Валерий Введенский – Портсигар с гравировкой (страница 10)
– А где он служит? В каком трактире?
– Летом в буфете на какой-то станции служил под Питером… Третье Варголово, кажется. Но тот буфет открыт только летом. Знаю, что сейчас он где-то в самом Питере, но название трактира не знаю.
– Как братца звать?
– Петя. Петя Краснов.
– Значит, поступим так. Ты, Василий, запишешь показания Киски, а я сбегаю на телеграф, отобью депешу в сыскное.
Телеграмму из Ярославля принесли Крутилину в шесть вечера. Прочитав, он тут же дернул за сонетку.
– Перескоков ещё домой не ушел?
– Шубу надевает.
– Пускай ко мне заглянет.
Младший делопроизводитель зашел в кабинет через полминуты, за которые успел снять шубу с шапкой и причесаться – все-таки вызывает начальство.
– Что-то срочное, Иван Дмитриевич? – спросил он.
– Да. Я вот что хотел спросить. Не надоело тебе в бумажках копаться? Не хочешь ли к сыскному делу приобщиться?
– Ну…
– Да или нет? Там и жалованье побольше, и наградные случаются, да и в чинах быстрей люди движутся.
– А вдруг не получится?
– А давай попробуем. Вот, держи телеграмму от Новоселова.
Перескоков быстро пробежался по строчкам:
– Как же он умудрился, этот Краснов? Буфет после часа ночи закрывается. А Аркадий Яковлевич в тот день где-то в восемь со станции уехал.
– Пока не знаю. Но вот мы и выясним. Первый наш шаг какой?
– Надо выяснить, где этот Краснов служит.
– Как это сделать?
– Запрос отправить в адресный стол.
– Ответ когда придет?
– Через неделю.
– А сестра Краснова за эту неделю тоже может сбегать на телеграф. Значит, что?
– Надо ехать туда самому. И срочно. Адресный стол до семи.
– Тогда по коням.
– Вы что, со мной?
– На первый раз да. Надо же выяснить, на что ты способен. Башка у тебя на плечах, но в нашем деле не только башка нужна. Револьвер у тебя имеется?
– Нет, зачем он мне? Но завтра, если надо, куплю.
– Держи пока мой запасной. Всё, поехали!
Через двадцать минут справка была у сыщиков на руках:
– Зарегистрирован на Предтеченской, дом 11, трактир «Синай», – прочел Перескоков. – Он что, там и живет? – спросил он у Крутилина, усаживаясь вместе с ним в ожидавшие их сани.
– Да, половой народец обычно в трактирах и обитает. Служба-то у них по четырнадцать-пятнадцать часов в сутки. Если ещё время на дорогу домой тратить, то и спать будет некогда. Это в кабаках служащим жить запрещено, в трактирах можно.
Свернув на Вознесенский, они перемахнули Фонтанку и по широкому Измайловскому проспекту домчались до Обводного канала, где свернули налево и прямиком долетели по нему за десять минут до Предтеченской. Снова поворот налево, и проехав буквально сто саженей, остановились у двухэтажного деревянного с резными окнами трактира.
– Подвала в здании нет. Значит, черная половина на первом, белая на втором, – определил Крутилин.
Поднявшись по лестнице, они толкнули дверь и очутились в большой, наполненной сотней народа прокуренной зале. Но за стойкой буфета стоял вовсе не Краснов.
– Может, он в черной половине? – предположил Перескоков.
Крутилин покачал головой:
– Обычно в подобных трактирах буфетчик один на обе половины. Давай-ка подойдем, спросим.
Сыщики придвинулись к стойке:
– Эй, услужающий…
Тот тут же повернулся:
– Чего изволите? Столик? Эй, Прошка, усади господ.
– Сыскная полиция. Краснов Петр Иванович здесь служит?
Буфетчик переменился в лице:
– Давайте я вас к хозяину провожу.
Хозяин трактира, невероятно грузный, с красным от волнения и возмущения лицом, рвал и метал:
– Такие рекомендации у этого Петюни были: и от Финляндской железной дороги, и от «Малоярославца», услужливый-де, исполнительный, исключительно порядочный. И сам весь такой авантажный, часы золотые с цепочкой на жилете. Залог безо всякого торга внес, а я немало запросил, сто рублей. Потому и за выручкой заезжал сюда раз в три дня. На этом и погорел. Двадцать четвертое, двадцать пятое и двадцать шестое декабря самые «жирные» дни в году. Минимум на полтысячи меня опустил, сволочь. Вчера ровно в семь вечера он позвал старшего полового…
– У вас что, и все половые с золотыми часами? Откуда такая точность?
– Да откуда у них часы? Старший половой вспомнил, что как раз на башне Крестовоздвиженского собора семь раз пробило.
– Тогда понятно.
– Так вот. Краснов позвал его и попросил постоять за него часок. И все, больше он здесь не появлялся. Ищи его теперь, свищи. Пристав здешний только руками развел, за такое-де в циркулярный розыск не объявишь. Может, вы, Иван Дмитриевич, пособите? В долгу не останусь.
– В розыск вашего Петеню объявим сегодня же. А вы за свои полтысячи не сильно горюйте. Скажите спасибо, что Краснов вас не убил. Уж больно он опасный преступник.
Выйдя на Предтеченскую, Крутилин выругался:
– Это ж надо. Всего на сутки опоздали.
– Видимо, Краснов – зверь матерый, и опасность заранее почувствовал, – предположил Перескоков.
– Ничего, и не таких зверей ловили, значит, и этого поймаем, – уверенно сказал Иван Дмитриевич.
Приехав домой, Крутилин потребовал водки.
– Ты расстроен? – догадалась Ангелина.
– Да.
– А давай-ка праздник устроим. Как в прошлом году. Пригласим всех твоих чиновников на Новый год. С женами!
– А если Костя раскапризничается?
– А мы ему няньку на ночь наймём. А то я, признаться, очень устала. И хочу праздник. Поиграем в шарады, в фанты.