Валерий Юрич – Специалист по магическим существам. Том 1 (страница 5)

Я вдохнул поглубже, заставляя чувства улечься, оставив внутри только рационализм и холодную логику. Эмоции притупляют разум, лишают ясности мышления. А здесь нужна была ювелирная точность.

Выдвинув из угла низкий, широкий столик, я указал на него и спокойно произнес:

— Клади его сюда. Осторожно. Не торопись.

Глава 3

В этот момент перед глазами вспыхнул знакомый полупрозрачный системный интерфейс.

Задание: Восстановить и перекалибровать акустико-магический контур биоморфа Лисенок-слухач (ранг 0.9).

Тип: Лечение/тонкая настройка.

Сложность: высокая.

Описание повреждения: Локальное, в сенсорном органе повышенной сложности. Обнаружена петля положительной обратной связи в аудио-резонансном контуре. Уровень сенсорной перегрузки: критический.

Риск: необратимое повреждение ментальной связи с хозяином и, как следствие, смерть питомца. Прямое вмешательство в ядро слухового контура крайне не рекомендуется.

Награда за успешное выполнение:

прирост Узлов Связи (УС): + 0.1

Примечание: Стабилизация сенсорных контуров магических существ способствует росту пропускной способности сознания исполнителя.

Поле перед глазами дрогнуло и начало растворяться.

И вот что характерно. Даже здесь, на задворках цивилизации, в теле слабого подростка, Сеть продолжала разговаривать со мной своим любимым языком метрик, диаграмм и квестов. Где-то на дне сознания проснулось старое, почти забытое воспоминание, а вместе с ним нахлынуло раздражение: когда-то я сам участвовал в проектировании подобных интерфейсов для представителей развивающихся рас в попытке подстегнуть их эволюцию. Тогда это казалось вершиной удобства.

Теперь же смахивало на злую иронию Меня учила моя же собственная программа.

Но факты были упрямы. Система не соврала ни на йоту. Передо мной был биоморф ранга 0.9, со сложнейшим естественным сенсором. Внутри — замкнувшаяся на себя петля усиления, захлебнувшаяся собственным резонансом. Лезть прямо в контур все равно, что топором настраивать рояль.

Я медленно выдохнул, отвел взгляд от исчезающего системного окна, и посмотрел на Звона цепким взглядом магического биоинженера.

Ушные раковины болезненно подрагивают. А это значит, что перегруженный слуховой канал пытается сбросить энергию, полученную от удара Искажения, и не находит куда.

Сигнатура… Так, что тут у нас? Ага, аэрос-воздух с легкими вкраплением ментаса-мысли и виты-жизни. Классический слухач. Такие питомцы создают для хозяина расширенную карту мира. Но сейчас его собственное восприятие замкнулось и превратилось в раскаленную добела печь.

Попробовать заглушить сигнал напрямую, выключив канал целиком? Результат очевиден: да, можно погасить рев, но вместе с ним и слух со связью. А обрыв связи с хозяином чреват смертью питомца.

В памяти внезапно всплыло очередное обрывочное воспоминание: лаборатория вблизи Сердца Хаоса. Тогда мы пытались научить аппаратуру не сходить с ума от шквала беспорядочных сигналов. Выход был один: накладывать поверх них простой, но очень четкий ритм, чтобы процессор мог зацепиться за него, как за метроном.

Терапия структурированным аудиосигналом, использующимся в качестве якоря.

Я мысленно кивнул. Попробовать можно. Во всяком случае это лучше, чем ничего.

— Ева, — тихо позвал я.

Она вздрогнула, словно только сейчас вспомнила, где находится.

— Ч-что? — она судорожно сглотнула.

— У тебя со Звоном прочная связь, — сказал я, делая акцент на последнем слове. — Пока он тебя не слышит, но где-то там, внутри, ментальные отзвуки твоего голоса могут стать для него единственным ориентиром в море хаоса. Мне нужно, чтобы ты говорила.

Она удивленно уставилась на меня.

— В смысле… говорила?

— Говори с ним, — я кивнул на лисенка. — Тихо и спокойно. Говори то, что он любит. Истории, легенды, песни. Все, что ты обычно ему рассказываешь. Представь, что он просто заснул у тебя на руках. Твой голос послужит якорем. А я постараюсь дотянуться до него через этот якорь.

На секунду в ее глазах мелькнуло сомнение: не слишком ли это похоже на утешительные сказки для детей. Но Звон в этот момент сильно вздрогнул, тонко пискнул, вцепился коготками в ее рукав, и сомнения Евы сразу испарились. Она набрала в грудь побольше воздуха и начала:

— Помнишь, Звон… — Ее голос звучал нерешительно, но Ева заставила себя говорить дальше. — Помнишь, как мы ходили с отцом на южные уступы, где сильваны выращивают свои поющие лозы?..

Я кивком показал, что она все делает правильно, и аккуратно подвинул к себе кожаный пенал с инструментами точной работы. Пальцы сами нашли нужное: небольшой шприц с длинной, тонкой иглой, ампулу с голубоватым гелем, в котором тихо мерцали светлые искры. Это был проводник, помогающий внешним вибрациям проникать в биоткань.

