Валерия Хелерманн – Смертельное Таро (страница 59)
– Он сказал, вы не будете рады его видеть, и остался дома. Но если вы хотите… – Камилла вдруг схватила ее за плечи и отстранила. – Если вы хотите, завтра же можете приехать к нам на чай с пироженками! Мы все вместе найдем выход, можно попросить родителей, они ведь знают все лучше меня! Мне правда больно смотреть на вас сейчас.
– Почему вы так хотите мне помочь? Я не сделала для вас ничего хорошего.
Освещение в коридоре было тусклым – большинство зажженных свечей уже догорали свое в восковых лужах. Но даже сквозь полумрак Хелена увидела, как Камилла ей искренне улыбнулась.
– Все ошибаются! Я, Эмиль тоже. И вы совсем не обязаны делать мне что‑то хорошее первой. Все станет замечательно, и у вас будет еще много времени для этого.
– Спасибо, но… – На этих словах Хелена мягко сняла руки Камиллы со своих плеч. – Этого времени не будет.
Настал черед мадемуазель Пэти стоять в полном недоумении. Не давая возобновить расспросы, Хелена продолжила.
– Мне очень приятно, что вы хотите помочь, но тут уже ни у кого не получится. – Она выдохнула. – На деле у меня нет никакого дара, хотя вы и сами давно могли это понять. А за время, пока мы не виделись, слишком много всего произошло.
Впервые Хелена нашла в себе силы, чтобы посмотреть Камилле прямо в глаза.
– У нас теперь нет ничего общего, Камилла, да и не было. Я думаю, что мы видимся с вами в последний раз.
– Мы разве чем‑то тебя обидели? Я не понимаю!
– Это только моя проблема. – Хелена горько усмехнулась. – Просто теперь мне не до ресторанов и пикников. В любом случае, пусть у вас с братом все будет хорошо. И желаю вам приятно провести остаток вечера.
Мадемуазель Пэти стояла достаточно близко, чтобы заметна была слезная пленка у нее на глазах. Что‑то явно крутилось у Камиллы на языке, но та нашла в себе силы смолчать. Отступив на шаг, она сделала реверанс. В следующий миг девушки, повинуясь обоюдному внутреннему порыву, по-мужски пожали руки.
А затем мадемуазель Пэти молча вернулась в залу.
После разговора с Камиллой Хелена ощутила внутри странную легкость, словно брала в долг и спустя долгое время вернула. Но у нее оставались дела гораздо важнее.
Мадемуазель де Фредёр осторожно выглянула из арки: гостей слишком занимали танцы и торт, а потому ее пропажи опять не заметили. Отец стоял рядом с группой гостей и о чем‑то с беспокойством их расспрашивал.
«До сих пор ищет мадам де Мартьер? Ну что ж, удачи ему в поисках. Встреча с темной Люциллой, той самой Люциллой, вряд ли оправдает его ожидания».
Осознание гибели тети все же настигло Хелену, хотя смириться с этим она до сих пор не могла. Но также девушка понимала, что еще одна мадам де Мартьер прямо сейчас где‑то в доме. И что покойная родственница с этой «темной Люциллой» не имеет ничего общего.
Сегодня мадемуазель де Фредёр виделась с ней не впервые. Та мадам де Мартьер, которая вечно облачена в черное, была вместе с настоящей Люциллой на лестнице в день ссоры с отцом. Она являлась Хелене в кошмарах. Именно голос темной Люциллы звучал у девушки в голове в мгновения галлюцинаций. Но пряталась ли вторая Люцилла в их доме все это время и знала ли о ней настоящая тетушка? Теперь Хелена это уже никогда не выяснит. Да и гадать у нее теперь не было времени.
Убедившись, что никто ее не заметил, Хелена скользнула обратно в коридор и побежала в сторону лестницы. Поднявшись где‑то наполовину, она резко оступилась и упала на край ступеньки коленями.
«Да какого дьявола!»
Потирая ногу, девушка поняла – что‑то пристало к ее каблуку. Приподняв подол юбки, она сняла с туфли картинку башни, в которую бьет молния.
«Чепуха какая‑то. Наверное, наступила еще в спальне».
Разорвав карту надвое, мадемуазель де Фредёр стала двигаться аккуратнее и медленнее. Раздался звон. Она замерла и прислушалась – тихо. Когда девушка прошла еще две ступени, шум последовал за ней.
Хелена развернулась и стала оглядываться в поиске источника звука. Но потом наконец поняла: гремело ее платье.
Вторя ее движениям, на манжетах и подоле гремели монисты. Те самые монисты, которые она наудачу пришивала с месяц назад. Сейчас это воспринималось просто комичным.
Хелена сорвала все украшения до единого и через перила бросила их на первый этаж.
Больше не создавая лишнего дребезга, мадемуазель де Фредёр в последний раз обернулась. И спешно направилась в комнату покойной Люциллы, где ее должен был ждать Леонард.
Забежав за нужную дверь, Хелена прижалась к ручке спиной и стала осматриваться. Внутри у нее вновь все оборвалось.
