Валерия Калифорнийская – Потому что я во тьме (страница 2)
Мне бы и дальше хотелось рассказывать о своих печальных историях, но кому они нужны? Всё это давно пройденный этап и не так важно, что было в прошлом, ведь это уже давно прошло, мне лишь остаётся уделить внимание себе и своим интересам, а не быть той, кто будет медленно впадать во тьму, страдая дальше. Нужно ли мне это? Возможно. Но не так сильно, как, казалось бы. Это лишь сломает меня.
Я хочу обратиться к тебе, мой дорогой читатель, каково жить с чувством не забытого прошлого?
Можешь не отвечать сразу, подумать, переформулировать, а потом уже давать ответ, но не мне, а самому себе, ведь тебе бы так хотелось избавиться от плохих воспоминаний, правда ведь?
Сейчас, шагая по улице, на меня накинулся сильный ветер, который снёс все мои отчёты по практике. На данный момент, я учусь в педагогическом институте и очень иронично, что пошла по специальности психолога, когда мне самой нужна помощь. Да, с моим психологическим состоянием всё не так, но ведь хочется кому-то помочь, чтобы у людей не было таких же проблем в будущем, как с моей личностью. Мне придётся выслушивать их, давать советы, делать определенную терапию, чтобы стало легче, но можно ли вылечить себя самостоятельно? На этот вопрос можно с твердостью ответить: нет. Ты просто не сможешь осознанно понять, в чём именно твоя проблема, ты будешь видеть только поверхность, а что же там у тебя внутри? Ты так и не сможешь догадаться, если даже посмотришь со стороны.
В институте учили хорошо, не было каких-либо претензий по поводу преподавателей, хотя вокруг нашего учебного учреждения ходили не очень хорошие слухи, что один из учителей лезет к студенткам. Вроде бы его там и не было, а вроде бы он и уволился после таких-то историй. Я не обращала на это внимания, потому что точно не могла чем-то таким зацепить, чтобы ко мне начали лезть всякие старые дяденьки. Да, я была как серая мышка, если уж сравнивать меня с моими одногруппниками – там была яркость. Одним лишь словом можно охарактеризовать этих людей. Я смогла подружиться с одной девочкой, и то мы с ней не долго общались, потому что, в большинстве случаев, я молчала, а кому нужны такие кто только молчит? Мне скорее легче выслушать человека, все его истории, дополнять своими односложными словами, но чтобы открыться кому-то прям на сто процентов, то это было сложно. Я могла сказать пару предложений, на что она только брови вверх вздымала и удивлялась, что я всё-таки умею разговаривать, только мне от её слов не очень было приятно.
У меня не было интереса обижаться на неё, всего лишь понимала, что это просто не мои люди, с которыми я смогу пойти и выпить кофе в ближайшее кафе, главное, что про меня не разводили сплетни и я за это очень благодарна. Я знала, каково это, когда ты натыкаешься на общественный «буллинг», человеку не дают прохода, его жизнь состоит из насмешек и грязи, он не знает, как выбраться, не знает, как жить дальше, потому что за его судьбу решают те люди, которых называют «хищниками».
В нашей группе, где девочек было в избытке, парней же оказалось всего пятеро. Из них двое дружили ещё со школьных времен, а трое были совершенно незнакомы друг с другом. Среди них выделялся светловолосый юноша, который запал мне в душу. Иногда я садилась прямо за ним и наблюдала за его затылком, на шелковистые пряди волос. Он был отличником, знал всё наизусть, и можно было смело предположить, что в будущем он станет талантливым психологом. С ним всегда находился его лучший друг Эрик. Постоянно что-то обсуждали, смеялись, были не разлей вода. Их дружбой можно было восхищаться, хотелось бы и мне встретить такого человека, который станет помогать в чём-то, поддерживать любую тему разговора, придумывать много интересных идей на вечер. Было слышно, как они переговариваются: либо кино, компьютерные игры, либо прогулка до заброшенного места, чтобы потрепать себе нервишки. У них такая насыщенная жизнь! Занимаются тем, чем хотят, совсем не задумываясь о чужом мнении. Я старалась равняться на него, проявляя свои знания и пытаясь заслужить одобрение преподавателя, как бы странно это ни звучало. В этом стремлении к пониманию и признанию, возможно, проскальзывала тень моих детских травм. Сложные впечатления юности оказывали влияние на мою судьбу, и я искала свое место среди этих формирующихся звёзд, надеясь, что однажды смогу засиять рядом с ним. Может я и сейчас сияла, а кто-то постепенно угасал, но и было желание идти с кем-то вместе под руку, таким образом поддерживая друг друга на столь сложном пути. Не многие умеют работать в команде: порождается либо зависть, либо лень, либо эгоизм. А всё почему? Потому что у людей разные взгляды на жизнь – это тоже зависит от многого, поэтому стоит прислушиваться к чужому мнению, чтобы не просто ходить за кем-то «хвостиком», а буквально слышать своего собеседника, друга или подругу. Это всё влияет ещё и на отношения. Бывали такие ситуации, когда я оставалась без команды, все давным-давно разбились в подгруппы, чтобы строить планы на свой будущий проект, но меня никто не звал к себе, поэтому приходилось справляться со всем одной. Я не могла говорить, что для меня это было сверхсложным. Совсем нет, наоборот, мой темп работы мог восхищать преподавателей, потому что проект был полностью под моим руководством, и я могла делать всё то, что мне вдумывается. Всматриваясь иногда в работу других, всё больше понимала, что с такими людьми моя личность точно не сможет договориться, ведь там совершенно разные взгляды. Кто-то просто сидел и обсуждал личную жизнь какой-то рандомного человека, кто-то рассказывал о своих проблемах и желаниях на жизнь: отучиться, купить квартиру с машиной, выйти замуж и родить двух детей. Все с улыбками вслушивались в это умозаключение, потому что я считала, что не в этом счастье.
