Валерия Дархан – Сонные жилы. Планета под сном. Книга 4 (страница 8)
Он посмотрел на неё.
В его глазах не было ответа, который мог бы спасти вечер. Там была усталость. Желание. Страх. И та страшная сдержанность, из-за которой Катя иногда хотела ударить его, а иногда прижаться лбом к его груди и не думать ни о какой Глисе.
- Чтобы ты жила.
- Это не ответ.
- Другого нет.
Нижняя Катя улыбнулась снова.
- У него всегда нет другого.
Катя резко повернулась к ней.
- Замолчи.
- Ты ненавидишь его за это.
- Да.
Слово вышло легко. Слишком легко.
Имран застыл рядом.
Катя услышала, как вода под ногами Глисы перестала быть неподвижной. На её поверхности пошли круги. Один, второй, третий. Слово "да" упало в сонную ткань планеты и почему-то осталось там видимым.
Нижняя Катя подняла ладонь.
- Вот. Это честнее любви.
Красные нити вокруг воды потянулись к настоящей Кате. Не к сердцу. К запястью, где знак ножа светился под кожей. Знак не болел. Он ждал.
Имран сделал шаг к воде.
- Не смей.
Нижняя Катя посмотрела уже не на Катю, а на него.
- Ты ведь почти хотел.
Этого нельзя было услышать и забыть.
Катя могла бы спросить. Могла бы потребовать. Могла бы сделать вид, что ей плевать. Вместо этого она подняла руку, обмотала красную нить вокруг пальцев и дёрнула.
Нить не порвалась.
Она вошла в кожу.
Боль была яркой и чистой. Такой боли не бывает во сне. Катя выдохнула сквозь зубы, согнулась, но не отпустила. Нижняя Катя на той стороне воды дрогнула, как отражение, по которому ударили камнем.
- Ты не я, - сказала Катя.
- Я та, которой ты могла быть.
- Нет.
Она дёрнула снова.
Красная нить зазвенела. Где-то глубоко под водой ответил металл.
Нижняя Катя впервые перестала улыбаться.
Катя почувствовала Имрана рядом. Не руку. Он больше не касался её. Только тепло тела. Только дыхание, короткое и сорванное. Он стоял так близко, что она могла опереться, но не опиралась.
- Я та, которой он хочет, - сказала нижняя Катя.
Катя посмотрела на Имрана.
Он молчал.
И именно это молчание ударило сильнее признания.
Вода между ними раскрылась узкой чёрной щелью. Из неё поднялся запах мокрой земли, дыма и старой ткани, долго пролежавшей в закрытом шкафу. На дне щели что-то блеснуло синим.
Маленькая пуговица.
Катя отпустила красную нить.
Пуговица не утонула. Она лежала на воде, будто вода была столом.
Нижняя Катя наклонилась к ней.
- Он не просто хотел меня, - сказала она мягко. - Он уже однажды выбрал такую.
Пуговица раскрылась, как глаз.
Глава 6. Пуговица под языком
Когда вода закрылась, Катя проснулась на полу.
Не в своей комнате и не в Глисе.
Под щекой был холодный кафель. Воздух пах мокрой тряпкой, лекарствами и старой школьной краской. Где-то за стеной капал кран. Капли падали неровно, с долгими паузами, будто вода думала, стоит ли продолжать.
Катя открыла глаза.
Перед ней стояли женские туфли.
Чёрные, мягкие, с потёртым носком. Такие носила Мария Семёновна, когда ходила в архив, хотя говорила, что давно пора купить нормальные, а эти "ещё живые, пусть доработают".
- Вставай, - сказала Мария Семёновна.
Катя попыталась подняться. Руку сразу полоснуло болью. На запястье, где была красная нить, кожа покраснела, будто её тянули чем-то раскалённым. Знак ножа светился слабо. Не красиво. Болезненно, как воспаление.
- Где мы?
- В подвале школы номер четырнадцать, если верить табличке. В подвале под Глисой, если верить тому, что я последние пять минут видела.
Катя села.
Имрана рядом не было.
Это стало первым настоящим фактом.
Она огляделась. Низкий коридор. Облупленные стены. Стенд "Гражданская оборона" с выцветшими рисунками противогаза. Дверь без ручки. На полу - тонкий слой чёрной пыли, похожей на шахтную, но она двигалась, если на неё долго смотреть.
Мария Семёновна стояла у стены и держала в руках старую карту. Бумага была сложена вчетверо. В местах сгибов линии выработок светились красным.
- Это сон?
- Очень надеюсь, что нет. В моём возрасте сны должны быть про дачу и умершего мужа, который опять потерял молоток. Не про подземные школы.
Катя невольно усмехнулась.
Потом вспомнила воду.
- Имран.