Валерия Хелерманн – Смертельное Таро (страница 61)

Руки разжались, Люцилла глухо упала в неглубокий овраг. Накрывая ее ветками и лежалой листвой, месье Гобеле внезапно спросил:

– Здесь, часом, нет диких собак?

– Не должно быть, я никогда не слышала. А что‑то не так?

– Нет, ничего. – Он в последний раз взбил листья и приподнялся. – Но будет неприятно, если ей сгрызут лицо, когда мы уйдем. Я всяких тварей потом отгонять не собираюсь.

Хелена посмотрела на то место, где у Люциллы была голова. Невольно она представила подобную кровавую сцену, и ей вновь стало дурно.

– С другой стороны… Если ее съедят собаки, нам это было бы на руку. – Леонард поднял с земли одеяло и свернул его в рулон. – Идемте, нужно еще избавиться от вещей.

Гобеле, подобно темной Люцилле, сжал запястье Хелены, ее рука вновь неприятно заныла. Мужчина потянул мадемуазель де Фредёр за собой, но шел он не обратно в сторону дома, а на холм, как если бы решил срезать путь по прямой.

– Я не поднимусь! Я уже устала! – С первых шагов Хелена принялась канючить и вырываться, подобно ребенку. – Зачем так высоко? Мне тяжело!

– Если продолжите, я брошу вас прямо здесь с кровавым тряпьем и уеду. – Он повернулся и с презрением посмотрел на Хелену. – Вы не в том положении, чтобы что‑то требовать.

Подъем давался девушке с огромным усилием. Хотя склон был пологим, Хелену знобило от усталости и влажного воздуха. Попытки высвободить свою кисть также не увенчались успехом: стоило мадемуазель де Фредёр начать аккуратно выкручивать руку, как Леонард перехватывал ее и сжимал лишь сильнее. Девушке уже хотелось рухнуть в траву и оставить все как есть.

У самой вершины Хелена споткнулась особенно сильно и едва не скатилась вниз, потащив за собой и месье Гобеле, и одеяло в его руках. В итоге к нужному месту Леонард ее почти приволок, тихо цедя сквозь зубы, что он думает о спутнице. Упав на колени и переведя дух, спустя где‑то минуту Хелена выпрямилась и стала оглядываться.

Перед ними стоял большой жестяной короб, набитый доверху вещами покойной. Куча одежды напомнила обломки из последнего и, пожалуй, самого страшного сна мадемуазель де Фредёр. Наконец все ее кошмары обернулись в нечто, имеющее подобие смысла. Но от них уже не было толку.

Леонард подошел к коробу и извлек оттуда с десяток бутылок. Каждую он подносил поближе к лицу, крутил и пытался что‑то прочесть.

– Это зачем? – крикнула Хелена, но ближе не подошла. Подсознательно она боялась даже малейшего напоминания об умершей. И того, что Леонард опять отдавит ей кисть.

– Чтобы… Так, а вот это добротный коньяк. – Одну из бутылок месье Гобеле отставил в сторону. – Это чтобы горело лучше. Я побросал сюда все спиртное, что подвернулось под руку на кухне. За ним там все равно никто не следит.

Леонард выудил из ящика еще и бокал, а затем принялся выливать алкоголь прямо в короб.

В тишине чиркнула спичка, лицо Леонарда залило красно-оранжевым светом пламени. По верхним вещам уже медленно расползался огонь, в траву мазками легли длинные тени. Искры пылающим бисером разлетались в разные стороны.

Акт языческого сожжения, выжигание греха через боль, аутодафе только для двух человек. Хелене казалось, вот-вот на их ритуальный костер слетятся мелкие демоны и затем закружатся в хороводе.

Хелена прикрыла заболевшие от яркого света глаза. И ей померещилось, что события этого лета сыплются ей с неба на голову. Гадальные карты оседают на волосы, как опавшие листья, парят в воздухе почерневшие жженые перья. Извиваются, перемежаясь с жемчужными нитями, живые склизкие змеи. Украшения покойной, монисты с собственных платьев и отрезанные голубиные головы.

Происходящее походило на сон внутри сна. Хелена уже не пыталась понять, что вокруг – явь, а что – ее больная иллюзия.

Она распахнула глаза от хлопка – Леонард откупорил коньяк. Сделав пару глотков, гробовщик постучал о короб ногой, встряхнув тем его содержимое. Затем достал железный футляр и прикурил от кострища. Теперь он одновременно пил и потягивал одну из сигар. Табачный дым мешался с запахом гари и медленно полз вверх, в черноту.

Мадемуазель де Фредёр щурилась. Однако ей было видно, с каким самодовольством улыбался, глядя в костер, Леонард.

Аркан XXI

Когда от огня заболели глаза, Хелена повернулась к убитой женщине. Еще одной. Полусидя, дама замерла лицом вниз, искры кострища отражались в растекшейся луже крови. Скорее всего, Леонард прострелил ей легкое – в области груди все платье покрылось темным пятном.

