Валерия Хелерманн – Смертельное Таро (страница 58)
Подать торт еще не успели, но было заметно, что гости уже пребывают в ожидании сладкого. На столах оставались только закуски и фрукты, а прислуга расставляла аккуратные десертные блюдца. Отдельные дамы и господа средних лет крутили головами в поиске заветной тележки.
– Наконец мы увидели саму именинницу! Здесь все вас заждались, мисс.
Хелена сразу узнала голос Дуэйна. Успевшая потеряться среди совершенно незнакомых людей, она почти с радостью двинулась ему навстречу.
Мистер Вудвилл нашелся рядом с Жанной и месье Реверди: все трое вальяжно раскинулись на одном из диванов, причем Ив придерживал женщину за талию. Дуэйн и вовсе полулежал у нее на груди. На их лицах читались удовлетворение и надменность, словно не они, а Хелена сейчас пребывала в гостях.
– С совершеннолетием вас, мадемуазель! Наслаждайтесь прекрасной порой юности, – внезапно сказал ей Ив. Голос его оставался безжизненным. Понять, была ли реплика поздравлением или очередной колкой шуткой, у Хелены не вышло.
Странные сентенции Ива, понятные только ему самому, не были чем‑то новым, почти все Хелена пропускала мимо ушей. Ее беспокоила мадам де Турбе, она еще не проронила ни слова. И хотя дама улыбалась, взгляд ее был напряженнее обычного.
– Мои поздравления, провидица! И благодарю за приглашение, праздник просто чудесный. – Они с Хеленой смотрели друг на друга в упор. – Вас и правда долго не было видно, хорошо проводите время?
«Неужели она… – От ужаса Хелена обмерла. – Она догадывается? Или уже знает?»
– Подобный вечер не может проходить без веселья, Жанна! В таких праздниках… – Дуэйн едко прищурился, смотря на Хелену. – Всегда есть, знаете ли, особая острота. Не находите, мисс?
– В сущности, я хотела спросить, у вас все хорошо? Я говорю о жизни в целом, – продолжала Жанна, не обращая на Дуэйна внимания.
Мадемуазель де Фредёр не находила сил вздохнуть или пошевелиться. Кровь стучала в ушах, внутри все заледенело от страха.
– Я разговаривала с Леоном, и…
«И он ей все рассказал».
– Я давно вас не видела, выглядите утомленной.
«Ведь они с Жанной близко общались. – Хелена судорожно глотала ртом воздух. – Он передумал и все рассказал. А если не только ей?»
– Жанна, оставьте вы свою выученную заботу. – Ив убрал руку с ее талии и переложил мистеру Вудвиллу на плечо. – За окнами ночь. Едва ли мадемуазель привыкла ложиться так поздно.
«Сколько человек в зале уже обо всем знают?»
Девушке чудилось, все трое смотрят на нее, не моргая. Темные непрозрачные маски уставились на нее осуждающей чернотой. Хелена невольно принялась отряхивать платье от чувства, что засохшая кровь вновь стала жидкой и теперь проступает сквозь ткань. И все это видят. И просто молчат.
– Но вид у вас довольно мрачный, мадемуазель, а ведь…
«Наверняка Леонард уже спускался вниз».
– …Мисс, жизнь всего одна, и вы не знаете наверняка, когда она оборвется!
«Все эти трое уже в курсе, я слышу это в каждой их фразе».
– Нужно веселиться, словно в последний день, дорогая провидица…
«Все уже знают, что… я убила человека».
«Я убила человека».
Хелена пошатнулась. Зала вокруг стала мутной, щеки мадемуазель де Фредёр заалели, и ей стало нечем дышать. Еще мгновение, и она свалилась бы в обморок. Но раздался звон колокольчика – настало время для подачи торта.
– Была рада встретиться с вами, но в‑вынуждена удалиться! Сегодня мы обязательно еще в‑время… проведем время!
Сделав книксен и едва держась на ногах, девушка последовала на звук. Хелена лавировала в толпе, иногда цепляя отдельных людей локтями. Она стремилась как можно скорее убраться из помещения и ни на кого из гостей не смотреть.
– И все же, полагаю, с девушкой что‑то случилось, – так же спокойно отметил Ив, Дуэйн от его комментария усмехнулся.
– Это очевидно. – Жанна поджала губы. И в раздражении раскрыла свой веер.
Долго метаться между гостей не пришлось – в дверях появились двое слуг с большой тележкой для сервировки. По мере того как те продвигались к одному из столов, люди становились вокруг плотным кольцом. Стоило Хелене приблизиться, как со словами «а вот и виновница праздника» ее вытолкнули в центр круга.
На тележке возвышался огромный картонный тубус. Видимо, достаточно высокого клоша найти не смогли – над головами обоих дворецких коробка возвышалась где‑то на фут. Наконец сервировщики подняли крышку, и среди гостей прокатился восторженный вздох.
Три обмазанных кремом яруса были украшены вишней и живыми алыми розами, фигурными конфетами из шоколада и россыпью гранатовых зерен. Всюду заранее были воткнуты свечи. Вторая волна восхищения раздалась, когда один из слуг взял соусницу и по крему полился багряного цвета сироп.
