Валерия Ангелос – Любимая игрушка Зверя (страница 44)

- Почему? – хищно скалится. – Кто нам запретит?

- Серьезная компания, - нервно сглатываю, напрасно пробую отстраниться, ремень тут же усиливает напор, ограничивая свободу. – Никита, это неприлично.

- Повтори, - хмыкает.

- Что? – спрашиваю, ощущая себя полной идиоткой.

- Давай, расскажи мне про мораль, - требует насмешливо. – Про нравственность. Про строгий кодекс поведения на рабочем месте. Про свои должностные обязанности.

- Ник, - стараюсь, чтобы голос звучал уверенно и твердо. – Я действительно не стану заниматься подобными вещами в кабинете. В офисе. Здесь полно людей. Повсюду установлены камеры.

- Все давно разошлись, - отрезает холодно. – Охрана нас не побеспокоит. Насчет видеонаблюдения тоже не дергайся. Система уже отключена.

- Не важно, - снова предпринимаю тщетную попытку освободиться. – Прекрати. Нам нужно выбрать другое место для…

Он стягивает мое горло ремнем. Неожиданно. Жестко. Заставляет напрочь лишиться воздуха. Оплетает, как удавкой, и поглаживает враз напрягшуюся шею с обманчивой нежностью.

Отчаянно стараюсь вдохнуть кислород. Не могу. Ничего не могу. Вообще. Совсем. Никак. Причем даже не представляю, что именно не так. Шок мешает, не позволяет нормально дышать. Или давление ремня настолько сильно действует, перекрывает воздух.

Я четко ощущаю опасность. Угрозу. Тонкую грань, которая готова расколоться, разлететься на тысячи осколков и оцарапать меня до незаживающих ран.

Зверь. Жуткий. Жестокий. Голодный. Одержимый своими темными желаниями. Сожрет и не заметит. Ненасытный. Неукротимый. Неудержимый. Как им управлять? Глупо даже пробовать. Глупо рисковать. Сомнет за секунду. Растерзает. Загрызет.

Я смотрю в его глаза и четче прежнего понимаю: этот мужчина способен причинить настоящую боль, сломать, разрушить до основания, уничтожить, не оставив следа.

Он монстр. Чудовище. Но… все же отпускает меня. Отбрасывает ремень в сторону, избавляется как от наскучившей игрушки. Неторопливо поглаживает, исследует покрасневшую кожу, будто хочет стереть следы своей жестокости. Леденею. И тут же сгораю в пламени, которое дарят его пальцы. Контраст сбивает с толку. Убивает. Отбирает хрупкую опору.

Зверь не извиняется. Никогда. Но немое «прости» отчетливо слышится в том, как горячие ладони обхватывают плечи, мягко поднимая меня с колен.

Только зря все это. Очень зря. Ноги не держат.

Я снова опускаюсь ниц. Без тени принуждения. По собственной воле. Перехватываю его запястья. Нежно отстраняю от себя.

Я смотрю на него. Прямо. Пусть и снизу вверх. Принимаю вызов. Во всяком случае, пробую принять.

Я же раньше… Я прежде… Я…

Мысли как спутанный клубок. Не поймать. Ни за что. Не уловить. Ничего. Не распутать нити.

- Сделай это, - рефлекторно облизываю пересохшие от волнения губы.

- Что? – вкрадчиво интересуется Никита.

- Здесь, - шумно сглатываю. – Сейчас.

Расстегиваю его брюки дрожащими пальцами. Быстро. Лихорадочно. Будто стесняюсь этой спонтанной вспышки смелости. Будто боюсь очнуться. Страшусь проснуться. Опасаюсь протрезветь. Выпускаю на волю вздыбленный от похоти орган.

Глаза распахнуты до боли. Во рту копится слюна.

Мое тело знает то, чего не знаю я сама.

- Пожалуйста, - бросаю сбивчиво, очертя голову, ныряю в пугающий омут. – Заставь меня забыть. Накажи за сопротивление. Возьми, как пожелаешь, как посчитаешь нужным.

Замолкаю. Наблюдаю за Зверем. Безотрывно. Зелень в его глазах обращается в сплошную черноту. Тьма завораживает.

Я точно пьяная. Хочу сказать что-нибудь грязное. Ругательное. По-настоящему запретное и чудовищное. Такое, что мне совсем не свойственно.

Закусываю нижнюю губу чуть ли не до крови.

- Трахни меня в горло, - выдыхаю рвано, прекрасно сознаю, подобные слова действуют на него, будто красная тряпка на разъяренного быка, однако иду до конца: – Выбей всю дурь из моей головы… своим огромным членом.

Краткий миг.

Зверя не надо просить дважды.

