейсоном? – её улыбка не покидала её лица, а между тем она направила телефон в мою сторону, заметив, что на экране располагается таинственное изображение. Это была фотография, на которой показаны парень и девушка – лишь обрезанные лица, а внизу красовалась подпись: «Она так зависима от меня».

В то время как я изучала это странное зрелище, меня охватили размышления о таинственности отношений и о том, как порой мы прячем истинные лица друг от друга. В этом мгновении мне стало ясно, что скрытая суть любви иногда оказывается более значимой, чем явные проявления чувств. Подпись, простая, но полная глубокого смысла.

На глазах мгновенно заблестели слёзы. Мысли о том, что меня могли обмануть этим замечательным общением, были невыносимы. Как могло такое случиться? Это не может быть правдой! Возможно, передо мной всего лишь фейковая страница, а кто-то злорадно смеётся над моими чувствами. Мейсон, который, на мой взгляд, был достаточно искренним, чтобы опубликовать нечто подобное, и мы никогда не запечатлевали наши мгновения на фотографиях, вдруг воссоздал что-то подобное…Почему же все решили, что это действительно я? В груди закралась тревога, пробуждая внутренний конфликт. Я ловлю себя на мысли, к чему ведёт этот калейдоскоп эмоций, и, принимая в душу холод страха, задаюсь вопросом: что, если реальность оказалась обманчивой игрой теней?

А потом ещё чуть снизу была отмечена я. Тогда-то мир и вовсе практически рухнул. У меня могла бы начаться паническая атака, но я твёрдо выстояла и нацепив маску безразличия, просто повела плечами и отвернула голову, продолжая писать что-то в тетради. Не хотелось давать какой-либо комментарий по поводу этого. Зачем? Мои слова могут посчитать за шутку или за что-то серьёзное, что отвертеться будет сложно, самое главное сейчас, это поговорить с Мейсоном и услышать его объяснения, если они вообще будут. Мне бы не хотелось сидеть в каких-то догадках или находится в запутанных мыслях. Были лишь вопросы: почему он так поступил? Для чего? Зачем?

Пары прошли как обычно, только в меня снова было направлены все взгляды студентов. Кто-то смотрел с завистью, а кто-то с ненавистью. Было немного жутко, вдруг они подловят где-то меня и сделают самые ужасные вещи.

В моих мыслях засело решение быстро уйти, чтобы не было лишних вопросов, а путь держать буду к дому Мейсона. Иногда мы гуляли возле него, но к себе пускать не торопился, хоть и жил один. Я не задавала ему лишних вопросов, потому что может он стесняется или не было времени как-то впускать к себе и сейчас мне нужно было срочно там оказаться, чтобы унять свои страхи. Надеюсь, он не сильно разозлится, что я приду к нему, хотя, зачем вообще злиться из-за такого? Я же заслуживаю узнать ответы, верно?

Шагая по улице, время уже близилось к вечеру. Становилось немого холодно, осень любила раскрывать свой сильный ветер и мелкий дождь, но мне совсем не нравилась эта погода и вообще время года. Я больше любила лето, которое наполняется теплотой и чувством счастья. Летом я постоянно отдыхала на балконе, устраивая там мини-комнатку: затаскивала столик, стулья, приносила чайник с кружками и пила вкусный чай с лимоном. Это время было таким запоминающимся, что мне бы хотелось вернуться назад и повторить это всё снова, но теперь только мне остается ждать целый год, чтобы встретить теплое время года с улыбкой.

Когда я всё-таки оказалась возле знакомого дома, то позвонила ему, но тот не брал трубку. Тогда у меня было лишь одно решение, позвонить к нему в квартиру через домофон, чтобы юноша хоть как-то услышал меня. И этот способ и правда помог. Он ответил мне своим сонным голосом, каким обычно отвечал, когда собирался с утра на учебу. Значит он меня не специально игнорировал, а всего лишь спал?

– Это я, Анна, – коротко ответила.

В ответ молчание. А потом открылась входная дверь и я вошла.

В подъезде было сыро и холодно, не было ни одной батареи, что могла бы проносить тепло по помещению. Я только лишь поёжилась и сделала несколько шагов в сторону маленькой площадки, где были расположены квартиры. Везде были обшарпанные стены, двери, словно бы, из девяностых годов. Их не меняли уже очень долго, либо там совсем никто не жил. Да, в моём доме царит уют и чистота, поскорее бы туда вернуться, но сначала надо разобраться с одногруппником, который уже стоял и открывал дверь. Стоило лишь надеяться, что у него не грязно.

Уже внутри можно было заметить, что полы сверкают, в квартире сделан идеальный ремонт. На встречу бежал его кот или кошка, он про неё не рассказывал, что странно.

– Ты не говорил, что у тебя есть домашний любимец, – тихо проговорила и потянулась к животному, начиная гладить за ушком, – Ну, что? Расскажешь, в чем всё-таки дело?

Он только лишь к себе подозвал, поближе к постели, чтобы я могла присесть на неё, вдруг в обморок упаду от того, что он сейчас произнесет.

Но он долго молчал, пытался собраться с мыслями, ёрзал на одном месте, что начинало меня понемногу раздражать и положив ладонь к нему на плечо, кивнула, – мол, говори, я же не кусаюсь.

И всё на меня обрушилось какой-то волной от цунами. Оказывается, Мейсон таким образом пытался привлечь моё внимание, потому что я ему нравлюсь и совсем не хотел, чтобы на меня посыпалось столько негатива, ведь этого не заслужила. Он понимал, что сделал поспешное действие, тем более, когда на фото вообще не они изображены, но кто знает, что на той фотографии, например, не сам Мейсон. Может быть это он фотографировался с какой-то своей подружкой, но тогда, наверное, эта подружка была бы очень недовольна, если думать логически.

Мне это всё не очень нравилось и навивало подозрения, ведь способ очень странный, чтобы привлечь моё внимание, легче уж лично подойти и сообщить обо всём прямо, чем проворачивать такое.

Отвечать ему на это не хотелось, просто решила расслабиться и обнять его, потому что я у него, наконец, в квартире, в которой ни разу не была. Будто бы достижение открыла. Парень сам вёл себя достаточно напряжённо, что могло лишь смущать: я ему ничего не сказала, только лишь показала, насколько сейчас тактильна, а значит всё хорошо, или может он этого просто не понимал? Не чувствовал?