Пока она находилась среди гостей, произошедшее в этой комнате успело утратить свою вещественность. Будто все это было частью ее больного кошмара, страх которого не пройдет с наступлением утра. Безысходность и ужас навалились на девушку с новой силой.
Хелена сразу заметила, что в комнате стало гораздо светлее – пока ее не было, Леонард раздобыл еще свечек. Трюмо и полки теперь были совершенно пустыми, а платяной шкаф – будто выпотрошенным. Не окажись девушка здесь ранее, и не поверила бы, что в комнате всего пару часов назад кто‑то жил.
Сам Леонард лежал на кровати, раскинув руки. Одеяло лежало на полу, вновь завернутое в подобие круассана с вытекшей из него вишневой начинкой. Видимо, тело все еще было в нем. Хелена невольно сглотнула.
Услышав, как щелкнула дверь, Леонард вяло приподнял голову.
– Непривычно видеть вас одетой.
Приняв сидячее положение, он оценивающе посмотрел на платье вошедшей, остановившись на расшитой золотом юбке.
– Очередная безвкусица.
– Вам все шутить!
– Я не шучу, уродливое платье, но хотя бы от своих побрякушек избавились. – Он поднялся. – Во всяком случае, с задачей вы справились хорошо. Я спускался на кухню раз пять, но на меня ни разу не обратили внимания. Все вещи этой мадам я вынес подальше отсюда.
Здесь Хелена увидела наконец, что волосы на висках Леонарда были влажными, а сюртук прилегал к телу плотнее обычного. Представив, сколько раз тому пришлось бегать по лестнице, она ощутила вину и неловкость.
– Тортик свой попробовали?
– Нет, мне ничего в горло не лезет.
– Думаю, нам с вами уже вряд ли что‑то останется. – Леонард размял спину. – Что ж, тогда надеюсь, вы любите свою родственницу настолько, чтобы поносить ее на руках.
Месье Гобеле приоткрыл дверь и принялся тушить свечи. Скоро комната захлебнулась во тьме.
– Беритесь же! – Мужчина бесцеремонно взвалил умершую себе на плечо. – Я пойду первым, а вы придерживайте… наверное, с той стороны как раз ноги, я уже не помню.
Стараясь не думать о том, что – а точнее кого именно – она несет, Хелена взялась за сверток из одеяла. Кровь в том месте не проступила, и пальцы увязли в пухе под нежнейшей шелковой тканью. Все внимание девушка сосредоточила на этой приятной на ощупь поверхности, чтобы избежать нового приступа слез или рвотных позывов.
Коридор для прислуги оказался до невозможности душным – в первый раз, когда они с Леонардом в спешке поднимались по лестнице, это было не столь ощутимо. Теперь они двигались медленно, дабы не создавать лишнего шума, и с каждым шагом Хелену одолевала качка. Плечом она прижималась к стене, чтобы создать себе дополнительную точку опоры.
– А что мы будем делать с ее вещами? Увезем? – тихо спросила девушка, рассматривая карточные портреты, висевшие над их головами.
– Все, что сгорит, сожжем. Остальное придется закопать вместе с трупом.
– Но, если кто‑то увидит огонь из окон, это не вызовет вопросов?
– У кого? У ваших кавалеров? Все присутствующие на вечере уже слишком охмелевшие. К тому же разве местные жители никогда не сжигают листву, не интересовались?
В голосе Леонарда звучала нескрываемая издевка.
– Я просто удивлена… – Хелена проводила взглядом портрет мужчины с огромной монетой в руках. – Вы сейчас очень… Последовательны. Вы будто уже знали заранее, что нужно делать.
– Вы же не думаете, что я сделал свое состояние на похоронных венках, не так ли?
После этих слов разговор их сошел на нет.
Глухую тишину нарушали только звуки шагов. Под этот медитативный ритм Хелена невольно ушла в свои мысли: она вновь задумалась о том, что после истории с трупом ей нужно будет как‑то жить дальше. Но продолжится ли ее жизнь вообще? Хелене отчего‑то казалось, что, стоит избавиться от Люциллы, как ее собственный век оборвется. Даже событий завтрашнего утра представить девушке не удавалось.
На следующей картине, что попалась девушке на глаза, ничьих лиц не было: было лишь огромное колесо – одно из тех, что любят картежники, вроде Эмиля.
– Подумать только, одним разговором иерофанта превратила в отшельника! Не перестаешь меня радовать, провидица!
Хелену резко качнуло. Она бы узнала этот голос из тысячи.
«Разве Леонард не услышал?»
Стараясь сохранить равновесие, мадемуазель де Фредёр покосилась себе за спину.
– Ах, забываю, понимать карты ты так и не научилась. Право, что я тогда говорю?
– Оставьте меня в покое! – тихо процедила Хелена и сильнее впилась пальцами в ткань одеяла.
Скрестив на груди руки, прямо за ними застыла Люцилла и привычно оскалилась. Рогатая прическа ветвилась по стенам, словно терновник.
– И не подумаю, провидица. К тому же как я могу тебя преследовать, если ты сама жаждала нашей встречи? Когда глотаешь вишневые косточки, не удивляйся, если из горла прорастет дерево!