Зверь рад взять свое. Захватить. Поработить. Овладеть. Подчинить жестокой воле, утвердить власть до конца, отметить гремучей жаждой плоти.

Он врывается в меня. Как шторм. Как ураган. Дикая и неистовая стихия, сокрушающая абсолютно все на своем пути. Так этот мужчина вошел в мою жизнь. И в меня. Резко и сразу, срывая печати, уничтожая запреты. Взломал. Подмял под себя. Отнял право на выбор. Подарил новую жизнь. Новые чувства. Новую… меня?

Я не представляю, чтобы прежде могла вслух произнести подобную просьбу. Умолять кого-то о настолько непристойных вещах. Предложить себя точно шлюху, падшую и пропащую женщину, настоящую проститутку.

Но теперь это нужно мне. Очень. До дрожи. Причем именно так. Грязно. Жестко. Порочно. Без тормозов. В разнос. В бездну сорваться. Броситься вниз с обрыва.

Я никогда не делала мужу минет. Не опускалась перед ним на колени и не брала его член в рот. О том, чтобы пойти на еще более отчаянный и безумный шаг, принимая восставшее естество прямо в горло, речи точно не шло.

Я не знала, как это. Разве лишь теоретически могла воображать. Примерно прикидывать данный процесс, не догадываясь о деталях, не вдаваясь в подробности.

Реальность обрушивается, будто железным молотом по затылку бьет.

Горячие мужские пальцы обхватывают меня за голову, сдавливают мои челюсти и привлекают к паху. Гигантский вздыбленный орган проникает между пораженно распахнутыми губами, вбивается вглубь, будто раскаленный стальной прут.

Вздрагиваю. Всхлипываю. Рефлекторно дергаюсь, пробую отстраниться.

Нет. Без шансов. Стоп уже невозможен. Задний ход тоже. Ибо мой кровожадный Зверь уже далеко за пределами своего терпения.

Он не остановится. Не прекратит. Не помилует.

Его плоть распалена. Тверже гранита. Вламывается внутрь, напрочь перекрывая воздух, мешая глотнуть кислород.

Я ощущаю одержимую пульсацию на собственном языке. Бой горячей крови во вмиг вздувшихся венах. Я дурею от чужого возбуждения. Шалею. Почти теряю сознание. Замираю на острой грани. Зажата между фантазией и реальностью.

Громадный член растягивает мое горло. Грубо. Безжалостно. Завоевывает территорию и опаляет похотливым жаром. Входит до упора.

Толчок. Еще и еще. Снова. Когда кажется, что дальше уже некуда. Когда больше некуда проникать. Он все равно умудряется пробраться глубже. Сотрясать изнутри.

Пытаюсь дышать. Тщетно. Напрасно. Слезы бегут по щекам. Тело противится столь жуткому и чудовищному обращению.

- Тише, - хриплый голос ласкает взмокшую кожу. – Расслабься.

Господи. Как?!

Я пробую. Честно. Я стараюсь. Однако разве удастся расслабиться, когда в глотку врезается разгоряченный меч? Ввинчивается, не ведая пощады, берет без остатка.

Нет. Никогда. Нереально.

- Дыши, - раздается холодный приказ.

Зверь чуть отодвигается. Отстраняется. Дает немного свободы.

Жадно ловлю момент. Вдыхаю желанный кислород. И не только. Пропитываюсь его запахом. Неповторимым ароматом. Одуряющим, опьяняющим. Ранящим, саднящим. Мускусным. Животным. Таким пленяющим, что ничем другим и дышать не тянет.

Глаза закатываются от удовольствия. Низ живота вдруг пронизывает отравленная стрела, острием прошивает, разносит яд по жилам, по венам. Завладевает грешной плотью.

Я начинаю получать кайф. Дикий. Безумный. Извращенный. Совершенно больной кайф, который захлестывает целиком и полностью, увлекает на самое дно, погружает прямо в адское пекло.

Горячие пальцы поглаживают мою шею. Осторожно. Нежно. От ощущения сдерживаемой силы по телу прокатывается ледяная дрожь. Под кожей течет электрический ток.

- Ты уверена, что хочешь так? – спрашивает и жестко толкается вперед, заставляет болезненно выгнуться и простонать. – Уверена, что готова?

Вдруг полностью покидает мой рот. Наматывает волосы на кулак, оттягивает голову в сторону, ловит затуманенный от шока взгляд.

- Давай, - бросает мрачно. – Решай. Откашливаюсь, прочищаю горло. Облизываю распухшие губы, просто повинуюсь инстинкту.

- Что… решать? – роняю сдавленно.

Его глаза выглядят абсолютно черными.

- Хочешь поиграть в мою личную шлюху? – холодный вопрос ударяет, словно остро заточенный стальной клинок.