Валерий Юрич – Специалист по магическим существам. Том 1 (страница 4)

На Рынке у Скалы царила оживленная, деловая суета. Торговля шла бойко: кто-то пытался сбить цену на пучок серебристого мха, другой с восхищением разглядывал идеально сохранившийся кристаллический шип. Я заметил двоих из банды Брэда, еще одного главаря наемников, конкурента Рорка. Они были поглощены попыткой продать шкуру какого-то диковинного зверя. Эти парни являлись источником постоянных проблем для бедняги Кая. Но, к счастью, сейчас они были слишком заняты и не обратили на меня никакого внимания.

Я миновал рынок и, выйдя из поселка, оглядел окрестности. В полукилометре от меня, немного в стороне от входа в каньон , виднелся аккуратный, огороженный частоколом лагерь Проекция, филиал Гильдии Приручителей. Чистые бараки, геометрически ровные ряды палаток, магические маячки по периметру. Анклав цивилизации и бюрократии в диком и необузданном мире каньона.

Я на миг задержал взгляд, запоминая расположение вышек и фигур в синих с золотом мантиях. В моем оценивающем взгляде не было неприязни. Да, оттуда пришла беда. Но из этого же лагеря могла прийти и помощь, или, как минимум, полезная информация. Нужно было смотреть шире.

В конце пути меня ждала смотровая площадка Око Ветра. Воздух здесь был свежим и бодрящим. Его порывы обдували лицо, сметая остатки усталости. Открывшийся передо мной вид завораживал. Если внизу все еще зияла тьмой расщелина каньона Раненая Земля, и сизой пеленой стелился магический туман, то выше, в лучах поднимающегося Аэлиона горели медным и золотым светом отвесные скалы. Это был суровый и грандиозный пейзаж. Место великой силы, пусть и искаженной.

Тропа Шепота уходила вниз ко входу в каньон. Это была едва заметная петляющая ниточка, теряющаяся среди валунов и чахлых, синеватых кустов. Дорога к сердцу Искажения. Дорога, по которой Лира ходит на разведку новых аномалий. По которой она водит в каньон группы приезжих авантюристов всех мастей. И по которой, возможно, придется вскоре пройти мне.

Вдалеке виднелся кусочек Стального Тракта, уходящего на север, в сторону цивилизации. Дорога даже в столь ранний час не пустовала. Вдалеке медленно двигался караван.

Я сделал глубокий вдох, наполняя легкие прохладным и свежим воздухом. Застава Серый Перевал лежала передо мной, как на ладони. Это был живой организм. Грубый, неотесанный, местами опасный, но полный упрямой и неутомимой энергии. Он цеплялся за скалы не из страха, а потому что здесь был его дом. И в этом была своя, грубая правда и даже красота. Здесь ценили умение держать удар и упрямо делать свое дело. А это было именно то, что мне сейчас нужно.

Бросив последний взгляд на освещенные солнцем стены каньона, я развернулся и зашагал обратно, к своей мастерской. В голове уже вовсю строились планы: навести порядок после недавней катастрофы, разобраться со всеми текущими мелкими заказами, поднять репутацию, найти новых клиентов и расплатиться с должниками. Мастерская Рука и Коготь снова открывала свои двери. Это была основа. База для дальнейших действий. Я стартовал с азов, чтобы набрать потенциал для предстоящих грандиозных свершений.

***

Вернувшись в мастерскую, я принялся за уборку. Начал с привычного, успокаивающего ритуала: с порога окинул мастерскую придирчивым взглядом и мысленно разбил хаос на зоны.

И самой главной из них являлся, на мой взгляд, верстак. Здесь Аррен любил работать с «простыми штуками», которые для Кая почему-то никогда таковыми не являлись. Медные пластины, смоляные втулки, полупустые флаконы флюса, разнообразные детали с технос-сигнатурой. Все это лежало здесь в совершеннейшем беспорядке.

Чтобы привести в должный вид основное рабочее место, у меня ушло не менее четверти часа. Но результат стоил того. Верстак засиял идеальным порядком.

После этого я взял щетку с совком и начал тщательно подметать пол. Мышцы спины быстро начали ныть. Тело Кая было значительно моложе моего прежнего, но при этом гораздо слабее. Тридцать часов под нагрузкой, потом смерть, а следом за ней вибрационная баня от резонансной волны… Да, это тело имело полное право на протест.

Не позволив себе ни секунды отдыха, я перешел к стеллажам. Потянул ящик с пометкой «0–1 ранг, биоморфы». Он был шершавый на ощупь, с царапиной на ручке. Когда-то сам Кай ее оставил, уронив его в самый неподходящий момент. Тогда дядя Аррен только вздохнул и проговорил: «Запомни, Кай: порядок — это не каприз. Это необходимость.»

Закончив распределять разбросанные инструменты и комплектующие по ящикам, я вернул их на свои места. Вокруг стало заметно свободнее. На самую малость хаос отступил. В мастерской стало даже как-то легче дышать. Она перестала нести на себе хаотичную печать недавней катастрофы и вновь стала тем, чем и должна быть: точным инструментом, нацеленным на возрождение.

