Валерия Дархан – Сонные жилы. Попаданка для Тёмного Эллера. Книга 1 (страница 4)

Не в комнате.

Ниже.

Она слушала кусок шесть раз. На седьмой выключила и пошла в ванную умываться холодной водой. Лицо в зеркале выглядело обычным, только глаза стали старше.

- Хорош, - сказала она себе. - Или врач, или экзорцист. Кто первый свободен.

Сначала она выбрала врача.

Терапевт сказала про стресс и невролога. Невролог сказал про обследование, режим, МРТ, магний, меньше экранов перед сном. Катя кивала, записывала, задавала нормальные вопросы. Вышла из поликлиники с направлением и странным облегчением.

В аптеке купила магний, пластыри, маленькую булавку и пачку соли.

Фармацевт посмотрела на соль.

- У нас пищевая в соседнем магазине.

- Мне для эксперимента.

- Солью?

- Бюджетная наука.

Фармацевт решила не продолжать.

Дома Катя насыпала тонкую линию соли у порога спальни. Постояла над ней. Смела половину ладонью, выругалась, досыпала обратно. Зеркало закрыла старым платком. Булавку положила под подушку. Стакан воды поставила на тумбочку.

Ей стало стыдно.

Потом немного спокойнее.

Перед сном она открыла тетрадь и написала:

Цель - пошевелиться.

Зачеркнула.

Написала ниже:

Цель - встать.

Сон пришёл тяжёлый, вязкий. Катя проваливалась в него с сопротивлением, как в грязную воду. Несколько раз ей казалось, что она проснулась, но комната каждый раз была чуть-чуть неправильной. Лампа висела ниже. Пол тянулся дальше. Платок на зеркале дышал.

Потом всё совпало.

Она лежала на спине.

Тело снова не слушалось.

Катя сосредоточилась на мизинце правой руки. Один раз. Второй. Третий.

Ничего.

Грудь стояла неподвижно. Воздух касался губ и не входил. Внутри поднималась паника - горячая, звериная, унизительная. Катя сжала её мыслью так, будто хватала за шкирку.

Палец.

Ещё раз.

Мизинец дрогнул.

Боль была такой острой, словно под кожей сдвинулась каменная плита.

На стене у окна открылся проход.

Сначала тень. Потом узкая вертикальная темнота. Потом комната стала чужим коридором, и из него вышли они.

Сегодня Катя видела больше.

Женщина с широкой тёмной лентой на горле. Лента скрывала кожу от подбородка почти до ключиц, и по краям виднелись старые серебристые рубцы. Мужчина с повязками на руках, слишком молодой для таких усталых плеч. Старик с глазами разного цвета. Белая девочка лет двенадцати, на лице которой лежала взрослая пустота.

Последним вошёл он.

Дымный.

Так Катя назвала его в голове, потому что имя было пока недоступно, а запах приходил раньше взгляда. Дым, холодный камень, кожа, нагретая под плотной тканью. Он не казался красивым в обычном смысле. У него было тело человека, который привык носить оружие, боль и чужие жизни без видимого усилия. Плечи собраны. Шея открыта. Лицо резкое, тёмное, с губами, на которых слова не задерживались лишнюю секунду.

Левая рука в перчатке.

На месте мизинца - плоская пустота.

Катя снова двинула пальцем.

Женщина с лентой заметила первой.

Она остановилась у самой соляной линии и посмотрела вниз. На губах появилось короткое, почти человеческое удивление.

Дымный повернул голову.

Теперь все смотрели на Катю.

От злости ей стало легче. Страх всё ещё держал её за горло, но злость дала форму. Она устала быть вещью в комнате. Устала лежать, пока чужие проходят через её жизнь как через тёмный подъезд.

Палец дёрнулся снова.

Потом кисть.

Потом язык упёрся в нёбо.

Воздух прорезал горло тонкой нитью.

- Не трогай, - выдохнула Катя.

Слова вышли почти без звука.

Дымный услышал.

Он был уже близко. Так близко, что Катя видела тень щетины на подбородке и тонкий шрам у нижней губы. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на горле, спустился к красной нити на запястье.

Нить потеплела.

Катя почувствовала это даже в параличе.

Мужчина протянул правую руку. Не к лицу. К воздуху перед её губами. Его пальцы были сильные, длинные, с мелкими ожоговыми следами у костяшек. Рука остановилась в сантиметре от неё.

В комнате стало душно.

Катя вдруг поняла, что боится этой руки и хочет, чтобы она коснулась.

От этой мысли стало стыдно и яростно.

Тело лежало мёртвым грузом, а внутри что-то живое, горячее, упрямое тянулось к опасности, потому что опасность хотя бы была настоящей.

- Уйди, - прошептала она.

Дымный не шелохнулся.

Женщина с лентой сказала ему что-то на чужом языке. Сухие звуки упали в комнату, как камни в пустой бак.