– И все же без этого трупа можно было обойтись, – потухшим голосом заключила Хелена.

Леонард кивнул в сторону рощи.

– Без того трупа тоже.

В сердце у Хелены кольнуло – замечание мужчины ее уязвило. В течение вечера, пока ее могли разоблачить в любую минуту, до острот Леонарда не было дела. Теперь, когда миновала основная опасность, к мадемуазель де Фредёр медленно возвращалась способность трезво мыслить. Слушать шутки о том, что Хелена пережила за сегодняшний вечер, она была не намерена, а потому ответила с доступной ей твердостью:

– Вы не понимаете, там все иначе.

– Это вы не понимаете, мадемуазель. – Леонард вальяжно глотнул из бокала. – Убийство – не символ, чтобы трактовать его по-разному. В любом случае, просто отнесем эту к вашей любимой тетушке, вместе им будет нескучно.

Парировать было нечем, и Хелена со вздохом сдалась.

– Нам нужно еще одно одеяло?

– Не думаю, здесь не так далеко.

Думать о будущем было страшно, и Хелена пыталась заслониться от этих мыслей видом огня. Скоро рассвет, и, вероятно, Пласид уже сейчас обменивался рукопожатием с ее будущим женихом.

«Наверняка будет таким же старым, как и отец. Как же противно, даже представлять его не хочу!»

Хелена не могла примириться с тем, что уже утром, возможно, будет смотреть, как в спешке пакуют ее чемоданы.

Уже завтра ей выдадут партию непритязательной послушной жены. И занавесом выступит только гробовая доска.

– Но теперь нам нужно не спускать глаз друг с друга.

– Вы о чем? – спросила Хелена, не оборачиваясь.

– Как же? – Леонард усмехнулся и стал неспешно прохаживаться вокруг ящика. – Ведь прямо сейчас вы можете побежать к отцу и рассказать, что я на ваших глазах застрелил человека.

– А, так вы об этом… Нет, я так не сделаю, можете не волноваться. Я вам слишком обязана.

– В таком случае… Нет, это только мои мысли, конечно, но что, если к месье де Фредёру с новостью об убийстве пойду уже я?

«Он что?!»

– Но вы мне обещали!

– Я сказал на случай, если вдруг передумаю. Это ведь просто мысли вслух. – Леонард непринужденно пожал плечами. – Я говорю лишь о том, что с сегодняшнего дня мы обязаны постоянно друг за другом следить.

Хелена почувствовала, что месье Гобеле клонит беседу в определенную сторону, и напряглась.

– И как вы собираетесь это делать?

– К примеру, вы бы могли выйти за меня замуж?

И на них обрушилась тишина. Иногда ее нарушал только треск кострища.

Хелена ошарашенно уставилась на Леонарда в надежде увидеть усмешку и понять, что сказанное было очередной остротой. Но в лице его не было ни намека на шутку – оно оставалось спокойным и непроницаемым, словно маска покойника.

– Я посчитал это лучшим вариантом. Так каждый из нас будет уверен, что его не выдадут, потому что мы будем находиться рядом почти постоянно. – Он загнул палец. – Вид чужой смерти угнетать вас сильно не станет. Вы сами сегодня убили и держались вполне бодро. – Еще один палец. – К тому же месье де Фредёру это придется по нраву. Он проникся ко мне большей симпатией, нежели вы.

С напускным выражением задумчивости он посмотрел на ладонь с тремя зажатыми пальцами. Затем размеренным шагом зашел девушке за спину и положил руку к ней на плечо. Та оказалась тяжелой и ледяной.

– Вы ведь понимаете, у вас, по сути, нет выбора.

Хелена потупилась и кивнула. Она была окончательно загнана в угол, что в общем‑то было вопросом лишь времени.

– Но вы же меня не любите!

– Конечно, нет. Полагаю, мы оба с вами на это в принципе не способны.

– Тогда… Для чего это вам? Из-за отцовских денег?

– Можете считать, что так.

Хелена закусила губу и кивнула головой в ответ на собственные мысли.

«Выходит, темная Люцилла оказалась права. Лучше бы я протанцевала остаток вечера».

– Спасибо за честность. Я могу понять жадность, поэтому теперь, думаю, мне будет проще смириться.

Набравшись решимости, Хелена подняла на Леонарда голову и увидела холодную сдержанную улыбку. Месье Гобеле не смеялся над ней – он внутренне ликовал. Будто, когда Хелена выбиралась из ямы, он, стоя у края, в последний момент столкнул ее обратно ногой. И это будоражило его честолюбие. Наслаждение, как если бы он разломал юное дерево надвое.

Впервые месье Гобеле был всецело удовлетворен.

– Что ж, вставайте. – Властным движением он потянул девушку за плечо. – У нас еще много дел.

Мадемуазель де Фредёр послушно встала и дала перехватить себя за запястье, которое уже не переставало болеть.