Я остановился посреди зала и осмотрелся: полки с сырьем, малые биомы для временного содержания, коробки с запчастями и деталями – все на своих местах. Часть из отбракованного хлама надо будет потом вынести за заставу и утилизировать в безопасном месте. Часть разберу на компоненты.

Я потер ладони, стряхнул с рук мелкую пыль, и уже собирался перейти к следующим шагам: пройтись по списку невыполненных заказов, оценить собственные характеристики и резервы, набросать план дальнейших действий, когда в дверь мастерской резко и требовательно постучали.

Стук был не угрожающий, но весьма настойчивый. У неожиданного визитера явно было ко мне какое-то срочное дело.

— Иду, — откликнулся я и направился к двери.

Щелкнул замок. Я взялся за ручку и потянул на себя.

На пороге стояла Ева.

Дочь Логара, картографа. Кай знал ее почти с самого своего появления на Сером Перевале. Стройная, черноволосая, с упрямо вздернутым подбородком и глазами цвета чистого неба, в которых всегда горел живой интерес. Из нескладной девчонки с вечными чернилами на пальцах она к восемнадцати годам преобразилась в статную красавицу: движения стали увереннее, а взгляд серьезнее. Но прямо сейчас вся эта уверенность была смыта одним единственным чувством.

Страхом.

Красные, заплаканные глаза, ресницы, слипшиеся от слез. Белыми от напряжения пальцами она крепко прижимала к себе что-то объемное и дрожащее, укрытое плащом.

Я тут же почувствовал запах. Едва ощутимый по человеческим меркам, но для меня вполне себе отчетливый. Запах мокрой шерсти и тонкий привкус аэрос-сигнатуры.

— Кай… — Евин голос сорвался на первом же слове.

Память прежнего Кая мгновенно отозвалась привычной цепочкой ассоциаций. Ева, та самая Ева, что постоянно таскалась к Аррену с вопросами о Древних, а к самому Каю за мелким ремонтом своих самопишущих перьев и прочих безделушек. Девчонка, которая всегда улыбалась, когда заходила в мастерскую, и от чьей улыбки у него, Кая, в груди начинался странный, беспокойный зуд.

Во мне, в Корвусе, ответ был другим. Дочь летописца. Наблюдатель. Та, кто собирает истории. Ценный тип сознания для любого, кто намеревается познакомиться с кардинально изменившимся миром. Я отметил это и тут же мысленно одернул себя: сейчас не время. Передо мной стоял не ценный тип сознания, а отчаявшийся человек.

— Ева, — я сделал шаг в сторону, — проходи.

Она потерянно перешагнула через порог и двинулась вперед, остановившись посреди мастерской. Руки сжали ношу еще сильнее, плащ слегка разошелся, и в этот момент из-под него выглянула крошечная мордочка.

Лисенок-слухач. Евин питомец-биоморф.

Он был меньше, чем я ожидал. Размером с упитанную кошку, но при этом гораздо изящнее. Легкое, гибкое тело, лапы с мягкими подушечками, пушистый и удивительно ухоженный мех. Шкурка зверька была не однородной, а переливчатой: где-то ближе к оттенку теплой дубленой кожи. На ней, словно иней на солнце, то и дело вспыхивали серебристые нити.

Но больше всего у лисенка выделялись уши.

Огромные, непропорциональные, как два живых локатора по обе стороны крошечной головы. Такими ушами биоморф слышит каждый шорох, каждое колебание воздуха в радиусе доброй сотни метров, при этом связывая в единую картину вибрации, голоса и отзвуки магии.

Но сейчас эти уши были прижаты к голове, как у побитой собаки. Однако я видел в этом не защитный жест, а безнадежную попытку спрятаться от того, от чего спрятаться нельзя.

Уткнувшись мордочкой в плечо Евы, лисенок дрожал. Его бил мелкий, непрерывный озноб. Время от времени зверек судорожно дергался, и тогда из его пасти вырывался звук. Тонкий, почти неслышимый для обычного уха писк боли. Но по исказившемуся лицу Евы я понял, что она его слышит… Слышит слишком отчетливо.

В ее глазах отразилось предельное отчаяние.

— Кай… — повторила она, судорожно всхлипнув и погладив лисенка. — Это Звон. Он… он не слышит меня. Только дрожит все время. — Голос Евы сорвался на сдавленный шепот. — В лазарете Стального Листа сказали, что такое не лечат. А в лагере Гильдии такие цены… — Она зарыдала. — Помоги… Я отдам все… Все, что есть. Только сделай так, чтобы это прекратилось.

В ее затравленном взгляде сквозил не только страх потерять инструмент, через который она сканировала окружающий мир и собирала истории, там проглядывало гораздо большее: ужас и паника от осознания, что она может прямо сейчас лишиться лучшего друга.

Я заглянул в ее глаза и вдруг с болезненной ясностью осознал, почему у Кая все сжималось внутри только от одного звука ее голоса. Для молодого подмастерья Ева всегда была чем-то недосягаемо светлым, почти из другого измерения. Девчонка из семьи, где ценят слова, карты и старые истории. Она знала легенды о Древних не по искаженным пересказам, а по найденным отцом старым манускриптам. Она говорила о гримликах и сильванах не как о чуждых расах, а как о носителях древних легенд. И этот лисенок был ее пропуском в тот мир, в мир волшебных историй.