Валерия Ангелос – Любимая игрушка Зверя (страница 43)
- Не надо, - отчаянно мотаю головой. – Он ни в чем не виноват и не…
- Понял, - обрывает как льдом окатывает. – Бедняга чуть не обгадился, пока рапортовал. Весь бледный. Трясется. Извиняется через слово. Боится, что тебя расстроил.
- Нет, - роняю тихо. – Я же ему все объяснила. Просто первый день на такой работе. Очень большая ответственность и много переживаний. Иначе не будет.
- Ты по ходу суть упускаешь, - криво ухмыляется Никита.
- Какую?
Горячие ладони перемещаются ниже, обхватывают талию и легко приподнимают меня, усаживают на стол. После скользят по бедрам. Вверх-вниз. И обратно. Снова и снова. Порочный круг. Какая-то магия. Жуткая, темная, грязная.
- Эта работа для отдыха, - произносит он, склоняясь ниже, почти дотрагивается своими губами до моих губ. – Развлекаться. Наряды показывать. Общаться. Все. Я тебя сюда не для переживаний устроил. Не для нервяков и прочего дерьма. Чисто по фану, по кайфу.
- Я так не привыкла, - сдавленно выдыхаю.
- Привыкай, - буквально припечатывает.
Упираюсь ладонями в мощную грудь, инстинктивно пробую оттолкнуть, разорвать стальные путы.
- Пожалуйста, - говорю глухо. – Отпусти меня.
- Никогда, - звучит как приговор, суровый вердикт суда.
- Никита…
- Выкладывай, - отрывисто требует Зверь.
- Ты о чем? – чуть дышу.
- Из дома выбежала в слезах и соплях, а дети в школе были. Что пацан, что девчонка. Значит, дело в другом, - полные губы складываются в усмешке, но голос остается холодным и серьезным, лишен всяких эмоций. – Какую хрень муженек выкинул?
- Все хорошо, - сглатываю болезненный ком в горле.
- Вижу, - бросает холодно. – Другим такое дерьмо заливай. Может и поведутся. А я тебя чувствую. Нутром чую. Ложь на раз считываю. Даже не пытайся обмануть.
- Я… правда, - запинаюсь. – Мне пора. Уже очень поздно. И я не заметила, как время пролетело. А нужно ужин готовить. Уроки проверить и вообще, пора больше времени уделять детям.
- Поздно, - чеканит Никита. – Это ты верно подметила.
И сдирает с меня одежду. Раздирает кофту надвое, привычным движением рвет ткань, срывает материю, обнажая тело, и отбрасывает в сторону будто мусор. Продолжает изучать меня леденящим душу взглядом.
Вздрагиваю. Шалею от его наглых действий. От порабощающей уверенности и властности. Цепенею, не в силах побороть нервную дрожь. Вспыхиваю от стыда.
- Пожалуйста, - роняю тихо. – Отпусти.
Стараюсь его оттолкнуть, но мои запястья быстро оказываются в раскаленных железных оковах. Сильные мужские пальцы не дают никакого шанса на сопротивление. В момент гасят пламя борьбы, подавляют боевой дух, пленяют и укрощают.
- Дети… - начинаю и замолкаю, пожираемая ядовито-зелеными глазами.
- Что-то ты прежде о детях не думала, - хмыкает. – Застыла перед экраном и ничего кругом не замечала. Забыла и про ужин, и про уроки.
Его слова звучат жестко. Зло. Но справедливо. От и до. Он прав. Дьявольски. Чертовски. Прав абсолютно во всем. Я ушла в работу, точно от реальности сбежала. Нет, даже не так. Я и работать нормально не могла, толком не соображала. Замерла, баюкая внутри свою боль, обиду на мужа. Смаковала эти токсические чувства, растворялась в собственных терзаниях и разочарованиях. Упивалась безмолвными страданиями.
А дети опять дома одни. Катюша давно вернулась после уроков. Димка тоже освободился, наверняка закончил тренировку. Мне бы им внимание уделить. Пообщаться с дочерью, поддержать сына, узнать его впечатления о посещении нового спортивного центра.
Но проще горевать. Вновь и вновь переживать трагедию из-за измены супруга. Да? Проще перебирать разбитые черепки, опять резаться об осколки до крови. Проще снова ничего не замечать.
Господи. Однако я же не из стали выкована. Во мне живая кровь течет. Я не могу так легко и быстро отделаться от всего, оправиться от потрясения за секунду и перечеркнуть кошмар, пойти вперед, забыть и отряхнуться. Нужно время. Хоть немного. Вот только исповедоваться не готова.
Я вообще не привыкла так. Делиться с кем-то. Не важно – с кем. В принципе. Совсем. Я привыкла все внутри держать. Глубоко. В себе.
Да и кто он мне? Этот мужчина. Зверь. Никита Багров. Даже узнав его имя, о нем самом мало, что понимаю. Он никто. Чужой. Посторонний. Но смеет раздевать меня. Обнажать до самой сути. Дерзко. Жестко. Нагло. И возбуждает.
Боже, я точно с ума схожу, превращаюсь в больную на голову нимфоманку. Какое может быть возбуждение? Здесь. Сейчас.
- Отпусти, - требую тверже, пытаюсь разорвать контакт, вырвать запястья из его пальцев, выскользнуть из крепкого захвата, яростно восклицаю: – Ник!