Хелена наблюдала за сладким ручьем с ощущением, что уже видела это где‑то в прошлом. И что сироп также должен литься ей на голову.
Чиркнули спичкой, но звук утонул в восторженных возгласах. «Загадывайте желание, мадемуазель!» «Интересно, какая мечта у нашей провидицы?» Очнулась Хелена, когда весь торт уже освещался мягким свечным пламенем.
– Задувайте, мадемуазель, задувайте!
Она взглянула на людей, что столпились вокруг нее: десятки раскрасневшихся радостных лиц, из года в год окружавших ее на праздниках. В отдалении стоял Пласид – он выглядел озадаченным, изредка посматривая на дочь.
Этот вечер наверняка станет для Хелены последним. Девушка вспомнила, как стояла в тупике затемненного коридора и как всматривалась убитой Люцилле в лицо.
Вокруг все звучало «Задувайте!», но у мадемуазель де Фредёр не получалось сделать и вдоха. К горлу подкатили слезы, и держать их в себе стало почти нестерпимо.
– Но ведь здесь так много свечей! Давайте все вместе поможем имениннице их задуть!
Внезапно Хелена почувствовала, как кто‑то быстро приобнял ее за плечи. Все вокруг принялись хором считать до трех.
Перед тем как все свечи дружно задули вместо нее, Хелена успела подумать: «Хочу, чтобы этого лета никогда не было».
Слуги начали нарезать торт, и все принялись аплодировать. В тот момент мадемуазель де Фредёр ощутила, как ее крепко ухватили за кисть. Не успела она опомниться, как уже стояла в темном углу коридора.
– Кто в своем уме будет таким хмурым в свой день рождения? А-ну улыбнитесь и начните радоваться!
– К-камилла?
Еще в момент, когда мадемуазель Пэти ее обнимала, голос показался Хелене смутно знакомым. Камилла застыла прямо напротив нее, и вид имела весьма недовольный.
– З-зачем ты это сделала? Я хочу сказать, почему ты ко мне подбежала?
Так как вечер вынуждал совмещать именины с поминками, Камилла была во всем черном. Но от нелепого обилия воланов и складок выглядела она, подобно ребенку, которого взяли с собой лишь из формальности.
«Как в одном из кошмаров, смешно даже».
– Я здесь с начала вечера, но вас не видела еще ни разу! И когда вы спустились, на вас лица не было! – Мадемуазель Пэти раздраженно выпятила нижнюю губу. – Вы должны были веселиться со всеми!
Хелена прикусила язык и отвернулась.
– Просто сегодня я очень устала.
– Это с вами не в первый раз! Вы думаете, я не заметила? У вас ведь что‑то нехорошее происходит, почему вы не хотите мне рассказать?
Хелена всмотрелась в лицо девушки, в котором смешались злость и тревога. Про себя мадемуазель де Фредёр с горечью усмехнулась: она ведь успела оказаться на грани трезвости рассудка; увидеть, как с площади убирают труп человека, и зарезать человека самой. А Камилла с последней их встречи сменила разве что платье. Словно мадемуазель Пэти еще осталась где‑то там, на пикнике в середине июля, пока Хелена вплотную подошла к началу зимы.
И было понятно, что разрыв между ними преодолеть теперь не получится.
– Просто… Почему вы не хотите поделиться, Хелена? Эмиль вас очень ценит, и я буду рада как‑то вам помочь… Мы ведь почти стали подругами, но теперь вы нас избегаете.
В груди клокотали отчаяние, обида и страх. Ссора, которой оборвалось их с Камиллой общение, повторялась теперь почти в точности. Голосов в голове Хелены больше не было, как и чувства, что кто‑то чужой говорит ее ртом. У девушки осталось лишь осознание, что она сама поломала судьбу, причем не только свою. А у Камиллы осталось лишь желание сунуться в чужие проблемы.
– Не собираюсь я ничего вам рассказывать, вы все равно не поймете! – По лицу девушки вновь заструились слезы. – У вас всегда был брат, который вас понимает, а у меня никого нет! Меня даже отец слушать не хочет! И знаете, вы правы, у меня и правда в жизни все порушилось, но я не хочу делиться этим с человеком, для которого главная проблема – это испорченная скатерть на пикнике!
Хелена думала, что мадемуазель Пэти в очередной раз разрыдается, но та лишь сочувственно вскинула брови.
«Видимо, я стала настолько жалкой, что даже у деревенской девицы вызываю одно сожаление. Какая мерзость».
Плечи тряслись от приступа беззвучных рыданий. Хелена снова уставилась в пол, чтобы не испытывать еще больший стыд. Но в следующий миг она ощутила, как Камилла прижала ее к себе – лицом мадемуазель де Фредёр уткнулась прямо в какой‑то волан на плече ее платья.
– Маменька говорит, проблем без решения не бывает. – Голос ее был на удивление спокоен. – Если вы не умерли, все остальное можно исправить, но вы не должны делать это в одиночку. И мы будем рады вам помочь.
– Мы… Эмиль тоже здесь? – спросила Хелена, все так же опираясь на Камиллу.