Я никому не рассказывала о своей жизни молчала, как рыба. Почему? Потому что зачем кому-то что-то знать, если потом они могут настроить это против тебя. Да, у меня может быть паранойя, но, возможно, и защитная реакция? Сильно не хотелось бы доверять своей группе, с которой я была с самого второго курса. Сейчас, когда я уже подходила к финалу, то больше начала понимать, что друзей себе здесь я так и не нашла. С кем бы не пыталась пообщаться, даже между другими группами, то всё заканчивалось не очень солнечно. Вроде бы в таких больших заведениях, как «университет» и «институт» люди должны сплочаться, начинать понимать, что учатся на одной специальности, здесь как никак есть общее между всеми нами – это наша профессия. У меня всё ещё происходит недопонимание, почему некоторых игнорируют? Лишь из-за того, что они молчаливые? Почему на нашем факультете психологии вообще стоит задаваться таким вопросом, когда это буквально «ПСИХОЛОГИЯ». Психология общения, развития мозга, глубин души… Разве не призваны они преобразить наше восприятие ближнего? Или же психология – лишь маска, напускная важность, за которой скрывается равнодушие? Лишь единицы, ведомые истинным стремлением помогать, увидят в ней нечто большее, чем просто науку.
Только всё-таки через какое-то количество времени на меня обратил своё внимание тот самый светловолосый юноша и мир у меня перевернулся наизнанку…
Каково было моё удивление, когда он сел рядом со мной, улыбнулся и продолжил писать что-то в тетради, будто бы это совсем обычное дело. Я лишь сидела и смотрела на него, не могла понять намерений. Вдруг это была какая-нибудь глупая шутка? Зачем подсаживаться ко мне? Со мной ведь никто не сидит и не осмеливался подсаживаться, зная, что я могу рассылать только странности.
Я так этого и не узнала, потому что, когда пары закончились, то он просто взял свои вещи и пошёл на выход из аудитории. Все остальные одногруппники на меня лишь странно посмотрели, словно я сделала что-то настолько ужасное, что заслужила такие взгляды. Мне приходилось собирать свои вещи и тоже уходить, но не всё было так просто, ведь возле главных ворот учреждения меня поджидали. Нет, не чтобы побить, а познакомиться. Удивительно, да?
Светловолосого парня звали – Мейсон. Он ещё тогда на паре хотел заговорить со мной, но постеснялся, потому что считал меня холодной стервой, которая ни с кем не разговаривает. Но почему он так подумал?
Оказывается, та самая девушка, с которой когда-то общалась, расценила меня именно так, но не решилась рассказать об этом всем и всюду. Было немного обидно, ведь она даже не успела хорошо узнать меня, чтобы делать какие-либо выводы. И для чего их вообще делают? Почему не могут спросить или сказать прямо, – мол, так и так, мне кажется, что ты вот такая, а затем спокойно обсудить это. Как же люди по своей натуре ничтожны – они не умеют выстраивать диалог, аргументируя это тем, что стесняются, боятся, ведь такое может оказаться правдой. Даже если так и есть, это не повод разносить сплетни.
Мейсон до последнего таил в себе надежду, что это всё не правда и та только чего-то не так поняла. Сейчас у меня было лишь счастье того, насколько сильно всё закрутилось и мной кто-то может интересоваться.
Всё это время мы не отходили друг от друга ни на шаг. Мы постоянно открывали новые горизонты, стремясь глубже познать друг друга и найти общие темы для разговора, ведь нас притягивала возможность общения и близости. Мейсон неустанно сидел рядом со мной, искренне желая разделить минуты учебы. Иногда он помогал мне с домашним заданием, хотя я сама всегда справлялась на отлично. Но мне было важно, чтобы именно он, только он, оказывал свою руку помощи, ведь его поддержка наполняла каждую задачу особым значением. Мы сближались, и в этом невидимом взаимодействии возникала магия, делавшая наши совместные мгновения поистине волшебными. С каждым разговором мы как будто прорастали в новые измерения, где слова становились мостами, соединяющими наши души. Словно в танце, в ритме общения, мы создавали пространство, в котором витала нежная мелодия взаимопонимания и доверия, заполняя каждый миг теплом и светом наших чувств.