Валерия Дархан – Сонные жилы. Попаданка для Тёмного Эллера. Книга 1 (страница 2)

Пыль была почти чёрной.

Ещё один голос сверху:

- Живая?

Катя собрала воздух по капле.

- Живая, - выдавила она.

Слово упало в темноту и вернулось к ней не сразу.

Живая.

Живая.

Живая.

Эхо повторило её голос глубже, чем мог быть этот провал.

Потом в проходе у ноги кто-то тихо засмеялся.

Глава 2. До воды

Катю вытащили через сорок минут.

Она узнала это позже, уже дома, когда мать в третий раз пересказывала один и тот же вечер с такой точностью, будто пыталась собрать из слов лестницу и спустить её обратно в провал.

Сама Катя помнила кусками.

Фонарь в глаза.

Грубые перчатки на плечах.

Мужской голос:

- Не крутись, слышишь? Сейчас достанем.

Кислый запах пластика от носилок.

Чужой мат наверху.

Мать у больничной двери - белая, злая, с пустыми глазами.

Врач говорил ровно, проверял зрачки, трогал пальцами ребро, спрашивал, тошнит ли её. Катя смотрела на его переносицу и думала, что сейчас начнёт смеяться. Просто потому, что ребро болит, колено саднит, мать дышит в спину, а где-то под городом остался проход, который не должен был существовать.

- Переломов не вижу, - сказал врач. - Ушибы, ссадины, возможно лёгкое сотрясение. Наблюдать. Рвота, спутанность, потеря сознания - сразу обратно.

- А если я начну говорить древними голосами? - спросила Катя.

Мать резко всхлипнула.

Врач посмотрел на Катю поверх очков.

- Тогда сначала тоже обратно.

Катя почти улыбнулась.

Дома мать сразу начала мыть пол.

Она всегда так делала, когда не могла управиться с тревогой. Пол был её последней понятной территорией. Ведро, тряпка, вода с хлоркой, мокрые следы по линолеуму. Пока мать тёрла кухню, мир становился хоть немного послушным.

Катя сидела за столом в растянутой футболке и держала стакан воды. Вода пахла трубами. На локте темнела содранная кожа. Под ногтями осталась земля, сколько бы она ни мыла руки.

- Выпей, - сказала мать.

- Сейчас.

- Тебе врач сказал пить.

- Он сказал наблюдать.

- Катя.

В этом имени у матери помещалось всё: злость, страх, просьба, упрёк, старая любовь, которой давно не хватало воздуха.

Катя выпила.

Вода прошла по горлу с болью. Там будто стоял синяк. Она зажмурилась.

Мать заметила.

- Что?

- Дерёт.

- Пыли наглоталась.

Катя кивнула.

Пыль. Конечно.

Очень удобно, когда у ужаса есть бытовое объяснение.

Она посмотрела на свои пальцы. Сколько мыла - всё равно под кожей у ногтей серела тонкая кайма. Казалось, эта пыль уже не снаружи. Она вошла глубже, туда, где тело обычно ничего чужого не хранит.

- Там внизу был воздух, - сказала Катя.

Мать замерла с тряпкой в руках.

- Какой ещё воздух?

Катя провела большим пальцем по запястью. Красная нить стала тёмнее от грязи и воды.

- Холодный. Как из подвала. Только…

Она не договорила.

Сказать «он дышал» было уже слишком. После такой фразы мать либо заплачет, либо начнёт звонить врачу, либо обидится на неё за попытку напугать. Все варианты были плохими.

- Тебе надо поспать, - сказала мать.

- Я знаю.

- Только дверь не закрывай.

Катя хотела возразить. Потом увидела мамины руки. Они дрожали так мелко, будто внутри костей работал слабый ток.

- Ладно.

Ночью она проснулась с открытыми глазами.

Это было хуже обычного кошмара. В кошмаре можно дёрнуться, сесть, вдохнуть, удариться ногой о край кровати и обрадоваться боли. Здесь тело лежало спокойно. Слишком спокойно.

Катя видела потолок, полоску света от уличного фонаря, шкаф, стул с джинсами, зеркало на дверце.

Дышать она не могла.

Грудь не поднималась. Рот был чуть приоткрыт, но воздух не шёл. Пальцы не слушались. Язык лежал тяжёлый, мёртвый.