Валерий Юрич – Специалист по магическим существам. Том 1 (страница 3)

Он пристально посмотрел на меня. Но на этот раз в его взгляде уже не было прежнего презрения. Сейчас он скорее был оценивающим.

— Что ты сделал?

— Устранил причину сбоев, — пожал я плечами. — В контуре была бракованная врезка. Я заменил ее и добавил защиту. Теперь случайные всплески из каньона не должны выводить его из строя.

Рорк долго молчал, перекатывая амулет в своей огромной лапище. Потом резко и коротко кивнул.

— Хорошо сработал, пацан. Деньги Торвику отдам. Ты ему должен. — Он осторожно взял клетку с присмиревшим ястребом и уже развернулся, чтобы уйти, но на пороге вдруг обернулся. — И вот еще что… если это не фарт, а ты и вправду руку набил… моим ребятам, возможно, тоже кое-что подлатать надо будет. Если что, я им скажу, к кому обратиться.

Он довольно бодро поднялся по ступеням и вышел за дверь. В мастерской воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием моих светлячков.

Лира с облегчением выдохнула.

— Черт возьми, Кай. Ты сейчас не просто избежал взбучки. Ты приобрел клиента. Самого опасного клиента на полсотни километров вокруг.

Я посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали. Но не от страха, а от адреналина. От осознания того, что первая битва выиграна. Мастерская устояла. Я выжил.

А потом мой взгляд упал на коробку с голубыми кристаллами. На осколки, убившие Аррена. На чертовы кристаллы, присланные Вальтером Ганцем.

Холодный, ясный расчет, знакомое чувство Корвуса, накрыло меня с головой.

Рорк был бурей, стихийной и шумной, которую можно заранее заметить и переждать. Ганц же — это тихий, ядовитый туман, что незаметно заползает в легкие, убивая еще до того, как ты это осознаешь. И этот ублюдок уже где-то рядом. Похоже, он уверен, что замел за собой все следы. Что его секрет погребен вместе с Арреном.

Что ж, пусть пока так и думает. Придет время и я спрошу с него за все.

Я медленно убрал коробку в темный угол под верстаком.

— Лира, спасибо за помощь. – Я улыбнулся своей гостье, постаравшись, чтобы это выглядело максимально натурально.

Она посмотрела на меня и озабоченно покачала головой.

— Не за что. Просто… будь осторожен, Кай. Такая работа… привлекает внимание. И не всегда доброе.

Она ушла так же бесшумно, как и появилась, оставив меня наедине с гулом в ушах, тяжестью в конечностях и новыми, кристально ясными мыслями в голове.

Я подошел к узкому оконцу. Синий отсвет Сириды постепенно размывался, вытесняемый теплым, золотистым светом восходящего Аэлиона. Начинался новый день. Застава просыпалась, приходя в себя после минувшего кошмара. Для них это был просто еще один опасный рассвет на краю пропасти. Для меня же – первый день новой жизни. Жизни, которую я, кажется, начал много тысячелетий назад. И теперь мне предстояло продолжить ее, имея в руках лишь старую мастерскую, коробку искаженных кристаллов и странную Систему в голове, которая каким-то образом связана с тем, кем я был раньше.

Я беззвучно усмехнулся и заложил руки за спину.

— Что ж. — Мой взгляд скользнул по горной гряде, со стороны которой все еще струился легкий сизый туман. — Начнем с малого, а там посмотрим.

В это же самое время где-то на подступах к каньону Раненая Земля, в лагере с аккуратно выстроившимися палатками и большой вычурной вывеской «Гильдия Приручителей. Экспедиция Проекция» мастер Вальтер Ганц, потягивая утренний чай, с легким раздражением отметил в журнале: «Незначительная вспышка Искажения. Никаких существенных последствий».

Глава 2

Тишина мастерской навалилась на меня плотной, давящей пеленой. Физическая усталость накатила с новой силой. Я чувствовал каждую мышцу этого юного, измотанного тела. Но внутри меня царила странная, ледяная ясность.

Я стоял посреди хаоса: разбросанные по полу инструменты, запчасти и осколки кристаллов соседствовали с тонким запахом озона и остаточными вибрациями Искажения. Мир вокруг был до боли знакомым и вместе с тем абсолютно чужим. Он был испорчен. Сломан. Я не просто это знал, я чувствовал это на клеточном уровне. Не так должен работать великий механизм Реальности. Не таким его когда-то создавали.

Мой взгляд упал на пустой кристалл, отрезанный от артефакта Рорка. Сейчас это был просто кусок камня. А совсем недавно он содержал в себе биом ястреба.

Именно это стало для меня первым, самым явным признаком порчи.

Симбиоз.

Слово застревало на языке, горькое и неправильное.