— Я немного поработаю со Звоном, — предупредил я Еву. — Это абсолютно безопасно.

Ева едва заметно кивнула, не отрывая глаз от лисенка.

— …ты тогда так смешно чихнул от пыльцы и старый сильван, рассмеявшись, сказал, что прямо сейчас родился новый дух ветра, — шептала она. — А я потом записывала это в дневник, помнишь?

Где-то в глубине Звон все еще тонул в ревущем белом шуме. Но слова, даже если он их не слышал, создавали вокруг него облако намерения. Важен был не смысл, а сам факт речи, исходящей от близкого человека.

Я вытащил из внутреннего кармана небольшой пошарпанный цилиндрический биом, содержащий мою скромную колонию светлячков. По сравнению с питомцем Лиры, а уж тем более Рорка это был игрушечный ножик на фоне боевого меча. Мой магический потенциал был околонулевым и пока не позволял заиметь лучшее магическое создание.

Установив связь, я увидел парящие частички света лениво переливающиеся в экстрамерном пространстве. Когда я вызвал их наружу, воздух над ладонью мягко вспыхнул десятками миниатюрных огоньков.

— Пора работать, малыши, — прошептал я. — Нам нужен очень ровный и медленный ритм.

Интерфейс связи отозвался легким сигналом внимания. Обычно Кай держал светлячков в режиме свободного, хаотического мерцания. Они служили ему и освещением, и индикатором общей погоды окружающего магического поля. Мне же сейчас требовалось немного другое. Я сосредоточился, активировал одну из доступных мне пяти Искр Жизни и мысленно задал эталон: плавный, неспешный ритм. Вдох-выдох. Свет-полутень. А в паузах почти полная тьма.

Светлячки поначалу сопротивлялись. Их природа тянулась к игре, к разнородным вспышкам. Но моя преобразившаяся и усиленная воля, постепенно подстраивала колонию под себя. Один огонек, другой, третий — и вот уже над моей ладонью вспыхивают и гаснут десятки крошечных существ в одном, мягком, гипнотическом ритме.

Поверх этого ритма я наложил слабую аэрос-компоненту: едва различимую вибрацию в поле, предназначенную исключительно для сенсорных структур Звона.

— Замечательно, — пробормотал я, проверяя устойчивость.

А дальше началось самое неприятное.

Я зажал шприц между пальцами так, чтобы рука стала максимально инертной, но устойчивой. Подчеркнутая медлительность и скрупулезность каждого движения. Я был слишком хорошо знаком с тем, к чему могут привести дрожащие руки при работе с тончайшими сенсорами.

— Ева, продолжай, — напомнил я, заметив, что ее голос начал слабеть.

— …и тогда отец сказал, что, может быть, когда-нибудь мы с тобой сходим в каньон, — Ева улыбнулась сквозь слезы, гладя Звона по спине. — Но только если ты будешь послушным и не станешь пугать гримликов…

Я дал Еве знак и мы осторожно уложили Звона на мягкий коврик, постеленный на столе. При этом она продолжала поглаживать лисенка, поддерживая физический контакт. Мне же требовалось получить доступ к нужной области тела мохнатого пациента.

Основание ушных раковин — это не просто кожа и мышцы. Там сходятся микроскопические пучки нервных волокон, мелкие кровеносные сосуды, а также тончайшие магические капилляры, по которым бегут резонансные колебания.

Едва заметным прикосновением кончика пальца я отодвинул шерсть. В поле зрения проявилась тонкая схема. Интерфейс Системы подстраивался под мои действия, подсвечивая потенциально активные точки: слабые всполохи виты, аэроса и ментаса.

— Потерпи, малыш, — шепнул я Звону. — Я тебе не враг.

Игла коснулась кожи в первой точке. Звон дернулся, лапы судорожно сжались, но писка не последовало. Бедный зверек был слишком перегружен, чтобы избыточно реагировать на такую мелочь. Я мягко ввел каплю проводника, направив его в сторону нужного пучка, но не вглубь, к ядру контура, а по периферии, создавая некое подобие обходного русла.

Вторая точка. Третья. Всего шесть с каждой стороны. Игла входила и выходила, оставляя за собой невидимую тонкую сеть дополнительной проводимости. Сеть была временной. Гель рассосется через несколько часов. Но этого времени должно хватить, чтобы мозг лисенка получил шанс на восстановление прежнего порядка.

Закончив с последней точкой, я положил шприц в лоток. Осталось самое важное: направить свет и вибрацию моих маленьких помощников внутрь только что созданного обходного контура.

Я сосредоточился, аккуратно захватив колонию светлячков своей сконцентрированной волей, и мягко навел их свечение на Звона. Свет стал чуть плотнее, собравшись в узкий конус над его головой и ушами. Вибрация аэроса, до сих пор рассеянная, сфокусировалась на временной сети из геля.