- Дети в порядке, не волнуйся, - цедит сквозь зубы Зверь. – Ровно час назад им доставили несколько блюд из лучшего ресторана в городе. Экологически чистые продукты, никаких вредных добавок.
- Что? – судорожно глотаю воздух. – Как ты…
- А еще я нанял им первоклассную няню, - продолжает невозмутимо. – Она и накормит, и уроки проверит, и сказку на ночь прочтет. Все проконтролирует. Поверь, о ней отличные отзывы. Вчера приглядывала за детишками нашего мэра, но сегодня возникли клиенты поважнее, пришлось переключиться. Жаль, за муженьком твоим присмотреть не сумеет. Ему совсем другая нянька нужна. Из притона. С буферами побольше. И без мозгов. - Ник… Никита, - задыхаюсь.
- Застала его со шлюхой? – спрашивает прямо. – Совсем страх потерял и притащил шалаву в квартиру?
- Прошу, не надо, - сдавленно всхлипываю. – Нет…
- Не надо? – передразнивает издевательским тоном, насмешливо выгибает брови. – Давно пора пустить его на запчасти. Денег заработать не может. Только чужие тратит. Проблемы регулярно подкидывает. Еще и по телкам шляется.
- Пожалуйста, - закрываю глаза, давлюсь подступившими к горлу слезами. – Хватит, прошу тебя. Пожалуйста, не надо… не…
- Что ты в нем нашла? – рявкает, обхватывает меня за плечи и встряхивает.
- Никита, - кусаю губы до крови, лишь бы не разрыдаться при нем.
- Лох, - бросает глухо. – Ну реально лошара.
- Он отец моих детей, - бормочу в ответ.
- Досадное недоразумение, - заключает хлестко.
- Тема закрыта, - выдыхаю рвано. – Я не стану это обсуждать. Ни с тобой. Ни с кем-либо другим. Никогда.
- Он тебя не стоит, - произносит холодно. – Дьявол! Да он пыли под твоими ногами не стоит. Пустое место. Дерьма кусок. Ублюдок. Урод, которого я лично раскатаю. Он за каждую твою слезу ответит. Кровью расплатится.
- Нет, нет! – вскрикиваю. – Не смей! Не нужно. Прошу. Обещай мне. Пожалуйста. Я умоляю… я… тебя прошу… поклянись, что не тронешь его, не сделаешь ему ничего плохого.
- Любишь его? – интересуется хрипло, как когтями по коже проводит, дразнит, не вспарывает, не ранит, только заявляет свои права.
- Любила, - говорю, не подумав, роняю на автомате, рефлекторно.
И застываю в негодовании от самой себя.
Любила? До этого момента я была уверена, что по-прежнему люблю супруга, пусть и не так, как раньше, однако все равно испытываю глубокие и сильные чувства. Неужели одна измена перечеркнула годы совместной жизни? Резко. Сразу. Разом.
Стоп. Одна ли? Ощущаю горечь. Не только на языке. Внутри. Повсюду. Везде. И опять пытаюсь понять, может ли настоящая любовь угаснуть?
- Пора твою голову от глупостей прочистить, - мрачно чеканит Зверь.
Его голос. Черт. Разве может мужской голос действовать подобным образом? Пусть хриплый, раскатистый будто удар грома, проникающий до самого нутра. Однако это голос. Просто голос. И все же… он умудряется проникать под кожу, пропитывать кровь, точно вирус неизлечимой болезни, пленять и порабощать, ласкать меня везде и сразу, в самые запретные места пробираться и творить настоящий беспредел.
- Как? – спрашиваю тихо. – Как прочистить?
В глазах его проклятых утопаю. Увязаю по горло. Нет, даже глубже. Дышать становится невозможно. Нереально. Воздух раскален до предела. Ощущение, точно вдыхаю чистый огонь, пропитываюсь пламенем насквозь.
- Догадайся, - порочная усмешка расцветает на полных губах.
Он выразительно проводит указательным пальцем по линиям моего рта. Медленно. Неспешно. Словно дразнит, пробуждает похоть, растравляет аппетит, вынуждая желать большего. Дает весьма недвусмысленный намек, заставляет разом подобраться, сжаться в ожидании атаки.
- Я же… - захлебываюсь остатком фразы.
Никита сдергивает меня со стола. Резко и безжалостно. Грубо ставит на колени. А сам усаживается в мое кресло. Располагается с видом хозяина, сурового господина. Широко расставляет ноги, рывком расстегивает ремень на брюках, выдергивает из шлеек. После набрасывает полоску кожи на мою шею. Небрежно. Лениво. Точно игру ведет. И вдруг притягивает за горло к паху, буквально вбивает лицом в громадный бугор.
Это грязно. Очень. Непристойно. Вульгарно. Развязно. Однако бедра инстинктивно сжимаются, сведенные возбуждением. Низ живота вмиг содрогается от раскаленных спазмов.
Вскрикиваю. Случайно обхватываю его плоть сквозь ткань штанов. Невольно задеваю восставший член своими губами. Моментально отшатываюсь, отодвигаюсь, разрывая контакт. Но все равно успеваю прочувствовать жар гигантского органа.
- Нет, - отрицательно мотаю головой. – Тут нельзя таким заниматься.