Валерия Дархан – Сонные жилы. Попаданка для Тёмного Эллера. Книга 1 (страница 6)
Катя убрала нож в карман.
- Я.
Он сразу стал смотреть иначе. С любопытством, жалостью и тем тупым восторгом, который люди испытывают рядом с чужой бедой, если она уже закончилась.
- Повезло тебе.
- Все говорят.
- Там старые ходы могут быть. Александровск-Грушевский весь на костях да пустотах. Раньше копали, потом бросали, потом сверху строили. У нас же как: пока не грохнется - никто не чешется.
Катя кивнула, почти не слушая.
Красная нитка внизу шевелилась.
Медленно.
Словно её тянули с другой стороны.
- Вы здесь работаете? - спросила она.
- Рядом. Смотрю, опять кто-то лезет. Думаю, или дети, или самоубийца.
- Не угадали.
- Это хорошо.
Он бросил сигарету, раздавил носком.
- Вали отсюда. Правда. Земля тут плохая.
Катя посмотрела на яму.
- Плохая?
- Пустая.
Это слово осталось с ней до самой ночи.
Пустая.
Дома мать спросила, где она была. Катя сказала: ходила. Мать хотела уточнить, потом увидела её лицо и промолчала. Иногда любовь всё-таки умеет вовремя закрыть рот.
Перед сном Катя долго сидела на кровати. Тетрадь лежала раскрытая на коленях. На странице было написано:
Имран.
Красная нить.
Пустая земля.
Она не знала, что делать с этими словами. Они не складывались в объяснение. Скорее в карту, где не хватает большей части дорог.
Катя закрыла тетрадь.
Соль у порога обновила. Зеркало закрыла. Воду поставила. Нож положила в ящик тумбочки, подальше от подушки. В сонной оболочке нож вряд ли поможет, зато под подушкой он мог помочь ей случайно порезаться во сне. Практичность иногда была единственной формой храбрости.
Она легла на спину сама.
Это оказалось труднее, чем спуститься к провалу.
Тело помнило беспомощность. Мышцы заранее хотели повернуться на бок, свернуться, спрятать горло. Катя заставила себя лежать ровно. Руки вдоль тела. Красная нить на запястье тёплая.
- Давай, - сказала она темноте. - Раз уж начали.
Сон пришёл быстро.
Паралич накрыл мягко, почти ласково. Комната отдалилась. Лампа стала мутным пятном. Соль у порога потемнела, будто каждая крупинка набрала воды. Платок на зеркале провис тяжёлой складкой.
Катя начала с пальца.
Мизинец.
Боль.
Дыхание.
Пауза между вдохом и выдохом.
Там, в паузе, снова оказалось место.
Она вцепилась в него и поднялась.
Тело осталось на кровати.
На этот раз Катя не стала смотреть на него долго. Вид собственной неподвижности действовал плохо: хотелось броситься обратно, спрятаться в грудную клетку, закрыть глаза и сделать вид, что мир снова обычный.
У окна уже открывался коридор.
Каменная выработка выступала из стены, как старая рана из кожи. Воздух оттуда шёл холодный, синими прожилками. Где-то далеко капала вода. Или не вода. Звук был слишком ровный, слишком похожий на отсчёт.
Эллеры вышли молча.
Женщина с лентой. Старик. Белая девочка. Мужчина с повязками.
Имран появился последним.
Катя успела подготовиться к страху.
Не к тому, что сделало с ней его присутствие.
Он вошёл в её комнату как человек, которому не нужно занимать пространство силой. Пространство само уступало ему. Тёмная ткань на плечах, открытая шея, правая рука без перчатки, левая скрыта. Взгляд сразу нашёл Катю, прошёл по лицу, задержался на губах, опустился к горлу.
Кожа там вспыхнула.
Катя возненавидела своё тело за честность.
- Назад, - сказал он.
По-русски. Сухо. Почти без акцента, но каждое слово будто проходило через камень.
- Опять?
- Ты не должна стоять.
- Я много чего не должна. Список длинный.
Женщина с лентой быстро сказала что-то Имрану. Он не ответил. Всё его внимание осталось на Кате.
- Как ты вышла? - спросил он.
- Ногами.
- У тебя их здесь нет.
Катя посмотрела вниз.
Ноги были. Почти. Тень тела, собранная из света, кожи и памяти. Она пошевелила пальцами. Пол отозвался холодом.