Память Кая подсказала, как это работает. Маг, а точнее это новое, жалкое подобие прежних могущественных чародеев, находит в дикой природе волшебное существо, рожденное из чистой энергии Сети. Живое и осязаемое воплощение фундаментального магического закона, уникальное и совершенное в своей природе. А потом… запирает его. Не в тюрьму из камня, нет. Это было бы слишком грубо. Он строит для него идеальный дом. Тщательно выверенный биом внутри какого-нибудь артефакта. Уютную, стабильную, абсолютно контролируемую среду, где созданию все нравится. Где оно чувствует себя… как дома.

И вот тут вся гениальность и ужас этой системы сливались воедино.

Уникальное самодостаточное существо добровольно остается в своей золотой клетке. Оно считает ее своим истинным местом. А маг получает ключ. Он может в любой момент вызвать своего питомца, использовать его силу, его сущность, как фокус для своих жалких заклинаний. А потом просто швырнуть обратно, в его искусственный рай, до следующего раза.

Я вспомнил Рорка и его ястреба. Это был грубый и жестокий наемник, но в его обращении с птицей чувствовалась… неловкая привязанность. Он предпочитал, чтобы та была рядом, на наплечнике, а не в холодном комфорте биома. Это было исключение. Исключение, которое пришлось мне по душе. Но это исключение еще сильнее подтверждало правило.

Для большинства местных магов эти существа не более чем ресурс. Живые батарейки. Генераторы нужной магической сигнатуры. Их используют в качестве источника магической силы, а вызывают крайне редко, только когда нужна грубая сила. Они не спутники и не партнеры. Они инструменты. Рабы. Расходный материал.

И весь этот мир, вся его хлипкая цивилизация, балансирующая на краю пропасти, построена на этом фундаменте. Они взяли дикую, свободную магию вселенной и превратили ее… в систему содержания домашних питомцев высшего порядка. Безопасную, предсказуемую, удобную.

И абсолютно мертвую.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди.

Рука и Коготь… смешное название для мастерской в таком искаженном мире. Рука, что держит поводок. Коготь, что согласился на ошейник.

Но теперь здесь был я. И у меня были иные планы.

Я выпрямился, отгоняя остатки слабости. Перед глазами быстро промелькнул системный интерфейс, показывая стабильные параметры локального узла Сети, расположенного посреди мастерской. Мой маленький островок восстановленного порядка в этом море искаженного хаоса.

Удовлетворенно кивнув, я направился к выходу. Мне срочно надо было пройтись, осмотреться и привести мысли в порядок. Схватив поношенный плащ, висевший на крюке возле двери, я вышел навстречу наступающему дню.

Уличный воздух ударил в нос множеством ароматов: дровяной дым из многочисленных труб, пряная острота сушеных трав, влажный запах земли и далекий, едва уловимый металлический привкус магии из каньона. Это был запах жизни, упрямой и шумной, твердо обосновавшейся на суровых и опасных склонах.

Главная улица гудела, как потревоженный улей. Мимо, поскрипывая, проезжала телега, груженная ящиками. Возница кивнул мне, приветственно подняв руку. Это было обыденно и… по-своему мило. Здесь, на краю пропасти, поселенцы и приезжие все же старались сохранить крупицы нормальных добрососедских отношений.

Двое гримликов-рудокопов, похожих на крепкие, коренастые валуны в кожаных фартуках, неспеша катили телегу с рудой в сторону Каменного Зуба. Их низкий, гортанный разговор о новых рудоносных жилах перекрывался звонким гоготом: группа охотников, только что вернувшихся с Тропы Шепота, хвасталась добычей перед своими менее удачливыми коллегами.

Я свернул в боковой проулок. Тут было заметно тише и темнее. Тусклый свет фотос-светлячков в фонарях создавал уютные, синеватые островки в тени домов. Где-то за стеной слышался смех и звон кружек. Начинался очередной суетливый день в таверне Усталый гном. Память Кая услужливо подсказывала: заведением владеет старина Торвик, а в доме напротив живет Генри с дочкой, в следующем — два брата-охотника, что всегда делятся дичью. Мир вокруг не был слепым и безликим. У окружающих меня разномастных строений были свои имена и истории.

Проходя мимо склада Каменный Зуб, я увидел сурового гримлика-управляющего, деловито проверяющего приходную накладную. Стараясь не попасться ему на глаза, я быстро перешел на другую сторону улицы. Проблема с долгами Кая пред этой конторой малорослого каменного народца никуда не делась, но теперь, с оплатой от Рорка, это была уже не тупиковая ситуация, а вполне решаемая проблема. Я мысленно отметил для себя заглянуть сюда попозже и отдать хотя бы часть долга, а заодно и наладить отношения.

Открытая дверь кузницы Гром и Накал выплеснула на улицу волну тепла и ритмичный, почти музыкальный звон молота. Внутри, в багровом свете горна, кузнец Горт широко и уверенно жестикулировал, объясняя что-то клиенту. Его огненный саламандренок, алая ящерица размером с кошку, лениво грелся на наковальне, пуская дымок из ноздрей. Не в стерильном биоме, а в гуще трудового процесса. И это было чертовски правильно.